Предыдущая глава тут
-Вот это гости, - скрипит противно Санек, припав к дырке между забором и калиткой.
-Да дай ты мне посмотреть, - она пытается его отпихнуть в сторону, но безуспешно. Сосед словно прирос к месту, не смотря на свой тщедушный вид.
-Не дам, тебе не понравится, - толкает он ее в бок весьма нелюбезно.
-Откуда ты знаешь, что мне понравится? Ты даже как меня зовут понятия не имеешь, - огрызается она, - дай я посмотрю.
-Поцелуешь - дам! Ну или ты мне дашь, как пойдет, - веселится Санек.
-Я тебе сейчас так дам, что больше не пригодится. Нигде и никогда, - цедит она сквозь зубы, - кто там приехал?
-Баба приехала. Семена нашего баба. Ты то сказала, что ты чего там делаете? Дружите? Баба то евойная чего знает про вашу дружбу? Раз приехала, значит прознала. Сейчас будет тебе по дружески космы драть! - он довольно потирает ладони и наконец уступает место у калитки.
Она видит знакомую девушку, идущую к двери домика. Машина уже отъезжает. Значит, на попутке приехала. А говорила, что боится. Внутри поднимается волна раздражения. Что ей тут надо? Караулить приехала? Так Семена все равно нет. Вторая мысль более насущная - как ей быть? Выйти? Остаться у противного соседа и дождаться, пока сестра Жука свалит? Хотя, чего ей собственно бояться? Она же не ворует, в самом деле. И волосы ей рвать не за что. Почти. Третья мысль еще хуже. Если сосед знает Веру, то она тут уже была.
Она с неприязнью отмечает, что сестра Жука выглядит очень неплохо. Модные явно новые кроссовки, кожаная куртка, волосы уложены иначе. И вообще она стала увереннее, что ли. Походка, жесты.. Понятно, что без вложений тут не обошлось. А была вся такая честная из себя.
-Ну, чего не идешь поздороваться? - толкает ее Санек, - сейчас поймет, что дом пустой, а дверь нараспашку. Ну как хочешь, тогда я пойду, - он берется рукой за ручку.
-Нет, подожди. Хотя, иди. Про меня молчи. Узнай, чего ей тут надо, - раздает указания.
-Эвона командирша выискалась! - хмыкает Санек, - хотя люблю деловых баб. С ними не пропадешь. С тебя еще пятьсот. Все, пошел.
Вальяжной в вразвалочку походкой он направляется к крыльцу. Через минуту из дома выходит Вера, завязывается разговор. Только слов не слышно. Она тихонько приоткрывает калитку, приваливает медведя к забору и по пластунски ползет к колодцу. Неизвестно, что этот алкаш там плетет лучше проконтролировать. Трава частично скрывает ее , в нос попадает пыльца от одуванчиков, хочется чихнуть. Она чешет нос, стараясь не чихнуть. Но бесполезно. Внутри все щекочет так, что на глазах выступают слезы.
-Апчхи! Апчхи!
Обе головы тут же поворачиваются в ее сторону. Прятаться дальше нет смысла. Она поднимается во весь рост, поправляет на плечах вонючую телогрейку, стараясь придать лицу безразличное выражение.
-Мила? - Вера тянет с недоумением, - ты?
-Типа того. Привет!
-Привет! Ты как здесь?
-Воздухом дышу.
-А Семен?
-Уехал. Пошли в дом?
-А фуфайку вернуть? - окликает сосед, - и денег ты мне обещала, две и пятьсот сверху. Еще за пятьсот фуфайка твоя, если понравилась. Я не жадный.
-Слышь, коммерсант, на тыщу договаривались. Не наглей! - она косится на Веру, стоящую у крыльца. Чего приперлась? Явно, Семен не в курсе, иначе бы предупредил.
-Так то когда было. А теперича совсем другое дело. Ты же не хочешь, чтоб я рассказал, что ты тут уже неделю ночуешь.
-Один день, если что. Пофигу. Рассказывай, - она поворачивается уходить, - но тогда вообще ничего не получишь. А Семен приедет еще и голову тебе оторвет. Скажу, что ты меня щупал, пока до калитки вел.
Санек не находится, что ответить, остается чесать лысеющую макушку.
-Пошли? - она по хозяйски приглашает Веру и распахивает дверь, - чай хочешь?
Вера молча идет за ней. Лучше бы скандал устроила, она бы тогда знала, как реагировать. А тут волей неволей начинаешь ощущать себя виноватой.
-Мил, где Семен? - наконец спрашивает девушка, усаживаясь на стул, - ты давно его видела?
-Утром.
-Звучит как-то не очень однозначно, - морщится Вера, - мне придется спросить, почему ты здесь, хотя я, наверное, не должна. Прости. Что я несу! Раз ты здесь, значит так надо. Опять проблемы?
-Типа того, - она нарочно медленно возится с плиткой, чтоб не смотреть девушке в глаза. Почти уверена, что та все поймет без слов. Самое ужасно, что ей ни капельки не стыдно, - хочешь мяты положу, а то ты нервная какая-то.
-Я ничего не понимаю, Мил. Помнишь, я учила тебя жить? Доверять и все такое? А сама так не смогла. Семен... с ним что-то происходит.. он стал другой.. я не понимаю. Может, я обидела его своими намеками на свадьбу? Но я подумала, что мы любим друг друга и это было бы правильно.
-Зачем тебе это? - сухо бросает она, - вдовой не терпится остаться? Это не те люди, с которыми может быть нормальное будущее, не поняла еще? Или принимаешь правила игры, или сходишь с ума.
-Я уже почти сошла, - грустно улыбается гостья, - не сплю, не ем, вот сюда заявилась, в надежде его увидеть и все узнать. Но он словно избегает меня. Я понимаю, дела, но ведь раньше находилось время.
-Московские в городе.
-Что?
-Московские. Тело директора нашли. Меня убить пытались, - нагнетает она страха, хотя на бедняжке Вере итак лица нет, - я Макса уже три дня не видела, и ничего. И ты заканчивай истерить.
Произносит и сама удивляется, насколько случайное слово точно передает внутреннее ощущение. Ни-че-го. То ли лимит переживаний закончился, то ли новые вытеснили старые.
-Мне кажется, что у него другая, - почему-то шепотом сообщает Вера, после некоторого молчания, - у меня нет доказательств, но я чувствую вот здесь. Я ведь приехала, уверенная, что застану ее тут. А застала тебя, - она теребит пальцы, щелкает костяшками, - наверное, ты права, и я просто ку-ку. Влюбилась по самые уши. Иногда кажется, что дышать без него не смогу. Но он удивительный. Я думала, что таких не бывает на земле. Он самый добрый и внимательный человек из всех, кого я знала. Я даже не могу до сих пор поверить, что Семен может сделать кому-то что-то плохое. Ударить... или, - голос ее становится еле слышен, - уб.ить... нет, конечно нет. На такое он точно не способен.
Она вспоминает хруст костей в руке того парня. И метко выпущенную в лоб пулю. Усмехается про себя: «Ты, детка, про него совсем ничего не знаешь».
Макс стоит перед домом и не может преодолеть себя. Наклониться и достать ключ из под половицы. Наверняка он там. Но что-то внутри на дает нагнуться и запустить руку под серую доску. Он давно вычеркнул слово «страх». Тот кто боится, умирает первым. Он прыгал из горящих машин, стрелял на поражение, уходил от погони и научился не терять время на сомнения. Но тут…
-Хочешь, я? - предлагает Варя, уловив его неуверенность.
-Да, вторая ступенька и под ней ключ.
Девушка послушно засовывает руку в заросшее паутиной пространство, даже не поморщившись. Достает заметно поржавевший зубчатый ключ и примеряется к навесному замку. Тот издаёт жалобный скрежет, но дужка напрочь приржавела.
-Давай я, - убирает ее руку и дергает со всей силы. Есть контакт. Щелчок и замок громко падает на деревянный настил.
-Странно, что никто не забрался за это время, - Варя толкает слегка просевшую дверь и перешагивает через порог. В комнату через окно бьет яркий солнечный свет. Пахнет пылью и мышами. Тут же на пестром круглом половичке сидит и сама виновница происхождения запаха. Недоуменно таращит глазки и не торопится убегать. Видимо, законно считая дом своим.
-Мышка! - ахает девушка. Но не испуганно, а скорее удивлено, - смотри, какая смешная. Думает, что за гости у нее.
-Только не визжи. Мыши людей не едят.
-И не собиралась, - усмехается брюнетка, - я не боюсь ни мышей, ни пауков, жуков всяких. В детстве всех собирала и домой приносила. Меня даже Бабой Ягой звали.
-Можно я тоже тебя так буду звать? - хохочет он, осматриваясь вокруг. Ничего не изменилось. Подушки высокой стопкой на кровати, укрытые ажурной салфеткой. Разномастные чашки в стареньком буфете, большое запыленное зеркало и фотографии. Много. В рамах и просто так. Варя берет одну в руки:
-Это ты?
-Похож?
-Глаза. Сейчас такие же. Только уставшие очень. Как будто надоело все. Как у моей бабушки. Но ей уже восемьдесят. Она говорит, что все видела и жить теперь скучно, потому что ничего не радует и не пугает.
Он кивает. Что то похожее происходит и с ним. Азарт ушел. Раньше вело горячее желание просто выжить. А теперь.. он и сам не знает. Берет у девушки из рук фотографию. Ему тогда было лет четырнадцать. Лето. Лавочка под липой. Сосед деда Коля ремонтирует помед. Они всей улицей помогают. И кто-то сфотографировал их. Чумазых, но таких счастливых. Бабка говорила, что тут он особенно на нее похож. И вдруг понимает, что совсем ее не помнит. Он ведь и на похоронах за углом стоял, потому что в розыске был. Жизнь сделала слишком резкий поворот.