Треугольник сломался
Огнев немедленно ушёл на кухню готовить завтрак. Марья последовала за ним. Надела передник и стала чистить овощи, только что принесённые Ферапонтом.
Романов тоже явился, сел в углу. Стал смотреть, что они делают. Не выдержал и напомнил о себе:
– Вообще-то я тут. Жена, что ты делаешь в доме чужого мужчины? И где ты пропадала? Я тебя обыскался.
Марья промолчала. Тогда Романов обратился к Огневу.
– Андрей, объясни, в чём дело-то? Я пошёл танцевать с подданной, которая меня пригласила, а когда возвратился, вас обоих уже не было! Что за дела?
– И ты никуда с подданной не зарулил?
Романов шикнул на него и приказал глазами выйти за дверь на приватный разговор. Огнев понимающе кивнул и прошёл в комнату, Романов двинулся следом.
Сперва они говорили тихо. Марья приникла ухом к щели в двери. Но потом перешли на повышенный тон, и она услышала голос Огнева:
– Это уже не поддаётся логике. Именно на юбилее собственной жены так тупо со встречной-поперечной? Скорее всего, она у тебя уже давно и ты сам ей пригласительный всучил. Неужели так припекло? Ты, по ходу, совсем того? А если так радикально девушкой очаровался, то что здесь делаешь? Возвращайся к ней, она переживает. А Марье вчера стало плохо. Кто-то должен был проявить о ней заботу. Муж с любовницей развлекался, молодёжь плясала, а Марья сидела вся зелёная и больная.
– Сам не понимаю, как это получилось. Это был наезд тёмной силы.
– Та-а-ак, прежние варианты уже не катят: враждебные спецслужбы, влияние зелёного змия, приворот. Мы с Марьей за тебя молились. А потом Зуши устроил нам экскурсию в райские кущи.
– Блин, я свалял дурака. И она ведь предупреждала. А я ещё поклялся ей. И ты опять вовремя вписался!
– Святослав Владимирович, тебе ведь серьёзно понравилась девушка. Смелая, целеустремлённая, нахрапистая, самоуверенная и красивая. Весь букет. Это не обычная похоть. Ну и продолжай в том же духе. Марья не против. Ты имеешь право на новый виток в жизни. Она ведь, жизнь, теперь у нас будет длинная! Людям свойственно приедаться друг другу, это нормально. Признайся, Марья тебе поднадоела. И она как мудрая женщина заранее себя смирила. Отпустила тебя на все четыре стороны, истерить не будет. Ну так флаг тебе в руки. Возвращайся, тебя знойная красотка заждалась. Останемся друзьями. Ну правда, это жизнь. Давай позавтракаем, а то в райских кущах еды нет, и у нас за целый день маковой росинки во рту не было.
– Я тоже ничего не ел. Поделитесь?
– Ну а я о чём?
Огнев быстро вернулся на кухню – Марья едва успела отскочить от двери и смущённо отвернулась. Андрей понимающе улыбнулся. Через полчаса стол был накрыт. Романов благословил трапезу. Сели. Молча поели.
Когда Марья, помыв посуду, явилась в комнату, мужчины о чём-то тихо и мирно беседовали.
Она спустилась по ступенькам крыльца вниз, вышла со двора и, плача в голос, побежала к реке. Бросилась на траву, выревелась и громко, отчаянно, разудало запела старинную песню о брошенках.
«Топится в огороде баня, женится мой милёнок Святка. У кого какая баня – у меня с белой трубой. У кого какой залётка, а мой самый дорогой, – не успеешь моргануть, убежал уже к другой. Ох, Святок, Святок, твои глазки – огонёк. Огонёк в глазах погас – я тебя забыла враз. А мне милый изменил и опять ко мне пришёл: дорогая Марья, тебя лучше не нашёл».
Потом она побрела в тайгу, не разбирая дороги. Попросила духа леса выслать ей злобного медведя шатуна. Ей стало скучно и безразлично, каким будет результат встречи.
«Эх ты! Думала, что сможешь легко порвать серебряную нить. Забыла, что это канат. Сама спровоцировала его, когда сказала, что отпустишь на все четыре стороны. Он решил, что ты не дорожишь им. Вот и получай. Фигню замутила, дел наворотила, а мужики теперь распутывают! Ну почему я такая нелепая? За что бы ни взялась, всё у меня выходит криво-косо. Всё порчу и приношу одни неприятности! Меня метлой поганой нужно вымести с этого света».
Так шла она в слезах и самобичеваниях, пока не решила, что слов мало. Нужны действия. Подняла толстую ветку и стала стегать ею себя по спине, по рукам, по ногам, по голове. И ей стало легче. «Куда бы мне податься? За Периметр? Вот где меня никто и никогда не найдёт. И там я быстро помру от отравления».
В это время раздался треск сучьев. Она услышала тяжёлое нечеловеческое дыхание. Подняла голову и увидела огромного медведя. Потапыч пристально глядел на неё, словно пытаясь понять, есть ли смысл связываться с этим зарёванным человеческим существом?
Зверь постоял на месте, а потом, обогнув Марью, утопал к ближайшему малиннику, где стал мирно лакомиться спелой ягодой. Она пошла следом и демонстративно продефилировала мимо хозяина тайги. Протянула лапку и цапнула с куста несколько ягод. Но мишка только обернулся, глянул на неё ещё разок и спокойно вернулся к десерту.
А Марья двинулась дальше. Идти, однако, стало труднее из-за громадных, в беспорядке разбросанных повсюду деревьев, облепленных мхами и лишайниками. Пришлось взлетать, перелезать, проползать.
Она взмыла над лесом, чтобы осмотреться, и увидела их обоих, стоявших неподалёку от медведя. Они тоже заметили её, оборванную, в синяках и царапинах, и махнули к ней. Марья ринулась во все лопатки улепётывать от них. Они бросились в погоню и быстро догнали её. Но она поднырнула под них, ловко столкнула их лбами и, злорадно рассмеявшись, полетела дальше.
Они схватили её за ноги, едва не стянув с неё кружевные штанишки, но она ловко вывернулась, камнем кинулась вниз, а потом пулей взметнулась вверх, шарахаясь то влево, то вправо.
Мужчин разобрала здоровая охотничья злость, захватил азарт. Они договорились, окружили её и загнали в ловушку. Она отчаянно вырывалась, колотила их руками и ногами, кусалась и царапалась, но они скрутили её и все вместе упали на длинную скирду сена.
Это была картина, достойная кисти великого живописца. Два огромных мужика в премиумных костюмах возлежали в живописных позах на стоге, и каждый крепко держал за босую ногу вырывавшуюся озорную бабёнку в изодранной блузке, мятой золотой юбке и кружевных штанишках.
Вскоре у вымотанной погоней Марьи не осталось сил лягаться. Она прекратила сопротивление. Лежала смирно, не трепыхаясь.
Мужчины снова коротко перекинулись фразами, затем крепче ухватили свою добычу за руки и вместе тэпнулись на заимку прямо во двор. Там этапировали её в дом, уложили на кровать и связали полотенцами.
Ферапонт ходко пошёл топить баню. Когда он доложил, что всё готово, Огнев освободил Марью от пут и отнёс её на помывку.
Пока она плескалась, счищая с себя грязь и клещей, Романов и Огнев успели распить бутылку настойки. Вспоминая воздушный бой, гомерически хохотали.
– Представляю, как Зуши и его свита смеялись, когда лицезрели эту баталию, – сквозь утробные всхлипы выдавил Огнев.
– Огонь-баба! – давился от смеха Романов. – Чуть без зубов меня не оставила!
– А я по почкам схлопотал. Ножка маленькая, а хук у неё бронебойный и подсечка молниеносная.
– Битва асов была! И всё равно соблазнительна, даже когда лупит! Ну ладно, повеселились, и будя! Как делить её будем, Андрей?
– Она остаётся со мной.
– У меня мнение аналогичное. Я без неё не вернусь.
– Вторую бутылку нести?
– Пожалуй, не надо. Координацию движений потеряем, и она удерёт. Ещё одного такого позора я не выдержу.
– Тогда пусть сама решит.
– Справедливо.
Андрей на потерявших устойчивость ногах двинулся в баню, чтобы передать Марье полотенце, носки и свою байковую рубаху. Романов, пошатываясь, отправился вслед за ним.
Она крепко спала на полке, укрывшись вениками. Андрей принялся её одевать, Романов присоединился. Марья проснулась и завизжала так, что мужики едва не оглохли и, как ошпареннные, выскочили вон. И опять покатились со смеху, держась за бока и животы.
Пока они комментировали поведение женщины, она выскользнула у них из-под носа и рванула к входной двери, которую Огнев предусмотрительно запер на ключ.
Он стал вдруг серьёзным. Подошёл к Марье и робко спросил:
– Милая, ты мне больше не доверяешь?
– Вы спелись!
– Мы давным давно спелись! Вместе страной руководим. Прости меня, Марья, если напугал. Давай успокоимся и поговорим.
– То есть, по ушам мне сообща поездите? Вы же пьяные. Выпустите меня, иначе я окна побью.
– Марья, никто не собирается причинить тебе зло. Да, мы выпили. Стресс сняли. Ты согласна выслушать нас, а потом сама высказаться?
– Да. Только я хочу пить. Есть морс?
– Сейчас будет.
Он пошёл на кухню, а Марья в это время побежала по комнатам, но везде окна снаружи были закрыты ставнями. Она разочарованно вернулась и расстроенно шлёпнулась в кресло в дальнем углу.
– Вот видишь, ты в клетке, жар-птичка моя, – откомментировал Романов.
– А разве не брюнетка в красном теперь птичка твоя? А я со вчерашнего дня – ничья, понятно?
– Мы же решили, что сперва ты выслушаешь нас, а потом выскажешься. И перестань быть такой грубой! Тебе не идёт. Первым говорю я. Остальные помалкивают! Идёт?
– Говори, Свят Владимирыч, – откликнулся Андрей.
– Тебе, женщине, не понять мужиков! На нас наложено роковое заклятье – быстро воспламеняться. Тем более под парами коньяка. А эта в красном прижалась ко мне. Как тут не среагировать? А ведь вспомни, Марья, ты сама мне эту историю напрограммировала. Ты спланировала мне проверку! Мне будто чёрт нашептал, что ты решила от меня избавиться столь примитивным способом. Ты сама накликала беду. Наслала на меня эту девицу. Она не человек, Марья, а какой-то фантомный сгусток.
Он прижал руки к груди и выглядел совсем жалким
– Эта деваха сказала, что горит желанием попробовать меня на вкус. В общем, я противен сам себе! Но как только она начала меня обрабатывать, у меня в голове зазвучал двадцать шестой псалом, и я стал его повторять. И так три раза. Тогда она отвалилась и сказала, что у неё в глотке спазм. Я вывел эту бабу вон, и она у меня на глазах растворилась в воздухе. Это было инферно. Ни одна камера её не зафиксировала. Марья, так гадостно на душе у меня ещё не было! Треш вопиющий, согласен. Если ты решишь, что отныне мы будем жить как соседи, то пусть так и будет! Только вернись домой. Ты отходчивая, и в этом моё спасение. Я всё сказал.
В это время раздался крик Ферапонта:
– Андрей, вы там живы? Я рыбу запёк и уху сварил. И шанежки готовы. Идите обедать.
– Сейчас, дядь Ферапонт. В общем, господа и дамы, обед стынет, давайте уважим старика, он старался. Марья, ты не сбежишь? Штанишек на тебе уже нет, и твои прелести будут очень хорошо просматриваться в полёте. Согласна продолжить разговор после обеда?
– Да.
– Сдержи слово, милая.
Триумвират спустился во двор, где Ферапонт уже накрыл стол. В центре его красовалось блюдо с крупным, только из печи осётром, усыпанным зеленью и жареным луком, Открытыми стояли баночки с горчицей и хреном. На противне, как поросята, лежали тёплые пампушки, дымились пиалы с ухой, высилась гора печёных овощей.
Ферапонт Фирсыч разлил настойку. Марья тоже выпила. И сразу успокоилась. Благородный Андрей не даст её в обиду. А Романов чувствует себя пришибленным. Бояться ей нечего.
После обеда они уселись в шезлонги на берегу речки и продолжили беседу в расслабленном ключе. Слово взял Огнев.
– Свят Владимирыч, ты пользуешься добротой Марьи уже не первый раз. Может, пора уже определиться? Нормальный мужик на юбилее жены даже не посмотрел бы на другую женщину, а не то что на глазах у всех пойти с ней блудить. Думаю, это действительно была проверка. Но не Марья тебе её устроила, а высшие силы. А Марья просто считала информацию! В голове не вмещается! Я буду очень расстроен и дезориентирован в моральном плане, если ты, Марья, отправишься с ним. Он тебя на глазах у всей родни предал. В открытую. Ушёл с незнакомой вульгарной дамой. А ты, униженная и поруганная, осталась в одиночестве. Меня Зуши заранее попросил не оставлять тебя и укреплять твой дух. И я это сделал.
Потом Андрей обратился к Романову:
– Надеюсь, ты теперь не откажешь Марье в разводе. Взываю к твоему разуму, Свят Владимирыч! Ведь тебя тянет налево. А Марья мешает. Ну так отдай её в хорошие руки, а сам плыви по течению. Все уже догадываются о твоих походах по бабам. И никто не удивится, если ты разведёшься и женишься на новой избраннице. И пусть укатывают сивку новые крутые горки.
Затем Огнев перевёл глаза на поникшую царицу.
– Теперь обращаюсь к тебе, Марья. Я всегда на твоей стороне. Хотя и царя понимаю. Думаю, его задело, что ты у всех на глазах повисла на Зуши. Да, он твой небесный покровитель, но не муж ведь. Это был удар по романовскому самолюбию. А добило его то, что Зуши неожиданно напрямую озвучил новые перспективы, а не поговорил сперва с правителем страны. Думаю, у Свята Владимировича испортилось настроение и он на волне обиды пошёл куролесить.
Он помолчал, пытаясь поймать взгляд Марьи, но она упорно глазела в никуда.
– Милая, я в который раз озвучу тебе своё предложение. Мои рука, сердце и все мои блага отдаю тебе. Но это в последнй раз. У меня тоже есть человеческое достоинство. Вы тут захлёбываетесь своими страданиями, а о моих никто не вспоминает. Я молча терплю без капли сочувствия. Вот сказал и уже начал себя за это укорять. Марья, прости, я в сердцах это ляпнул, потому что ты мне всегда сочувствовала! Но выбирала его. Однако, может, хотя бы теперь включишь мозг? Тебя уже сверху подталкивают ко мне. Не упирайся. Романов неисправим! Пряник на него не действует. Слишком перекормлен сладким. Ему нужен только кнут!
При этих словах Романов вскочил, размахнулся, намереваясь врезать Огневу, но тот вовремя увернулся. Они сцепились и покатились по траве, молотя друг друга.
А Марья в тот же миг пропала, будто её и не было. Лишь лёгкий аромат свежескошенного сена остался в воздухе.
Обнаружив её исчезновение, мужчины так и остались лежать на траве, украшенные боевыми фингалами.
Небо, бесконечная его высь и умиротворяющая синева сделали своё дело. Мужчины успокоились, встали, похлопали друг друга по плечу и тэпнулись в Москву. И каждый занялся своими делами.
О Марье же с тех пор не было ни слуху ни духу.
Оба искали её. Оба плакали ночами и грызли себя. Но её нигде не было. Разосланные по стране особисты и сыщики не нашли даже её следа. Романов и Огнев периодически вдвоём перемещались за Периметр, но территория поиска была слишком обширной и тотально безлюдной, и информация о Марье нигде не считывалась.
Интуит Романов и маг Огнев пустили по её следу ищейку по имени покаянная любовь. Та обшарила планету, но вернулась ни с чем… Сформировавшийся любовный треугольник с потерей одной из сторон сломался.
Продолжение Глава 106.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская