Раэ постарался умерить свое дыхание. В еще пришлось успокаивать альвов. Малыши видели то же, что и он, и тоже всполошились, запищали и принялись совещаться между собой. Охотник по-новому осмотрел вещи и понял, что если бы не отвлекался на разговоры с русалкой, то еще на острове обнаружил, что в вещах рылись. Первым делом Раэ проверил оружие. Оно оказалось в порядке. Нетронута была и еда, хотя из-за попавшей воды часть была испорчена. Навскидку вообще ничего не пропало. Только прибавилось. И Раэ не мог себе сказать, что эти вещи он в спешке хапнул не глядя в хижине рачительного и бережливого Хетте. Да и не могли быть ему эти безобразные ссохшиеся опорки по ноге. И укладка… присмотревшись к ней внимательно, Раэ убедился, что эта не та, что находилась в Башне Зеркал, но похожая. Та, что осталась в башне была окована железными полосами только вдоль, а эта еще и поперек, образуя как бы клетку. Была заперта на небольшой подвесной ортогонский замок тронутый ржавчиной. И при этом еще и смердела чем-то затхлым. Пока Раэ ее вертел в руках, внутри нее что-то тяжело перемещалось и постукивало. Что же касалось осклизлого заплесневелого плаща, то как раз он вернул хоть какое-то душевное равновесие охотнику, посте того, как к нему присмотрелся. Ну конечно же! Плащ напомнил ему то жалкое плесневелое одеяло, которым укрывался в своем растрескавшемся саркофаге упырь, принесший его в Дарук вместо лошади. М-да, кстати, как он там, в чужом склепе? Раэ пообещал ему курицу, а вместо этого отвел ему новое место для завяливания…
Впрочем, охотник вынужденно соскочил с этой мысли. Тот упырь далеко на кладбище в Даруке, а в его вещах порылся какой-то другой. Тот, кто укрывался этим плащом, оставил в лодке обувь и эту укладку. А если он оставил здесь свой плащ, то… Раэ опять начал копаться по вещам и не мог найти одного одеяла. То ли оно было скрыто в перебаламученных вещах, то ли… Окончательно в этом убедиться Раэ мог только на суше, когда выгрузить из лодки все вещи. Очевидно, на острове в развалившихся каменных гробах лежал не один упырь. Как странно… Неужели ликаны, когда обустраивали тут лагерь, все-таки не заметили их? Одного-то – ну ладно, но еще сколько-то. Пусть даже еще одного… Они разведка или как? Да упыри их самые главные враги. Как ликаны могли проворонить нескольких? На ошибку это уже не спишешь…
-Вениса, Лазурчик, - обратился Раэ к альвам и показал им плащ, - вы видели хозяина этих вещей? Вы же достаточно провели времени на острове!
Альвы озадаченно переглядывались между собой. И охотнику стало понятно, что пока старшие альвы пребывали на острове и ухаживали за Ониксом, то никого не видели. Уж они бы нашли способ объяснить Раэ, что из старых саркофагов кто-то вылезал и рылся в лодке. Значит, неизвестный упырь этим занимался тогда, когда альвы уже покинули остров и перенесли Оникса в охотничий домик.
-Ну хорошо, - протянул Раэ, - предположим, ты решил мою лодку использовать как склад для своего барахла. Предположим, что ты заметил, что я все не являюсь да не являюсь за лодкой, и ты решил, что я больше за ней не явлюсь. Но зачем ты положил сюда эту укладку?
Раэ поставил себе на колени сундучок со скошенной крышкой и призадумался. Сундук-оголовник и для простеца слишком личный предмет. Там хранят и деньги, и бумаги, и все самое необходимое, что берешь с собой в дорогу и опасаешься проследить. Противно, конечно, спать, постелив на оголовник свой плащ для хоть какого-то удобства, зато не обокрадут. Но сейчас Раэ начинал догадываться, что такой сундучок для упыря личнее личного. Какой еще предмет можно взять с собой в саркофаг, чтобы и вещи были под рукой, и лежать было удобно? Так зачем же этот упырь положил в лодку столь личную вещь? А что у него сейчас под головой?
-А еще, - сказал Раэ, обращаясь к альвам, - я не должен оставлять его позади себя. Вот он встанет и обнаружит, что я забрал лодку. И захочет моей кровушки. А я-то тут, считай у него под носом. Захочет найти – найдет.
И Раэ развернул челнок в сторону острова. Мельком он обратил внимание, что начал подниматься не летний ветер и по темнеющему озеру пошла крупная рябь.
«Все равно я должен это сделать», - мысленно сказал себе Раэ.
Он не стал затаскивать челнок на отмель. Взял с собой лезвие рогатины и освободил от кожаного чехла. Прошел вглубь острова, переступив через хвост спящей мелузины. Двинулся мимо вереницы полуразрушенных саркофагов, ни один из которых не мог быть укрытием для упыря. Остановился у того, из которого накануне вытащил себе помощника. Единственный хоть как-то сохранившийся каменный гроб был открыт. В него уже было наметено лесного сора и набралось немного воды. Раэ нащупал среди мокрых одеял сундук-укладку, убедился, что она на месте, даже открыл ее, потому как замок на ней оказался сбит. Она была опустошена. Ага, вот как, значит. Сам саркофаг был считай разграблен. Но где тогда лежит тот, кто позарился на вещи своего собрата?
Раэ развел руками и посмотрел на альвов. Те засели на ветке лиственницы и недоуменно смотрели на охотника. Сами тихо пересвистывались и не могли ничем помочь. Охотник еще раз прошелся вдоль саркофагов. Один раскрыт и давно зарос мхом. Еще куст из него какой-то торчит. Другой треснул так, что просматривается насквозь. Третий провалился внутрь себя. Четвертый вообще превратился в такую груду камней, что не знай, что это был саркофаг, и не догадаешься. Раэ ощутил беспомощность. Да что же это за загадка такая?
Тут взгляд Раэ натолкнулся на высушенный трупик мыши. А вон еще и еще. Их как будто высосали. Очевидно, это сделал недавно развялившийся упырь.
Надо вернуться к вещам и более тщательно их осмотреть! Может, что-то в них подскажет, где находится саркофаг? Что, если вскрыть укладку? Едва он сделал несколько в сторону лодки, как Лазурчик сорвался с ветки и со свистом закружился низко над землей. Тотчас, так же о чем-то догадавшись, закружилась над землей и Вениса. Раэ только мог только разводить руками, пока Лазурчик не поднял небольшой комок земли в лапках и не предложил ее Раэ. Тот принял подсказку, повертел ее так и эдак и сообразил, что он совсем недавно лежит поверх мха и иголок. Охотник нагнулся и присмотрелся к еще нескольким комьям, а затем все понял.
Он высмотрел слишком прямую линию в земле, расчистил ее и увидел стык в виде двух каменных плит. Может, когда-то они и были плотно подогнаны, но сейчас одна была несколько выше другой. Впрочем, все это скрадывалось нанесенной землей и засыпано слоем лиственничных иголок. Но если наклониться и присмотреться, как это сделал сейчас Раэ с подачи альвов, то можно было заметить по наметившимся прямым линиям. Охотник покачал головой. Если бы упырь не вылезал отсюда, то ничем бы себя не выдал. Да, пожалуй, так можно спрятаться от ликанов, которые могли бы ходить над тобой и ничего не подозревать. Но только в том случае, если лежишь тихо и не оставляешь следов…
Охотнику пришлось повозиться. Он срезал несколько сучьев лиственницы и выстругал клинья. Он даже не обращал внимания на начавший потихоньку накрапывать дождь и сильно зашумевший в ветвях ветер. С помощью клиньев он сумел расширить щель между двумя плитами. Это ему и нравилось, и нет. Нравилось тем, что удавалось добраться до упыря, а не нравилось тем, что эта легкость говорила о том, что упырь сам расчистил землю между швами изнутри могилы. А ведь упырю надо для того, чтобы выбраться, совсем маленькая щелочка… как приотворенная дверь. Для этого ему не надо много сил…
Под резкие порывы ветра и капающий за шиворот дождь Раэ просунул в получившуюся щель древко от рогатины, использовал как рычаг и поддел небольшую плиту песчаника, поверх которой давно прижился дерн, наросла кочка и даже торчал небольшой пенек от дерева, которое срубили предположительно ликаны. Охотник оттолкнул рывком плиту и из ямы под ней потянуло гнильем. Зато сверху он увидел одно из одеял Хетте. Ага!
И Раэ резко сорвал его с упыря. Отбросил! Открылось иссушенное лицо вампира, который лежал оцепенев, как колода. Его голова была совершенно плешивая, серая, а лицо было сморщено как ссохшийся башмак. Раэ отскочил, чтобы не ронять тень на упыря и услыхал, как зашипело его кожа на лице от прикосновения дневного света. Упырь только дернулся и замычал. Распахнул в последний раз ничего не понимающие глаза. Раэ даже не успел заметить – промелькнул ли в них ужас осознания конца. Со стороны он только несколько раз успел заметить, как упырь мотнул головой, поднял рассыпавшиеся кисти. Охотник некоторое время выждал, затем вытащил из могилы за полы некогда дорогого ортогонского кафтана не то тело, не то мешок, наполовину набитый пеплом. Он, конечно, не был упырятники, но как любой охотник знал некоторые азы охоты на любую нежить. Поэтому поспешил разрезать кафтан вдоль тела, чтобы оно все, все рассыпалось в прах. А то история с вампиршей Адальбель его ничему не научила! Если она смогла восстановиться чуть ли не из горстки костей…
После того, как с вампиром было покончено, Раэ тщательно осмотрел подземный саркофаг. Он был достаточно просторен и… пуст. Очевидно, упырь перетащил все вещи в лодку. Если не считать разорванного трупика небольшой мавки, с ладонь величиной, который лежал в ногах у упыря. Почти не тронутого, хотя под тушкой образовалась влажная лужица крови. И Раэ догадался, что она была припасена упырем на эту ночь. Должно быть, этот знатный упырь развялился совсем недавно и, чтобы шаг за шагом восстановить свои силы, берег добычу. И, скорее всего, намеревался воспользоваться лодкой Раэ, как достаточно окрепнет. Потому и перетаскивал вещи.
Раэ напоследок растряс под дождем одежду упыря, чтобы из нее выпал крестец. С глухим звяканьем на плиту свалился ключ от укладки на нашейной веревке. Что ж, охотник его подобрал и намотал на запястье.
-Ну все, малыши, - сказал Раэ, - задержались мы тут с вами. Но иначе и нельзя. От этой селедки мы спрячемся на суше, от нави – в охотничьем домике, а от упыря мы не спрячемся нигде.
И он, опять переступив через спавшую мелузину, пробрался к лодке. Ну и придется же ему втопить веслами, если он хочет добраться до заката!
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 302.