Я любила эти минуты одиночества. Только я и чашка горячего чая с лимоном. За окном декабрь, темнеет рано, а в квартире тепло и тихо. Последнее время все куда-то бегут, торопятся, а мне нравится вот так сидеть, слушать тиканье часов и думать о чем-то своем.
Когда в дверь позвонили, я вздрогнула и чуть не опрокинула чашку. Восемь вечера. Кого там принесло? Звонок повторился – настойчивый, требовательный.
Не спрашивая "кто там?", распахнула дверь. На пороге стоял Мишка – мой непутевый племянник. Давно его не видела... осунулся, какой-то потрепанный, глаза прячет. И сумка спортивная, как у беженца.
– Теть Оль... можно к тебе на пару дней пожить?
Я молчала. Что с ним случилось? Вечно у него все было "на мази" – и работа крутая, и квартира своя, и планы наполеоновские. А теперь стоит, переминается с ноги на ногу, как нашкодивший подросток.
– Заходи, – посторонилась я. – Рассказывай, что стряслось.
В прихожей он долго возился с ботинками, не поднимая головы:
– Да понимаешь... с работы уволили. А квартиру снимал... Хозяйка новых жильцов нашла, велела через три дня освободить. Я думал, быстро что-нибудь подыщу, но пока никак. Правда, ненадолго, теть Оль. Только перекантоваться...
Я вздохнула. Знаю я это "ненадолго". Сама когда-то так у мамы "на недельку" осталась – после развода. Полгода потом выселить не могла. Но не выгонять же родную кровь на мороз?
– Диван в гостиной твой. Только учти – у меня режим. В десять отбой, никаких ночных посиделок.
– Спасибо! – он заулыбался впервые за вечер. – Я мигом работу найду, даже не заметишь, что я тут был.
"Ох, Мишка-Мишка..." – думала я, возвращаясь на кухню. Чай остыл, а вместе с ним растаяло и мое уютное одиночество. Почему-то казалось – затянется эта "пара дней". Ох как затянется...
В последнее время я стала просыпаться от звука чужого присутствия. Вот и сегодня – семь утра, а из кухни уже доносится какая-то возня. Раньше в это время только кот путался под ногами, выпрашивая завтрак.
Миша сидел за моим столом, уткнувшись в ноутбук. Крошки от тостов рассыпались по клеенке, недопитый кофе остывал рядом.
– Доброе утро, – буркнула я, доставая свою чашку.
– А, привет! – он даже не оторвался от экрана. Какой-то ролик про путешествия.
Я помедлила у плиты. Неделя прошла, а воз и ныне там. Каждый вечер одно и то же: "Да-да, теть Оль, я ищу. Просто пока ничего подходящего".
– Миш, может, не только в интернете искать? Газеты, знакомые...
– Не переживай, – отмахнулся он. – Всё под контролем. Вон, три резюме вчера отправил.
"Три резюме за неделю?" – хотела съязвить я, но промолчала. Налила чай, достала творог. На столе места почти не осталось – Мишкин ноутбук, чашка, тарелка...
К вечеру меня уже трясло. Вернулась с работы – на кухне гора немытой посуды, в ванной его полотенце комом на полу, в гостиной плед скомкан, подушки разбросаны.
Я зашла на кухню. Утренняя чашка так и стояла на столе, только к ней прибавились еще две. На плите застыли брызги от соуса.
"Господи, неужели так сложно за собой убрать?"
Помыла посуду, протерла стол. На душе скребли кошки. Это не дом, а проходной двор какой-то. И ведь знала же, знала, что так будет! Нет, надо с этим что-то делать. Только вот как?
В прихожей хлопнула дверь – Мишка вернулся с вечерней "прогулки".
– О, теть Оль, ты уже дома? А я тут... это... на собеседование ходил.
Врет ведь. По глазам вижу – врет. И от него пивом пахнет.
"Завтра, – решила я. – Завтра точно поговорю".
В тот вечер я не выдержала.
Миша валялся на диване, уткнувшись в телефон. По телевизору бубнил какой-то сериал. На журнальном столике – пустая коробка из-под пиццы, крошки на новой скатерти.
– Миша, нам надо поговорить.
– М-м? – он даже глаз не поднял.
– Когда ты собираешься съезжать? Обещал пару дней, а уже неделя прошла.
– Чего это ты вдруг? – он все-таки оторвался от телефона. – Я же никому не мешаю.
– Мешаешь. – Я почувствовала, как дрожит голос. – Ты живешь в моем доме, ешь мою еду, не убираешь за собой...
– А, ну да, – перебил он с усмешкой. – Ты у нас идеальная. Только забыла, как сама у бабушки полгода жила после развода? Ничего, терпела старушка.
Меня будто кипятком окатили.
– Не смей приплетать сюда бабушку! Да, я жила у нее. Но я работала, помогала по дому, не валялась целыми днями...
– Ой, началось, – он закатил глаза. – "Я такая правильная". А того, что у человека черная полоса, что ему реально некуда идти – этого ты не видишь?
– Вижу, – я старалась говорить спокойно. – Вижу, что ты прячешься от проблем. Неделю сидишь на диване, три резюме отправил – и всё. Думаешь, работа сама тебя найдет?
– Да что ты понимаешь! – он вскочил. – Сидишь в своей бухгалтерии двадцать лет, для тебя работу искать – раз плюнуть. А я...
– А ты что? – я тоже повысила голос. – Молодой, здоровый мужик – и не можешь себя обеспечить? Ищешь оправдания, вместо того чтобы действовать?
Он побелел, сжал кулаки:
– Ну и катись к черту со своими нравоучениями! Не нужна мне твоя помощь!
Схватил куртку, хлопнул дверью так, что задребезжали стекла.
Я опустилась на диван. Колени дрожали, в горле стоял ком. Но где-то глубоко внутри было чувство... облегчения? Впервые в жизни я сказала все, что думала. Не промолчала, не проглотила обиду.
Может, оно и к лучшему?
Три месяца пролетели как один день. Я возвращалась с рынка, нагруженная пакетами с овощами и фруктами для заготовок на зиму. День выдался на редкость теплый для октября, солнце пригревало совсем по-летнему. На душе было легко и спокойно – впервые за долгое время.
Телефон неожиданно завибрировал в кармане куртки. "Миша" – высветилось на экране. Сердце ёкнуло.
После того вечера он молча собрал вещи и исчез. Ни звонков, ни сообщений – будто и не было этих беспокойных дней. Я не искала контакта – решила, пусть сам разберется со своей жизнью. Хотя, признаться, часто думала о нем: как он там, нашел ли работу, есть ли крыша над головой?
– Алло? – голос предательски дрогнул.
– Теть Оль... привет, – его голос звучал как-то иначе. Увереннее, спокойнее. Без той подростковой обиды и вызова.
– Здравствуй, Миша, – я старалась говорить ровно, хотя внутри все переворачивалось.
– Слушай... я тут подумал... В общем, извини за тот вечер. Ты была права. Во всем права.
Я присела на лавочку у подъезда. Пакеты с грохотом опустились рядом, из одного выкатилось яблоко. Бабушка с внуком, проходившие мимо, с любопытством посмотрели в мою сторону.
– После нашего... разговора я реально задумался. Знаешь, как в голове что-то щелкнуло. Позвонил Сереге – помнишь его? Мы еще в школе дружили. Он взял меня на работу в свой автосервис. Сначала простым механиком, а теперь уже до мастера дорос. И квартиру снимаю, правда, маленькую... Зато свою, честно заработанную.
– Рада за тебя, – я улыбнулась, чувствуя, как отпускает давнее напряжение. Где-то в глубине души шевельнулась гордость – не зря я тогда решилась на тот разговор.
– Знаешь... если бы ты тогда не встряхнула меня – я бы так и продолжал ныть и жалеть себя. Искать виноватых во всех своих проблемах. Спасибо тебе. Правда, спасибо.
– Не за что, – я подобрала укатившееся яблоко, вытерла его платком. – Ты сам все сделал. Я просто... подтолкнула немного.
– Может... зайдешь как-нибудь? Я теперь недалеко от тебя живу, в соседнем районе. Чаю попьем, поговорим... Я научился неплохо готовить, представляешь? Даже пирог могу испечь – почти как у бабушки.
В его голосе появились теплые нотки, и я вдруг вспомнила маленького Мишку, который приходил ко мне "секретничать" и объедаться бабушкиными пирогами.
– Зайду, – пообещала я. – Обязательно зайду.
Вечером, разобрав покупки, я достала старый фотоальбом. Вот Миша – совсем пацан еще, на велосипеде, с разбитой коленкой и счастливой улыбкой. Вот мы с сестрой и маленьким Мишкой на даче у бабушки – он весь перемазанный черникой, но довольный. А вот его школьный выпускной... Как же быстро летит время.
"Все-таки кровь – не водица, – подумала я, закрывая альбом. – Главное, что он понял. Сам понял, без нравоучений и упреков".
За окном шумел осенний дождь, начинало темнеть. Я заварила чай – тот самый, бабушкин, с чабрецом и смородиновым листом. Села в любимое кресло, укрылась пледом. Впервые за долгое время на душе было по-настоящему спокойно и светло.
Завтра позвоню сестре, расскажу про Мишку. Пусть порадуется – сын наконец-то взялся за ум. А потом... потом надо будет собраться и правда сходить к нему в гости. Попробовать тот самый пирог "почти как у бабушки". И просто поговорить – теперь уже как равные, как взрослые люди.
Иногда нужно просто дать человеку упасть, чтобы он научился подниматься сам. Главное – быть рядом, когда он решит это сделать.