Предыдущая глава здесь 🔽
Они долго рассматривают фотографии. Почти на всех бабушка молодая, сразу после войны. Дедушка. Он его почти не помнит. Но одно то, что бабка его так любила, заставляет думать, что он был удивительным человеком. Сильным и умным. Другого она бы не полюбила.
-Ты похож на деда, если это он, - находит Варя в смешанном наборе черно- белых картинок одну, совсем крошечную, на ней молодой мужчина в форме.
-Чем?
-Глазами. Линия подбородка, губа нижняя, смотри, - она ведет пальцем по карточке.
-Мне бы пошла форма? - он заглядывает через плечо, сходство и правда есть.
-С номером на спине?
-Тьфу на тебя! Даже в шутку не упоминай.
-Суеверный такой? - Варя поднимает глаза и встречается с ним взглядом, - бабушка говорит, что жить надо так, чтоб перед собой стыдно не было, тогда и бояться не придется. Ни правосудия. Ни высшего суда. Где твоя мама? Есть карточка?
-Вряд ли. У них были плохие отношения. Матери было не до меня. Бабка это не одобряла. Да и я сам ее почти не знал, если честно.
-Выходит, ты тоже сирота, - произносит она задумчиво.
-Я никогда от этого не страдал. Бабушка у меня была такая, что заменяла всех в одном лице. Могла и веником огреть, и пирогов напечь, и секретом поделиться. Самая лучшая, - он замолкает ненадолго. В этом месте воспоминания словно повылезали изо всех щелей. Он думал, что уже все забыл давно. Оказывается - помнит. Как бабка нахлестала его крапивой за то, что воровал дрова у соседа на общий костер. Как учила, что соседке сказать, и как поцеловать после танцев. Как в кино пешком ходили в соседнюю деревню со своими табуретками, а он маленький был, и бабуля его потом на себе несла пол дороги, пока сосед на тракторе не подобрал. Как вытаскивала его из канавы, где он чуть не захлебнулся. Ругала и целовала одновременно. А потом долго намывала в тазу прямо во дворе под яблоней, замотала в красное одеяло и на печке спать уложила. А сама перед иконой молилась, что внучек жив остался. И как в город его отпускала, слезы прятала и повторяла:
-Жизнь у тебя будет сложная, бедовая, но долгая. Ты береги себя! Ради меня береги!
Он непроизвольно вздрагивает от того, как явно слышит эти слова. Будто не в голове, а где-то рядом, резко поворачивает голову, готовый увидеть свою любимую старушку, выходящую из закутка, именуемого кухней. Но никого нет. Только паутина светится на солнце.
-Все хорошо? - Варя осторожно дотрагивается до его руки. Сама. От этого прикосновения ток бежит через пальцы. Давно с ним такого не было. Со времен той первой девчонки соседки, которую он так робко и неумело обнимал здесь же под яблоней, прячась в тени веток.
-Порядок. Тут икона должна быть старинная. Вроде в доме никого не было, чтоб спереть. Если только после похорон кто позарился.
-А где она похоронена?
-Тут недалеко кладбище местное.
-Хочешь, сходим? - неожиданно предлагает девушка. Лицо ее хранит странное задумчивое выражение. То ли понимает, что он чувствует, то ли думает о своем.
-Сейчас?
-Конечно. Мы с бабушкой каждый месяц маму с папой навещаем. Убираемся, цветы приносим. Ты был у нее хоть раз вообще?
Он не отвечает. Стыдно. Не был, не нашел времени. Даже памятник не поставил. Ведь хотел, собирался.. тогда с Милой. Но что-то пошло не так. Мила... Семен сказал, что с ней все в порядке, она в безопасности. Это главное. Он виноват перед ней. Сильнее, чем она думает.
-Все, пошли! - решает Варвара за него, - надо только найти что-нибудь, перчатки какие, совок или цапку, или грабли. Порядок будем наводить. Я тебе помогу!
Они идут по заросшей тропинке вдоль реки, чтоб не светится в деревне, хотя его вряд ли кто помнит. У всех свои заботы. Он несет на плече старенькие ржавые грабли, в руке ведро с дыркой, но небольшой. Варя окидывает его взглядом и хихикает:
-Тебе идет. Надо еще шапку с одним ухом, за местного сойдешь.
Кладбище заметно изменилось с тех пор. Вязы стали огромными, многие могилки поросли травой и вездесущим малинником, кресты повалились, надписи стерлись. В стране, где строится новый мир, память не в почете.
Он долго не может найти нужное место. Тогда это был крайний участок. Но за годы добавилось много новеньких. Он читает знакомые фамилии и имена. Дядя Юра, что учит его ездить на мопеде. Тракторист дядя Саша. А это... неужели та самая? Никонорова Вика, его первая любовь. В прошлом году похоронили. Внутри этой же ярко зеленой оградки еще один крест - его друг детства Сашка. Они вместе были влюблены в рыжую красотку. Но она, конечно, выбрала Макса. Видимо потом, когда он уехал за лучшей жизнью, Сашка все таки дождался своей очереди. Интересно, что с ними случилось?
-Знакомые?
Он кивает.
-Друг и первая любовь.
-Ты способен любить?
-Ты дого будешь меня цеплять? - злится он, - не боишься, что я тебя тут оставлю?
-Я мертвых не боюсь, живые страшнее. Как звали твою бабушку?
-Прасковья. Паша для своих.
Варя пробирается вглубь зарослей, ладонью раздвигает поросль вьюнков и длинных фиолетовых цветов, закрывающих собой скромную железную табличку. Солнце падает на ее лицо, вычерчивая удивительно красивый профиль на фоне черных волос.
-Мы пришли. Ну и заросло тут все, давай, закатывай рукава. Добрый день, дорогая Прасковья, - обращается она уже к невидимой хозяйке этого места, -жаль, что мы не смогли познакомиться лично. Уверена, Вы были отличным человеком. Даже по рассказам Вы мне очень понравились.
Эта негромкая уважительная речь к останкам того, кто лежит под двумя метрами земли, откликается у него где-то глубоко внутри. Может, бабушка устала смотреть за его мытарствами и послала ему эту женщину? Иначе как объяснить все, что происходит сейчас?
Он облокачивается на облезшую оградку и достает сигареты.
-Тут бульдозер нужен. Отправлю специальных людей, они все организуют, заодно памятник поставят, - отвечает на немой вопрос в глазах девушки.
-Кто бы сомневался! - фыркает она, - руки испачкать боишься? Думаешь, бабушка твоя тоже бы специальных людей позвала? Или вообще все так оставила? Хотя... что от тебя еще ждать... зря ты сюда приехал, поздно тебе уже что-то менять, - она резко отворачивается, но он успевает заметить разочарование в ее голубых глазах.
-Иди ты х.ер! Ничего мне не поздно! Думаешь, я руками делать ничего не умею? Да я тачку сам перебрать могу, если надо. И дом в порядок привести. А тут вообще нефиг делать. Дай сюда грабли! Сама то первый раз в руках держишь?
-Второй! - усмехается Варя, - на х.ер это направо или налево? Я не была ни разу.
Его внезапно разбирает смех. Удивительная девчонка. Одинаково быстро может его довести до белого каления и рассмешить.
Он отбрасывает грабли, которые со звоном падают на оградку, обнимает ее двумя руками и крепко прижимает к себе. Варя от неожиданности даже не сопротивляется.
-Откуда ты такая взялась на мою голову? И что теперь с тобой делать? - спрашивает скорее себя, чем ее.
-Отпустить для начала. Все убрать, потом накормить. Я когда голодная, очень злая, - серьезно отвечает девушка, но глаза смеются.
-По рукам, - он нехотя разжимает руки, берет грабли, - меня строит малолетка. Кому сказать...
-Дай объявление в газету.
-Поумничай еще, - бурчит он и принимается за уборку.
Через пару часов бабкину могилку не узнать. Они даже песка притащили четыре ведра, все засыпали, выровняли. Перед табличкой свежие полевые цветы, простые, незамысловатые, как она любила. Чтоб все по настоящему.
Внутри небывалое удовлетворение. Он еще раз окидывает взглядом:
-Оградку бы еще покрасить.
-Будет повод вернуться, - кивает Варя. Они как будто ближе стали за эти два часа. Она больше не шарахается, из взгляда пропала неприязнь. Стягивает с рук тряпичные перчатки, трет чумазые пальцы, - помыть бы.
-Речка на что?
-Заодно и рыбы наловим на ужин? - смеется она.
-В соседней деревне магазин был. Если ты закончишь наводить красоту...
-Я? - она откидывает спутанные волосы от лица. На лбу черная полоса, видимо грязной рукой провела. Видно, что устала, но не ноет. Точно бабка послала. Все сходится. Упрямая, гордая, самодостаточная, четвертый размер. И на бабки не ведется. Свои правила в голове. Он думал таких уже не делают
-Быстро мыться и в тачку. Иначе голодные останемся.
Варвара резко срывается с места, до него доносятся слова:
-Кто последний добежит до речки…
-Тот меня целует, - он перепрыгивает через ограду и включается в игру.
Что ж, детка, ты еще не знаешь, что Макс никогда не проигрывает.