— Ну хватит тебе! Что ты так взъерепенился? Сама не пойму, как такое вообще могло произойти!
Светлана зарыдала, спрятав лицо в подушку, и украдкой бросала полные вины взгляды на своего супруга.
Алексей, словно загнанный зверь, метался по комнате, не находя себе места.
— Как же так… Нет, ну как такое возможно — потерять собственного ребенка?
— Да ничего там из ряда вон выходящего не было! Я всего лишь присела на скамейку, а Оля, как обычно, увлеченно копалась в песке. Вокруг полно детишек было, ты же сам это знаешь… Невозможно же каждую секунду за ней следить, словно приклеенным быть! Я всего лишь на мгновение отвлеклась. А потом… потом смотрю — никого нет, словно в воздухе растворились, или… нет, я тут же всё вокруг осмотрела, тебе сразу же и позвонила!
Света вновь разразилась рыданиями, её плечи судорожно вздрагивали. Алексей, будто пробудившись от глубокого сна, опустился рядом и бережно коснулся её руки, слегка погладив.
— Прости, — прошептал он, — прости меня, я… я понимаю, что случилось. Её похитили, вот что. Я этих негодяев найду, живьем их закопаю! Только бы с моей девочкой ничего непоправимого не произошло…
Он внезапно вскочил, схватил сотовый телефон, быстро набрал чей-то номер, но тут же сбросил вызов.
***
Дочь влиятельного местного предпринимателя искали уже двадцать четыре часа, на ноги подняли все службы и добровольцев, прочесали каждый дом, каждый подвал, каждое зелёное насаждение в округе, но пятилетняя кроха словно испарилась. Алексей, казалось, за эти сутки пережил целое десятилетие.
Перед смертью его первой жены, уходящей в мир иной, он дал ей торжественную клятву, что их единственная дочь будет самой счастливой на земле, что он будет любить её больше собственной жизни. И он действительно её обожал.
Однако спустя два года после этой трагедии он женился на Светлане.
Света проявляла завидную настойчивость, а маленькой Оле нужна была… пусть не родная мать, но хотя бы какая-то женщина рядом, чтобы она не чувствовала себя совсем одинокой.
Правда, отношения между девочкой и Светланой складывались довольно прохладно, но Алексей наивно полагал, что это всего лишь временные трудности, что Оля ещё мала и просто проявляет характер. Он нарушил данное когда-то обещание, полностью погрузившись в работу, в погоню за деньгами, которых ему всегда казалось мало. Но какой теперь в них смысл?
***
Олю не нашли, хотя прошёл год.
Почти двенадцать месяцев Алексей провёл в каком-то беспамятстве, практически ни с кем не общаясь. Он то находил утешение в алкоголе, то пытался взять себя в руки, а управление их совместной компанией полностью легло на плечи его молодой супруги. И такое положение дел его вполне устраивало — лишь бы его оставили в покое.
Каждый день он набирал номер дежурной части полиции и задавал один и тот же вопрос: появились ли какие-нибудь новости? И каждый раз заранее знал, каким будет ответ: «Нет».
В тот самый чёрный день, когда исчезла его любимая Олечка, он наконец-то вышел из своего заточения и медленно побрёл в сторону той самой детской площадки, ставшей местом трагедии.
Минул целый год без неё… И Алексей, не выдержав, горько заплакал.
— Ничего, ничего, выплачься, говорят, слезы способны очистить душу от горечи, — неожиданно произнес чей-то голос совсем рядом.
Мужчина вздрогнул всем телом и резко повернул голову. Оказалось, на соседней скамейке сидела их пожилая уборщица, известная всем как баба Даша. Она работала в этом престижном поселке с момента его основания, казалось, что время над ней не властно — она не становилась ни моложе, ни старше, просто всегда была этой самой бабой Дашей.
— Как же теперь жить-то дальше? — сдавленно просипел Алексей, словно в горле у него пересохло.
— Да уж точно не так, как ты сейчас, — покачала головой старушка, её взгляд выражал неодобрение. — Пьёшь беспробудно, на человека совсем перестал быть похож. А вдруг дочка твоя найдётся, как ты ей в таком виде покажешься? Да и вообще, что ж ты так с окружающими поступаешь?
Алексей был ошарашен такой прямотой.
— С какими это окружающими? Ты о чём, баб Даш?
— Да жена твоя, — с презрительным фырканьем ответила уборщица. — Прости, Господи, какое бы ей слово подобрать, чтобы не обидеть! Всю твою компанию распродает, столько людей на улицу выбросила, без средств к существованию остались. Что ж ты сначала людям надежду на светлое будущее подарил, а потом вот так, без всякого предупреждения, лишил их всего?
— Я совершенно ничего не понимаю, — пробормотал Алексей, чувствуя, как его охватывает ледяной ужас.
— А ты продолжай топить горе в бутылке, — хмыкнула баба Даша, её глаза смотрели на него с укоризной. — Она тебя ещё и сжить со свету может, тогда и твоей Олечке совсем не к кому будет возвращаться.
Баба Даша поднялась со скамейки и, волоча за собой старую метлу, принялась подметать дорожку, словно Алексея рядом и вовсе не существовало. Он просидел ещё какое-то время, погруженный в свои мрачные мысли, а затем медленно побрёл домой. За час он привёл себя в более-менее пристойный вид, посмотрел на свое отражение в зеркале и содрогнулся: на него смотрел совершенно незнакомый, изможденный, постаревший и больной человек. С трудом усевшись за руль своего автомобиля, он почувствовал себя немного увереннее. Да, целый год он уже не садился за руль.
***
Офис встретил его унылой атмосферой запустения. За стойкой ресепшена сидела какая-то незнакомая девушка и, увлеченно уткнувшись в экран своего телефона, смотрела видео. Она бросила на него мимолетный взгляд, даже не удостоив приветствием, не говоря уже о том, чтобы поинтересоваться, кто он и чем она может ему помочь.
Внутри Алексея начала подниматься волна ярости. Он поднялся на второй этаж, туда, где раньше располагался его личный кабинет. Вместо его прежней секретарши, Лидии Сергеевны, за столом сидела какая-то вульгарно накрашенная особа.
— Вы куда направляетесь? Сюда нельзя! — пронзительно взвизгнула она, даже не отрывая взгляда от своего телефона.
Алексей грубо оттолкнул её в сторону и резко распахнул дверь. Ну вот теперь стало совершенно ясно, почему «нельзя». Его благоверная супруга сидела на коленях у какого-то щеголеватого типа и нежно обнимала его за шею.
— Лёша! — взвизгнула Света, резко вскочив и лихорадочно пытаясь одернуть взлетевшую юбку. — Лёшенька, дай мне хоть слово сказать, я сейчас всё тебе объясню…
— Вон отсюда! — проревел Алексей, его голос сорвался на крик, полный неудержимой ярости. — У тебя есть ровно два часа, чтобы исчезнуть из этого города. И чтобы духу твоего здесь больше не было!
Светлана, словно её выстрелили из пушки, вылетела за дверь кабинета, а её любовник, весь мокрый от пота, буквально прилип к стене, стараясь не встречаться взглядом с Алексеем.
— Это касается и тебя, — прошипел Алексей, не отрывая от него взгляда, словно хищник, загнанный в угол.
Несколько томительных минут он просидел в своём кожаном кресле руководителя, пытаясь обуздать бушующие внутри эмоции и хоть немного прийти в себя. Затем, собрав остатки самообладания, он поднялся и вышел из кабинета. Молоденькая секретарша, сидевшая за столом, смотрела на него снизу вверх с явным испугом в глазах.
— Всех начальников отделов — ко мне! Немедленно! И есть ли ещё кто-то из старых сотрудников? Их тоже ко мне!
Девушка быстро закивала, как испуганный воробей, схватилась за телефон, но дрожащими руками выронила его на пол. Алексей, не проронив ни слова, закрыл за собой дверь и, достав свой мобильный, быстро нашел в списке контактов номер Лидии Сергеевны.
— Алло? — голос женщины в трубке прозвучал с явным удивлением.
— Лидия Сергеевна, почему вы мне не позвонили?
На том конце провода послышался тяжелый вздох.
— Алексей Михайлович, я звонила вам много раз, но вы так и не взяли трубку.
— Ах вот оно что… Не могли бы вы срочно приехать в офис? Я пришлю за вами машину.
— Разумеется, Алексей Михайлович. Буду у вас через полчаса. Рада вашему возвращению!
Дела в компании шли просто отвратительно. Алексей провёл в своём кабинете почти целые сутки, пытаясь хоть как-то систематизировать тот хаос, который остался от его некогда успешного бизнеса. Вернувшись домой, он криво усмехнулся: его «ненаглядная» вынесла из дома всё мало-мальски ценное, что смогла унести. Но ему уже было всё равно, пусть забирает, лишь бы только не надорвалась от непосильной ноши. Ещё днём он связался с банком и заблокировал все её кредитные карты, на которых, как выяснилось, хранились весьма внушительные суммы.
Старые приятели и знакомые, случайно встречая его на улице, лишь сочувственно качали головами. Куда подевался тот неунывающий, всегда готовый к компромиссу человек? Теперь перед ними стоял суровый, несгибаемый одиночка, чьи решения не подлежали обсуждению. Однако прошло всего пять лет, и его фирма вновь расцвела, превзойдя все прежние показатели.
Ещё через десять лет компания Алексея поглотила большую часть своих конкурентов, став безоговорочным лидером на рынке. Его не просто уважали в городе и далеко за его пределами, его… побаивались.
Единственными, кто не испытывал перед ним страха, были его преданная секретарша, Лидия Сергеевна, его давняя экономка Валентина Степановна, которую он вернул на работу сразу же после того, как выставил неверную жену за дверь, и, конечно же, баба Даша, которая иногда заглядывала к Валентине Степановне на чашку ароматного чая. Только эти трое знали истинную причину его столь кардинальной перемены. Только они видели, что вся эта внешняя жёсткость — всего лишь тщательно выстроенная маска, за которой он скрывал ту невыносимую боль, что день за днём разъедала его изнутри.
***
— Алексей Михайлович, не найдется ли у вас минутки для разговора? — тихо произнесла Валентина Степановна, робко заглядывая в кабинет.
— Конечно, проходите, Валентина, — отозвался Алексей, откладывая в сторону рабочие бумаги, сладко потянулся и едва заметно улыбнулся уголками губ. — А чем это у вас так аппетитно пахнет? Неужели решили побаловать меня блинчиками?
Женщина в ответ одарила его теплой улыбкой.
— Ох, и чутье у вас!
— Хотя… что-то мне подсказывает, вы нарочно затеяли эту блинную церемонию и оставили дверь приоткрытой, чтобы я не смог вам отказать ни в одной вашей просьбе, — с хитрым прищуром произнес Алексей.
— Ой, да что вы такое говорите! Хотя… признаюсь, не без этого, есть у меня к вам одно деликатное дело.
— Слушаю вас со всем вниманием.
— Алексей Михайлович, с тех пор как мы переехали в этот просторный дом, я стала совсем ничего не успевать. Площадь-то больше стала, сад, цветники… А мои годы уже не те, что прежде.
Алексей с тревогой взглянул на свою многолетнюю помощницу по хозяйству.
— Вы же не хотите сказать, что собираетесь меня бросить?
— Да что вы, что вы! — замахала руками Валентина Степановна, её лицо выражало искреннее изумление. — Я совсем другое хотела попросить. Не разрешите ли вы мне взять себе помощницу? Или, может быть, помощника?
На лице Алексея отразилось недовольство. Он не приветствовал никаких новшеств, да и круг его общения в последнее время ограничивался исключительно рабочими вопросами.
— Валентина Степановна, вы же сами понимаете…
— Конечно, понимаю, Алексей Михайлович. Но и вы войдите в моё положение, не сравнивайте нашу прежнюю скромную обитель с этим роскошным особняком, — с тяжёлым вздохом произнесла женщина. — Одной мне просто не справиться.
Он молча кивнул, погрузившись в раздумья на некоторое время.
— Хорошо, но вся ответственность за неё лежит на вас. Чтобы никаких лишних звуков и беспорядка. Условие принято?
— Да разве за пятнадцать лет нашей совместной работы я хоть когда-то вас подводила? — с теплотой в голосе улыбнулась Валентина Степановна. — А теперь… блинчики уже на столе!
Уголки губ Алексея невольно дрогнули в улыбке.
— Ох, знаете вы мои слабые стороны!
***
Следующий день начался для него не с поездки в офис. Этот день, на протяжении шестнадцати долгих лет, имел для него особое значение: он не занимался делами компании, а отправлялся в тот самый детский сквер, где когда-то словно растворилась в воздухе его маленькая Оленька.
Он проводил там часы в одиночестве, предаваясь своим невеселым мыслям, о чём именно он думал — он и сам не смог бы толком объяснить, просто смотрел на медленно плывущие по небу облака и наблюдал за беззаботными играми чужих детей. Ближе к сумеркам он возвращался домой, запирался в своём кабинете и в тишине выпивал немного крепкого виски. Единственный день в году, когда он позволял себе такую абсолютную тишину и уединение.
По возвращении домой его, как обычно, встретил голос Валентины:
— Вот здесь у нас всегда стоят все необходимые моющие средства, здесь лежат чистые тряпки, здесь найдёте перчатки…
Алексей скривился от досады. Ну почему именно сегодня Валентина решила привести эту помощницу? Едва эта мысль успела оформиться в его голове, как в гостиной появилась сама Валентина, а за ней следовала юная, совсем ещё хрупкая девушка.
— Алексей Михайлович, позвольте представить вам Оксану. Теперь она будет помогать мне по хозяйству.
— Ты уж постарайся делать всё как можно тише, чтобы не мешать хозяину, — напутствовала её Валентина Степановна.
Девушка безмолвно кивнула, машинально заправив выбившуюся из прически прядь волос за ухо. В груди у Алексея внезапно кольнуло острой болью.
— Оксана у нас не разговаривает, так что она точно не будет докучать вам лишними вопросами, — поспешила заверить его экономка и, уведя за собой свою новую подопечную, скрылась из его поля зрения.
Алексей с трудом опустился в своё любимое кресло. Что-то было не так, какое-то смутное беспокойство закралось в его душу и не давало покоя. Он никак не мог понять, в чём именно дело, махнул рукой, прошёл в свой кабинет, достал наполовину опустошенную бутылку виски и стакан.
Его взгляд скользнул по письменному столу и зацепился за поднос, накрытый полотняной салфеткой. Валентина всегда проявляла о нём трогательную заботу, и сегодня на столе его ждала тарелка с лёгкими закусками. Он сделал несколько глотков, достал старый семейный фотоальбом, снова опустился в кресло.
Этот ритуал был неизменным в этот особый день: он перелистывал немногочисленные фотографии своей дочери и тихонько плакал. Открыв очередную страницу, он вдруг замер, словно пораженный молнией.
Поднявшись, он подошёл к столу, нащупал лежавшую там лупу, снова взял в руки альбом и долго, очень долго рассматривал маленький, пожелтевший от времени снимок, на котором его маленькая Олечка отмечала свой четвёртый день рождения.
— Вот же ж! — прошептал он, едва не сорвав дверь с петель, и ворвался на кухню с диким блеском в глазах. Валентина невольно отступила к стене, испуганно глядя на него.
— Что случилось, Алексей Михайлович?
— Где она? Где ваша новая помощница, я вас спрашиваю?!
Валентина Степановна лишь молча указала глазами в сторону. Алексей резко развернулся. В углу кухни, съёжившись от страха, стояла та самая девушка и смотрела на него широко распахнутыми глазами, полными неподдельного ужаса.
Распахнутые, полные безмолвного страха глаза… он узнал этот взгляд, или это было лишь игрой его воспалённого воображения? Он сделал шаг вперёд, приблизился к ней, взял ту самую правую руку, которой она в гостиной машинально поправляла прядь волос, и осторожно потянул рукав её скромной кофты вниз, обнажая запястье.
На тонкой детской ручке виднелся знакомый, совсем уже выцветший от времени браслетик из тонкой кожи с выгравированным на нём крошечным цветком. Алексей, срывающимся на шёпот голосом, спросил:
— Откуда он у тебя?
Девушка молчала, её взгляд метился между встревоженным лицом Алексея и испуганной Валентиной. Та, словно поняв её немой вопрос, тут же протянула девушке блокнот и шариковую ручку. Оксана, дрожащей рукой, быстро написала: «Я не знаю. Он был на мне всегда. Это единственное, что я помню из своего раннего детства».
— Ты… хоть какие-то воспоминания сохранились с того времени?
Девушка вновь вывела дрожащей рукой на бумаге: «Нет. Я очень сильно болела тогда. Помню себя лишь с семилетнего возраста».
Алексей ощутил, как внутри поднимается волна невыносимой боли, готовая вырваться наружу криком, но словами это чувство было не передать.
— Кто твои настоящие родители?
Оксана лишь беспомощно пожала плечами и быстро написала: «Не знаю. Я росла в таборе у цыган, сбежала от них, когда меня против воли собрались выдать замуж».
Валентина медленно осела на ближайший стул, её лицо исказилось от потрясения.
— Не может этого быть… — прошептала она, словно пытаясь убедить саму себя в невозможности происходящего.
Алексей застыл на месте, словно парализованный, не в силах понять, что делать дальше. Неужели перед ним его потерянная Оля? Неужели он мог так сильно ошибиться? А если это всё-таки не она?
Он найдёт в себе силы пережить и это, его сердце давно уже покрылось толстой коркой равнодушия. Но она… эта совсем юная, беззащитная девочка… Необходимо тщательно взвесить все «за» и «против», прежде чем предпринимать какие-либо действия.
— Ты поедешь со мной в больницу, — тихо произнес он, обращаясь к Оксане.
Девушка вопросительно взглянула на Валентину Степановну, та лишь понимающе кивнула и ободряюще улыбнулась.
— Не бойся, милая, там тебе ничего не угрожает. Я поеду вместе с вами.
***
Что могло быть для Алексея страшнее этой бесконечной недели томительного ожидания результатов генетической экспертизы? Наверное, лишь тот самый ужасный день, когда исчезла его маленькая Оля. Он не мог заставить себя пойти на работу, его преследовала навязчивая мысль, что как только он покинет дом, эта хрупкая девушка исчезнет, и тогда уже точно станет ясно, что она и была его пропавшей дочерью. А если нет… Он медленно сходил с ума от этой гнетущей неопределённости.
— Лидия Сергеевна, немедленно свяжитесь с руководителем нашей службы безопасности и отправьте его ко мне домой! — рявкнул он в телефонную трубку. — Что вы говорите? ... Отмените все мои встречи! На этой неделе я никуда не поеду! ... Да гори они синим пламенем, эти сделки, новые заключим!
Начальник службы безопасности попросил разрешения побеседовать с Оксаной. Лидия Сергеевна, видя подавленное состояние своего босса, решила оградить девушку от лишнего стресса. Валентина по-матерински похлопала крепкого, лысоватого мужчину по плечу.
— Удачи тебе, сынок!
Начальник службы безопасности смутился и даже слегка покраснел, словно провинившийся ребёнок.
Оксана всё это время беззвучно плакала в углу комнаты, она совершенно не понимала, что происходит вокруг. Только-только эта добрая женщина дала ей приют, и жизнь, казалось, начала налаживаться, как вдруг… эти странные, пугающие события. Нет, здесь её никто не обижал, как это бывало в цыганском таборе, не заставляли жевать страницы книг за тайное чтение, но всё равно было очень страшно и непонятно.
Врач из частной клиники и начальник службы безопасности прибыли одновременно. Алексей с подозрением перевел взгляд с одного на другого.
— Ну вот, точно сговорились!
— Позвольте мне первым, — откашлявшись, произнес доктор. — Эта девушка… ваша родная дочь.
Внезапно Алексей перестал что-либо видеть, словно кто-то резко погасил свет, и его окутала непроницаемая тьма. Темнота была настолько густой, что казалось, в ней невозможно дышать, лишь настойчивый голос доктора где-то вверху продолжал что-то говорить. Затем мрак начал медленно рассеиваться. Алексей обнаружил себя сидящим на полу, куда он рухнул без сознания сразу после слов врача.
— Оля… — прошептал он одними губами, словно выдыхая имя-воспоминание.
С трудом подняв голову, он посмотрел на второго мужчину.
— В общем, условия, в которых она жила все эти годы, иначе как чудовищными не назовёшь. Цыгане её похитили, от пережитого ужаса у девочки развилось серьёзное психическое расстройство, она почти год провела в постели, а когда смогла подняться, оказалась немой и совершенно ничего не помнила о своей прошлой жизни. Вот, собственно, и всё…
— Нет! Говорите же, что дальше?! — прервал его Алексей, его голос дрожал от переполнявших его эмоций.
— Им заплатили. Заплатили за то, чтобы похитить вашу дочь, и даже разработали весьма изощренный план.
Голос Алексея звучал словно рвущаяся на мелкие клочки бумага.
— Светлана… Я её убью!
— Не стоит, — покачал головой начальник службы безопасности. — Я сразу же её разыскал. Она опустилась на самое дно, живёт в условиях, гораздо худших, чем у местных бродяг. Полагаю, она вас даже не узнает.
Они все вместе прошли в гостиную. Валентина Степановна с тревогой прижимала ладони к груди и смотрела на Алексея. Он же не отрывал взгляда от Оли. Девушка дрожала всем телом, её мучила сильная головная боль, ломило кости, и ей было очень страшно.
— Оля… — прошептал Алексей, едва слышно. — Прости меня… прости меня, моя родная девочка, что я не смог найти тебя раньше. Все, кто причинил тебе боль, понесут заслуженное наказание, я тебе это обещаю. Прости меня, моя Оленька…
Девушка внезапно пошатнулась, схватилась за голову, затем её взгляд случайно упал на старенький браслет на её запястье, и она, запинаясь и с трудом выговаривая слова, прошептала:
— Папа… Папочка, это ты мне подарил… на мой день рождения…
Спустя всего один год в улыбчивой и очаровательной студентке-первокурснице университета вряд ли кто-нибудь смог бы узнать ту самую испуганную и молчаливую Оксану.
Конец.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.