(рассказ основан на реальной истории)
Екатерина пристально смотрела в свой нетронутый бокал красного вина, пока Даниил оплачивал счет. Уютный ресторан с приглушенным светом, идеальное место для вечернего свидания с человеком, с которым ты встречаешься больше года. Вот только этот вечер пошел не по плану.
— Кать, ну что ты опять? — Даниил со вздохом откинулся на спинку стула, заметив ее отстраненный взгляд. — Мы же договорились не поднимать эту тему.
— Мы ни о чем не договаривались, — ее голос звучал тише обычного, но в нем чувствовался металл. — Ты просто сказал, что больше не хочешь детей, и на этом разговор закончился. Как всегда.
— А что еще говорить? — он пожал плечами с той самоуверенной небрежностью, которая одновременно и привлекала ее, и бесила. — Я уже проходил через это. Что есть у меня сын, что нет его.
— Ты сам виноват, что не общаешься с Кириллом. — перебила его Катя.
— Да что ты понимаешь? — он резко подался вперед. — Алла настроила его против меня, как только мы развелись. Я для него теперь просто банкомат, не больше.
Екатерина посмотрела ему прямо в глаза:
— И твое решение — просто забить на всё это дело?
— Слушай, — Даниил понизил голос, заметив, что на них начали оборачиваться, — ты представляешь, что такое дети? Бессонные ночи? Истерики? Неблагодарность? Ты представляешь, как твоя жизнь перестает быть твоей?
Екатерина сжала кулаки под столом. «Спокойно», — сказала она себе. Но внутри все клокотало.
— Я не видела, как маленький человек делает первые шаги. Не видела, как ребенок произносит свое первое слово. Не видела, как он вырастает и становится частью тебя в этом мире.
— Ой, только не начинай опять про эти сопли, — отмахнулся Даниил. — Посмотри вокруг. Мы можем позволить себе этот ресторан. Поездки за границу. Никаких обязательств. Разве это не лучше, чем менять обосранные подгузники?
Официант принес чек. Даниил улыбнулся ему, будто секунду назад не говорил эти жесткие слова. Как он всегда умел — переключаться с одной личины на другую.
— Поехали домой, — сказал он примирительно, когда они вышли в прохладный осенний вечер. — Не будем портить выходные.
Екатерина молча села в машину. Даниил включил музыку, и салон наполнился звуками современной поп-музыки. Как будто ничего не произошло. Как будто внутри нее не зрело решение, которое она пока не могла произнести вслух.
Екатерина не всегда была такой. До встречи с Даниилом, до развода с Сергеем, она была другой — более податливой, более согласной на компромиссы. «На уступки», — поправила она саму себя, раскладывая привезенные из химчистки рубашки Даниила в шкаф.
Брак с Сергеем длился пять лет. Пять лет ожидания стабильности, которая так и не наступила. «Давай подождем, пока я встану на ноги», — говорил он, когда она заговаривала о детях. А сам жил за ее счет, врал о подработках и ходил на собеседования, с которых никогда ничего не получалось.
— И вот ты снова с мужчиной, который говорит «нет» твоей мечте, — пробормотала Екатерина, глядя на свое отражение в зеркале гардеробной.
Ей исполнилось тридцать в прошлом месяце. Из окна квартиры, которую они снимали с Даниилом, была видна детская площадка. Каждое утро перед работой она наблюдала, как молодые мамы гуляют с колясками. И каждый раз чувствовала эту тянущую пустоту внутри.
Даниил вернулся из душа, полотенце обернуто вокруг бедер, капли воды на плечах. Она обернулась, рассматривая его — стройного, подтянутого в свои тридцать семь. Екатерина знала, что он все еще любил ее. По-своему.
— Что? — спросил он, заметив ее взгляд.
— Расскажи мне о Кирилле, — вдруг попросила она.
Даниил напрягся.
— Зачем ворошить это?
— Потому что я хочу понять тебя. Понять, почему ты так категорично против детей.
Он тяжело вздохнул, присел на край кровати.
— Кирилл когда-то был смыслом моей жизни. Я был хорошим отцом, Кать. Правда. Когда мы с Аллой разводились, ему было семь. Сначала все шло нормально, я забирал его на выходные. А потом... — он провел рукой по лицу. — Алла начала промывать ему мозги. Говорила, что я их бросил, что я ушел к другой. Хотя сама спала с кем попало.
— И ты просто перестал с ним видеться?
Его глаза потемнели.
— Ты не понимаешь. Каждый раз, когда я приходил, он смотрел на меня как на врага. В последний раз он закрылся в комнате и кричал, что ненавидит меня. Что я во всем виноват. Мальчишке было девять, а он повторял слово в слово то, что вдолбила ему в голову мать.
— Но это было три года назад. Ты даже не пытался...
— Я перечисляю деньги каждый месяц. Больше, чем должен по закону. На большее я не подписывался.
В его голосе звучала боль, скрытая за маской цинизма.
— Может быть, сейчас всё изменилось? — мягко предположила Екатерина.
— Да нихрена не изменилось! — вдруг вспылил он. — И не изменится. Знаешь, что такое, когда собственный ребенок считает тебя извергом? Нет, не знаешь. И никогда не узнаешь. Потому что я больше не хочу проходить через эту хрень.
Он резко встал и начал одеваться, отвернувшись от нее.
— Даня, — начала она.
— Хватит, — отрезал он. — Если тебе так нужен ребенок, найди себе другого мужика.
Хлопнула дверь спальни. Екатерина осталась одна, сжимая в руках его рубашку, которую так и не успела повесить в шкаф.
Нина приехала с маленькой Полиной в субботу. Они сидели на кухне, пока Даниил был на какой-то деловой встрече.
— Знаешь, я иногда не понимаю, зачем я это сделала, — призналась Нина, кивнув на двухлетнюю дочь, увлеченно расставляющую кубики на полу. — Антон ушел, когда ей было шесть месяцев. Сказал, что не готов. Ты представляешь? Не готов к ребенку, которого сам же хотел.
Екатерина смотрела на маленькую Полину с каким-то щемящим чувством.
— Но ты не жалеешь?
— Господи, нет! — воскликнула Нина. — Она лучшее, что случилось в моей жизни. Но знаешь, что самое страшное? Я бы сделала это снова. Даже зная, что останусь одна.
Полина подбежала к ним, протягивая руку.
— Мама! Дай попить!
Нина автоматически вытянула руку с уже открытым соком.
— Кать, а что у вас с Даниилом? Он вроде адекватный мужик. По сравнению с теми, что были у нас с тобой до этого.
Екатерина грустно улыбнулась.
— У него есть сын. От первого брака. Но он с ним не общается. И больше детей не хочет. А для меня важно стать матерью. Очень важно. А так да, в остальном он адекватный.
— И что ты будешь делать?
Этот вопрос она задавала себе каждый день последние месяцы.
— Не знаю. Мне с ним хорошо. Но...
— Но ты хочешь ребенка, — закончила за нее Нина. — Послушай меня. Мужики приходят и уходят. А детей не вернешь. Мне тридцать пять, и я уже вряд ли рожу второго. Время, Катя. Оно не ждет.
Когда Нина с дочкой ушли, Екатерина долго стояла у окна, глядя им вслед. Маленькая девочка в розовой курточке, смеющаяся на руках матери.
Даниил вернулся поздно вечером, слегка навеселе.
— Как прошла встреча? — спросила Екатерина.
— Нормально, — он потянулся к ней для поцелуя, но она отстранилась.
— Нам надо поговорить.
— Ты опять про детей? — простонал он, падая в кресло. — Давай завтра, а?
— Нет, сейчас. Я не могу больше так.
Что-то в ее голосе заставило его внимательнее посмотреть на нее.
— Ты что, ультиматум мне ставишь?
— Я просто говорю, как есть. Мне тридцать. Я хочу ребенка. Ты — нет. Я не понимаю, что мы делаем вместе.
— То есть, — он медленно поднялся с кресла, — все, что между нами было — это ничто по сравнению с твоим желанием обзавестись потомством?
— Это не так...
— Именно так! — он почти кричал теперь. — Я для тебя просто для рождения ребёнка? Зачем тогда весь этот цирк с отношениями?
— Прекрати, — она тоже повысила голос. — Я люблю тебя. Но я не могу отказаться от мечты о ребенке. Это важно для меня. Быть матерью – важнейшее предназначение женщины в этом мире.
— Прекрасно, — он схватил куртку. — Тогда найди себе кого-нибудь, кто согласится быть твоим инкубатором для счастья.
Дверь хлопнула так, что с полки упала фотография в рамке — они вдвоем на отдыхе в Турции.
***
Это была чистая случайность. Екатерина зашла в торговый центр купить подарок для племянницы, и вдруг увидела его — мальчика лет двенадцати, удивительно похожего на Даниила. Те же карие глаза, тот же разрез губ. Рядом стояла женщина — яркая блондинка с усталым лицом.
— Кирилл, выбирай уже, — раздраженно сказала она. — У меня нет на это целого дня.
Екатерина застыла. Кирилл. Сын Даниила. Ее сердце забилось быстрее. Не думая, что делает, она подошла ближе.
— Извините, — обратилась она к женщине. — Вы случайно не Алла?
Женщина настороженно посмотрела на нее.
— Да. А вы кто?
— Я... — Екатерина замялась. — Я встречаюсь с Даниилом.
Глаза Аллы сузились.
— Очередная. Сколько вас уже было… всех не упомнишь…
Мальчик, державший в руках коробку с конструктором, поднял голову, внимательно изучая Екатерину.
— Теперь вы живете с моим папой? — спросил он неожиданно.
— Кирилл, — одернула его Алла.
— Да, — ответила Екатерина, чувствуя, как пересыхает во рту.
— А почему он не приходит ко мне?
— Кирилл! Хватит! — Алла схватила сына за руку. — Нам пора.
— Но он обещал прийти на мой день рождения, — упрямо продолжил мальчик, не двигаясь с места. — И опять не пришел. Передайте ему, что я его ждал.
Алла бросила на Екатерину возмущенный взгляд.
— Вот и спросите у своего мужчины, почему он игнорирует собственного сына. Который, между прочим, до сих пор ждет его каждые выходные.
— Что? — Екатерина растерялась. — Но он говорил, что вы настроили Кирилла против него. Что мальчик не хочет его видеть.
Алла горько рассмеялась.
— Конечно, так он вам сказал. Проще обвинить «злую бывшую», чем признать, что ты никчёмный мужик и отец, что ты просто не хочешь брать на себя ответственность.
Кирилл переводил взгляд с матери на Екатерину, его лицо выражало растерянность.
Она не могла подобрать слов. Перед ней стоял ребенок с глазами Даниила, смотрящий на нее с надеждой и страхом одновременно.
— Дайте мне ваш телефон, — сказала она Алле. — Пожалуйста.
Даниил вернулся домой, помятый и не трезвый. Екатерина сидела на кухне, перед ней стояла нетронутая чашка кофе.
— Прости меня, — сказал он с порога. — Я перегнул палку.
— Я видела Кирилла, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.
Он замер.
— Что?
— И Аллу тоже. Совершенно случайно.
Его лицо изменилось, став жестким и замкнутым.
— И что? Она тебе, конечно, рассказала, какой я ужасный отец?
— Нет, — спокойно ответила Екатерина. — Мне рассказал Кирилл. Что ты обещал прийти на его день рождения и не пришел. Что он ждет тебя каждые выходные.
— Ложь, — отрезал Даниил. — Все это ложь.
— Даня, я видела его глаза. Там было максимум честности. Он скучает по тебе.
— Прекрати!
Он с такой силой ударил кулаком по столу, что чашка с кофе опрокинулась, темная жидкость растеклась по скатерти.
— Они тебя обманули. Она всегда так делает. Манипулирует. Выставляет меня монстром.
— Почему ты соврал мне?
— Я не... — он осекся. — Это было не совсем так.
— А как?
Даниил тяжело опустился на стул, закрыл лицо руками.
— Я струсил, ясно? После того раза, когда он кричал, что ненавидит меня, я просто... не смог. Было проще думать, что я ему не нужен.
— Он был ребенком, Даня. Он был обижен, растерян.
— Я знаю! — он вскинул голову, в глазах блестели непролитые слезы. — Ты думаешь, я не знаю, что я трус и мудак? Но чем дольше я не видел его, тем страшнее было возвращаться. А потом стало проще сказать себе, что он меня ненавидит, и я ничего не могу сделать.
Екатерина смотрела на этого сломленного человека перед собой и вдруг поняла, что вместо злости чувствует к нему жалость.
— Он твой сын, Даня. И ты ему нужен.
— Уже поздно.
— Нет, не поздно. Ему только двенадцать.
Он посмотрел на нее с отчаянием.
— Что мне делать? Просто позвонить и сказать: «Привет, сынок, извини, что я был хреновым отцом последние несколько лет»?
— Для начала — да.
Екатерина сидела на лавочке в парке, листая ленту новостей в социальной сети, но взгляд то и дело возвращался к двум фигурам у пруда. Даниил и Кирилл бросали хлеб уткам. Мальчик что-то оживленно рассказывал, размахивая руками. Даниил слушал, время от времени кивая и улыбаясь.
Прошел месяц с того дня, как она встретила Кирилла в торговом центре. Месяц тяжелых разговоров, слез, признаний. Месяц, который перевернул их жизнь.
Алла позвонила ей на прошлой неделе.
— Спасибо, — сказала она просто. — Кирилл другим человеком стал, когда отец появился в его жизни.
Даниил тоже менялся. Медленно, с сопротивлением, но менялся. Стал менее жестким, более открытым. Они по-прежнему не говорили о детях. Но что-то изменилось.
Они с Даниилом подошли к ней, раскрасневшиеся от легкого осеннего холода.
— Кирилл хочет показать тебе, что мы купили, — сказал Даниил.
Мальчик протянул ей небольшую модель самолета.
— Папа обещал помочь собрать. Хочешь с нами?
Екатерина посмотрела в его глаза — такие похожие на глаза Даниила — и улыбнулась:
— Конечно.
Вечером, когда Кирилл уехал к матери, они остались вдвоем в гостиной, разбирая детали конструктора, которые валялись по всей комнате.
— Знаешь, — неожиданно сказал Даниил, — я сегодня понял кое-что.
— Что?
— Когда мы сидели у пруда... Я подумал, что если бы у нас был ребенок, было бы неплохо.
Екатерина замерла.
— Ты серьезно?
— Не сразу, — поспешно добавил он. — Мне нужно сначала разобраться с Кириллом. Наладить с ним нормальные отношения. Но потом... почему бы и нет?
Он пожал плечами, словно это была самая обычная мысль. Словно не он месяцами твердил, что больше никогда не хочет детей.
Екатерина подошла к нему и обняла, крепко, как будто боялась, что он исчезнет.
За окном падали желтые листья, небо было прозрачным и высоким. Будущее, которое еще вчера казалось туманным и печальным, вдруг заиграло новыми красками. Не обещанием, нет. Но надеждой — определенно.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ