-Ну что, зазнайка? - хихикает Варя, встречая его на заросшем берегу, - думаешь, я не слышала, что ты никогда не проигрываешь? Никогда не говори никогда. Детка, - добавляет она, копируя его интонацию.
-Ну и что ты хочешь? - спрашивает он, пытаясь скрыть разочарование.
-Шоколадку. Большую. И горячий чай. И прокукарекай три раза. Громко.
-Чего? Совсем что ли? Нашла пацана.
-Ты проиграл, так что давай, исполняй. Иначе грош цена твоему слову пацана, - хитро щурится девчонка. В голубых глазах пляшут чертики. Нравится его доводить, - я всегда выигрываю, - самодовольно тянет она, имитируя его интонации.
-Не вопрос, моемся и в тачку, я же тебе чай сам не выращу, - он наклоняется к воде, опускает руки. Ладони горят огнем с непривычки. Грабли он давненько не держал.
-Кое что можно сделать уже сейчас. Вон смотри какой симпатичный камень вон там. Что сложного просто сказать "кукареку"? Все в детстве так играли, - девушка зачерпывает ледяную воду, умывает лицо, капли стекают по шее за воротник. Даже не морщится.
-Не дождешься. Я тебе петух что ли? - ворчит он.
-Понятно. Если бы я проиграла, я бы тебя поцеловала.
-Тогда договор. Я иду кукарекать, ты меня целуешь. Должен же этот позор чем-то окупиться, - не дожидаясь, пока она откажется, быстрым шагом идет к камню, мысленно радуясь, что они в такой глуши. Кто увидит, всю жизнь не отмоешься.
-Ку-ка-ре-ку! - медленно и негромко тянет он. Эхо тут же подхватывает и несет по воде. Варя заливается громким веселым смехом.
-Громче!
-Ку-ка-ре-ку, твою мать!
-Петух так не выражается. Не засчитано.
-Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! - орет он, уже не заморачиваясь, - иди сюда!
К удивлению, Варя послушно идет к камню, встает на носочки и с громким чмоком целомудренно целует его в край подбородка. Потом так же спокойно отходит обратно.
-Не понял? Это чего было? Кто-то тут распинался..
-Ты просил поцеловать. Других вводных к задаче не было. Я выполнила просьбу? Если ты закончил с первой частью, то можно переходить к шоколадке.
-Разводняк как на базаре, - бурчит он по пути к машине.
На сиденье забытый телефон. Шкалы нет, сети тоже. Он забрасывает его назад. Выходной сегодня. Он тоже имеет право на отдых и на жизнь.
У сельского магазинчика, расположенного в старом почтовом вагоне, многолюдно. Местные дружно сворачивают головы на громкий шум двигателя и начинают жаться друг к другу при виде грозного чёрного внедорожника. Таких гостей тут еще не было. Продавщица в цветастой косынке выбегает на улицу с испуганным лицом.
-А я тебе, Нюрка, говорила, - шепчет ей соседка, - что платить все равно придется. А ты заладила : «Вовка все решит!». Что он решит против этих? Сейчас гранату бросят и поминай как звали. Я в кино видела.
-Да тьфу на тебя. Я же чего, я же не против. Кому скажут, тому и буду. Никто ж не говорил, самой чтоль предлагать, - мямлит растерянно тётка, поправляет косынку, дёргает замусоленный фартук.
Он спрыгивает на землю и идет ко входу.
-Чей шалман?
-Мой. То есть наш. Вы уж скажите, сколько и чего. Я понятливая, - Нюрка подобстрастно придерживает дверь перед Варварой, которая чувствует себя неуверенно. По лицам людей понимает, что их приезду не рады.
-Дай пожрать чего. Хлеб, чай, шоколадку самую большую. Парламент есть?
-Нету. Ява из благородных. Колбаску вот вчера завезли. Вам чай индийский?
-На твой вкус. Варь, хочешь еще чего? - он достает несколько купюр и кладет на обшарпанный самодельный прилавок, - сдачи не надо. Шустро давай!
Продавщица растерянно смотрит на него, потом на деньги, потом снова на него. Молчит и стоит как истукан.
-Ты замёрзла что ли? Пожрать , говорю, дай. Люди целый день голодные.
Варвара выходит вперед, берет его за локоть:
-Не видишь, ты их пугаешь. Давай я. Можно нам, пожалуйста, что-то из еды? Что у вас есть? - она подвигает деньги вперед по прилавку.
Нюрка приходит в себя, начинает суетиться по крошечному закутку, бормоча, что сейчас все будет. Через пять минут плюхает пакет, набитый до верху.
-Я тут пирог еще положила, сама пекла. И конфеты. Кушайте на здоровье. И денег не надо. А ежели платить надо, так Вы только скажите. Не убивайте меня только, пожалуйста.
-Д.ура что ли? Кто тебя трогает? - он идет по проходу с пакетом в руке, народ на улице шустро отскакивает от дверного проема, - концерт окончен, товарищи! Расходимся! Брысь от тачки!
-На тебе метка черная, что все бояться? - спрашивает Варя , закрывая дверь.
-Закон природы, детка. Кролик из под земли чует хищника. Бояться - удел слабых. И глупых. Ты же не боишься.
Варя пожимает плечами и ничего не отвечает.
Странная она. То, что всегда работало, ее вообще не цепляет. Природой задумано, чтоб женщина выбирала самого сильного. Того, кто сможет защитить ее и потомство. А эта х.ер знает о чем думает.
-Все, беги в дом, я тачку уберу получше, чтоб глаза не мозолил. Хоть дом на отшибе..
Загоняет машину за дом в тень от старой раскидистой яблони. Береженого Бог бережет. На пороге сталкивается нос к носу с Варварой. У нее в руках пустое ведро.
-Где колодец тут?
-Давай сюда. Больше некому что ли? - он перехватывает ручку и идет вглубь сада, отмечая, что ничего не изменилось, только как то обветшало. Упала на один бок лавка возле колодца, оборвались веревки, где сушили белье. Накренилась стенка сарая, того гляди рухнет. А сад так зарос, что больше похож на лес. Перепуганные нежданными гостями птицы разлетаются в разные стороны с писками. Но все равно тут находится приятнее, чем в самом навороченном ресторане. И не хочется даже думать, что там в городе. Будто нет ничего за пределами этой всеми забытой деревушке.
Девушка сидит на крыльце, обняв колени и с улыбкой смотрит на шумных синиц, скачущих по веткам.
-Варь, ты бы хотела жить в деревне? - ставит ведро на ступеньку, садится рядом, достает сигареты.
-Не знаю, не думала никогда. А что?
-Давай бабку твою сюда перевезем? Отремонтируем все, в порядок приведем. Чего ей там в городе, а тут воздух, тишина. Глядишь и здоровом на лад пойдет.
-Ну и шутки у тебя, - фыркает девушка.
-Какие шутки? Могу дом на тебя переоформить, без базара. Не хочу, чтоб он просто стоял и умирал медленно. В доме жить надо.
-А я что должна буду за это? - голубые глаза становятся холодными и колючими.
-Слушай, ты озабоченная какая-то, - ухмыляется он, - хочешь мне что-то предложить, предлагай уже.
-Никто просто так дома не дарит.
-Я дарю. Потому что так хочу. Без всяких твоих "взамен".
Варя долго молча блуждает взглядом по саду, словно размышляя о чем-то.
-Странный ты. Никак не могу понять, когда ты настоящий. Сейчас или в остальное время?
Он смеется. Сам бы хотел знать ответ.
Солнце путается в темных блестящих волосах. Он берет прядку и пропускает между пальцами. Проводит пальцами по щеке, потом наклоняется и легко касается губами ее губ. Внутри зарождается нежность. И она ее тоже чувствует. Не отстраняется. Просто закрывает глаза. Он медлит. Греет дыханием уголок губ. Ждёт. Покорность явно не про Варю. Пусть сама решит: «да» или «нет». Она открывает глаза, в них … интерес. И сомнение. Он ведет пальцами по щеке. Обводит линию
подбородка, контур нижней губы. Сам забыл, что может быть таким.
Глаза в глаза, кажется воздух трещит от электричества между ними. Наконец рука ложится на его затылок. Ее поцелуй немного робкий. Неумелый. Так даже лучше. Кровь стучит в висках, заглушая треск проводов на солнце. Как будто снова шестнадцать. Приехать сюда было очень правильным решением.