Клятвы – от лукавого
Ночью, после их традиционного улёта в крутое пике Марья почему-то долго не могла уснуть. Стала ворочаться, вздыхать. Романов проснулся, спросил:
– Ты чего?
– Извини, не спится. Пойду почитаю.
– Нет, останься. Выкладывай.
– Всякие глупости в голову лезут. Не стоит твоего внимания.
Он помолчал. Приобнял её.
– Жду.
– Мне через неделю полтинник. Поневоле к итогам тянет.
– Ну и?
– Я вдруг поняла, что преодолела чувство собственницы. Что теперь не только люблю, но и уважаю тебя как автономную, свободную личность.
– Это ты к чему? Зачем мне какая-то свобода от тебя? Я не хочу! К чему ты клонишь?
– Вдруг тебе захочется обновления и свежести чувств, а это может дать только молодуха. Так с моей стороны больше не будет ревности. Я её преодолела.
– Вот оно что! А если я не согласен с такой постановкой вопроса? На фига ты что-то там преодолела? Ты зачем вселяешь в меня тревогу? Вся из себя добренькая, собралась дать мне свободу, не узнав, нужна ли она мне? И я уже читаю между строк, что ты не оставила надежды избавиться от меня. Мне опять начинать бояться, что ты из-за любой ерунды вильнёшь хвостом и исчезнешь? Для того Андрея и держишь на скамейке запасных? Зачем ты снова начинаешь, Марья? Мы ведь последние годы живём как два голубка. Никаких стрессов. Что тебе мерещится? Давай разбираться!
– Свят, я люблю тебя всё больше и больше. Думаю о тебе непрерывно, тоскую по тебе. Но нельзя же бесконечно прикипать по нарастающей. Рано или поздно отношения упираются в финиш.
– Ещё как можно! Любовь бесконечна. Боже, как всё было хорошо! Зачем ты всё портишь своими измышлениями? Забери свои слова обратно!
Марья повернулась к нему и в нервной горячке проговорила:
– Забираю обратно!
– Ты что-то видишь впереди? Я влюблюсь?
– Да.
– И ты заранее меня отпускаешь? И даже не поборешься?
– Бороться бесполезно.
– Не со мной, а за меня.
– Тем более – огребу по полной.
– Так я всё-таки, по твоему пророчеству, выхожу гадом?
– Ты просто живой человек.
– И я брошу свою голубку?
– В России очень много голубок – молодых, красивых, добрых и умных.
– И когда это случится?
– Увидишь. Но не переживай. Тебе за семьдесят. А в этом возрасте девяносто процентов мужчин влюбляются в молодух.
– Значит, я, по-твоему, рядовое чмо! Не вхожу в десять процентов однолюбов?
– Вот и поглядим.
– И почему мне кажется, что это ты спишь и видишь, как бы старого мужа вытолкнуть на обочину? Расчищаешь площадку для мужика помоложе? А? Раскусил я тебя, хитрую? Нет уж, Марья! Я за тебя сражался с таким мощным тяжеловесом, как Огнев, и победил! И никому не позволю встать между мной и тобой! Зачем мне молодухи, которые высосут из меня все жизненные соки? Я берегу силы для моей единственной и неповторимой! Или тебе мало?
– Мне хватает, Свят.
– То-то! Да и тебе ли не знать, что ты не стареешь, а только молодеешь. Того и гляди в первоклашку превратишься! Никто мне не нужен, кроме тебя, клянусь!
– Не стоит клясться.
– Это почему?
– Тебе исчерпывающе отвечает Сам Христос: «Не клянитесь, да будет слово ваше: да-да или нет-нет, а что сверх, то от лукавого»
– Я знаю наизусть оберегающие от искушений псалмы, так что при нападении злого змия успею их прочесть. Хоть намекни, в каком виде явится моя беда?
– В красном и грудастом, конечно же. Глаза кладбищенские, в них – блуждающие могильные огоньки. Они манят мужчин, у которых всё есть, и поэтому им хочется окунуться во что-то гибельное.
– Бр-р-р, Марья. Но спасибо. Кто предупреждён, тот вооружён. Я никогда тебя ни на кого не променяю. И ты никогда ни в чьи объятья, кроме моих, не упадёшь!
Марья счастливо засмеялась и лианой обвилась вокруг мужа.
– Так-то лучше, – сказал он.
...Пятидесятилетие своей царственной жены Романов решил отметить с размахом. Этот день он объявил выходным и всем до единого гражданам из государевой казны была пожалована надбавка к выплатам, чтобы с лихвой хватило на угощение по случаю тезоименитства драгоценной царёвой супруги.
Марья пыталась протестовать. Ей очень не нравились пафос, понты и прочая самовозвышающая крутень. Но с другой стороны, душа её вдруг захотела праздника. Однако она добилась переименования события в День добрых воспоминаний и светлых надежд.
Дочки и невестки плотно оккупировали Марьиных модельеров, поэтому ей пришлось искать нового. Им стал неприметный юноша по фамилии Рыбкин, восходящая звезда российской моды, чью матрёшечную коллекцию она когда-то заприметила и похвалила, и это явилось для него отличным стартом.
Она попросила у Рыбкина что-то максимально простое, народное и чуточку сказочное. Он тут же примчался в «Сосны», измерил её параметры и сходу набросал на мониторе несколько вариантов одеяний в русской фольклорной стилистике.
В итоге она остановилась на белой батистовой блузке с рукавами-фонариками, заправленной в пышную золотую юбку, под которую ей предложено было надеть кружевные штанишки чуть выше колен, ну и для комплекта – золотые расписные сапожки-казаки.
Когда он привёз наряд на примерку, до праздника оставалась неделя. Марья, привыкшая к себе в сереньком халате, с некоторой робостью облачилась в новый прикид. И оторопела от увиденного в зеркале. Такова сила красивой одежды для женщины. На неё смотрела некто из сказки! Она прошлась походкой от бедра, пробежалась по залу, взлетела и покружилась. Рыбкин воскликнул: «Вот штанишки для такого случая и пригодились!»
Марья опустилась на пол и расцеловала Рыбкина в обе щеки!
– Тебя мне сам Господь послал! Отныне будешь моим личным портняжкой. Этот образ мне идеально подходит.
– Да вы, Марья Ивановна, в нём – вне возраста. И не бабушка, и не тётенька, и не девочка, а какая-то межгалактическая хулиганка. Вот вам исполняется пятьдесят, а я даже двадцати вам не дам. Честное слово! От силы восемнадцать, и то с натяжкой. Вы феноменально молодо выглядите. И даже вблизи. При этом без всякого макияжа. Я-то в теме разбираюсь!
– Задержка старения – это подарок моего небесного покровителя. Но спасибо, Рыбкин! Вовремя поднял мне настроение. А то я сомневалась, надо ли мне это торжество? Теперь появился повод: обнародую новый наряд.
...Столы накрыли в лучшем кремлёвском зале. Стены были украшены гирляндами любимых Марьей георгинов. Приглашение на пир получили все, кто встретился на её жизненном пути и чем-то запомнился. Марья целую неделю вспоминала фигурантов своей биографии. Отыскали большую их часть.
Зал был разделён на две части. В первой решено было разместить гостей, во второй – романовское семейство и особо приближённых. Между ними оставили вместительную площадку для выступлений и танцев. Для уютного общения у стен устроили что-то вроде зимнего сада из тропических растений в кадушках. Там установили столики и плетёные кресла.
А соседнее помещение – большую комнату с хорошей шумоизоляцией – оборудовали кроватками для малышей, которых не с кем было оставить. Решено было, что за ними по очереди будут присматривать все романята.
Празднество длилось всю ночь. Марье надарили гору презентов. Елисей преподнёс большую, под потолок красочную картину, на которой Марья была изображена в умилительном, добром, матрёшечно-лубочном стиле. Всем полотно понравилось, а Марья так от восторга расцвела.
Царицу то и дело приветствовали люди, которые оставили хоть мимолётный след в её биографии.
Пришли старенькие Семёновна-кадровичка и её муж Михеич. Преподша Рыбицкая и излечившийся от смертельной болезни муж Степан. Академик Кочкин, начальник сборочного цеха Корецкий и его сын Изяслав, Кеша Сенежский, Меркина с Белкиным и шестнадцать их детей. Арнольдо и Броня, генерал Трошкин, космонавт Тоха Дружинников, правда, без пса Батыра. Режиссёры Лавр Лавочкин и Николай Шереметьев, композитор Сева Арбенин, верные помощницы Дуся и Тася Ведерниковы. Напарник по блокбастеру Валера Данилушкин. Джозеф Смитсон с семьёй, Патрик и Илия-громовержец. Модельеры Валёк и Валик, ну и их коллега Рыбкин. Айтишник Савва Ракитин и вся группа из первопроходцев Застенья, копт Давид. Ну и Дымкины – Саша и Паша.
Речей было мало. Ели-пили, танцевали, читали стихи, пели, общались, играли. А под утро случилось нечто.
Одна из стен посредине растворилась, и в образовавшемся проёме появился высокий человек в белом, по обе стороны от которого по воздуху плыли два огромных букета цветов.
Все замерли с открытыми ртами. А Марья бросилась к гостю с распростёртыми объятьями, встала на цыпочки и прижалась к его груди. Слёзы брызнули из её глаз.
– Зуши, ты нашёл для меня время! Я так рада, так счастлива! Благодарю тебя и Господа Бога!
Зуши погладил Марью по голове и что-то мысленно ей сказал, отчего она зашлась от смеха. В этот миг белые цветы все как один превратились в белоснежных голубей и взлетели под потолок. Покружились там синхронно и затем вновь уселись на стебли в виде бутонов.
Марья запрыгала и захлопала в ладоши. Затем подозвала распорядителя бала, взяла из его рук микрофон и сказала в него:
– Друзья, мой небесный покровитель собирается сказать вам кое-что важное. Прошу всем занять свои места.
Она подвела Зуши к мужу. Они обменялись рукопожатиями и беззвучно поговорили. Потом Зуши прошёл между столами к Огневу и протянул руку ему. Андрей вскочил и пожал ладонь посланца небес. Они также мысленно перекинулись парой фраз.
Затем Зуши вернулся к Марье и без микрофона обратился к празднующим своим трубным басом.
– Вы наверняка обратили внимание на неувядающую молодость Марьи Ивановны. По её просьбе все, кто тут находятся, омолодятся либо перестанут стареть. И жить вам предстоит от двухсот до трёхсот лет. Это мой подарок милой Марье. Остальных россиян ждёт то же самое через три года при условии соблюдения ими заповедей Господа Иисуса Христа и его Небесного Отца. В долгосрочной перспективе ваша жизнь будет продлена до тысячи лет. И ещё одна новость. В скором времени Периметр будет снят. Вам, людям России, предстоит обжить и облагородить всю планету. А теперь мне пора.
Зуши вошёл в проём и исчез, и стена вернулась в первоначальное положение. Зазвучала прекрасная танцевальная музыка. Романов пригласил жену, и они поплыли на волнах мелодии. Гости последовали их примеру.
– Романов, ущипни меня, – прошептала она мужу на ухо.
– Чтобы ты завизжала?
– Это фигура речи. Просто у тебя, кажется, поубавилось седины в волосах и на бороде. И ты стал таким милашкой!
– Вот видишь, я весь твой и ни в кого не влюбился! А ведь тут такой цветник в первой половине зала!
Марья загадочно-вымученно улыбнулась и погрустнела. А распорядитель зала уже объявил белый танец. Дамы пошли приглашать кавалеров. Из первого зала явилось много желающих потанцевать с кем-то из царской семьи.
Самая яркая из них, эффектная брюнетка лет двадцати пяти с жгучими глазами- зелёными виноградинами, с иссиня чёрными волосами, в красном платье в обтяжку, подчёркивавшем её пышные формы, смело подошла к царю и пригласила правителя страны на танец. И он пошёл, не оглянувшись на Марью.
Именинница печально усмехнулась. Постояла немного в одиночестве и направилась в импровизированный зимний сад, где спряталась за кадушками с тропическими растениями, чтобы без свидетелей тихонько поплакать. Там её и нашёл Огнев. Сел в кресло напротив.
– Зуши попросил меня поддержать тебя, – сказал он. – Романов неисправим. Не плачь, милая. Сегодня ты по-любому должна радоваться.
– Самое интересное, неделю назад у меня с ним произошёл разговор на тему его вероятной скорой влюблённости. Я сказала, что преодолела чувство собственничества и готова дать ему свободу. Ты бы видел, как он взвился! Заявил, что у меня паранойя и что ему никто не нужен… Вот так, никогда не стоит зарекаться.
– Бедная моя девочка. Что ж, приглашаю тебя на танец.
Он подал ей руку, она встала, обвила его шею руками, и они в тот же миг тэпнулись на его таёжную заимку. Там, встав под старую, истекающую смоляным ароматом сосну, они обнялись крепко-крепко. И уже больше не боролись со страстью.
– Клин клином? – спросил Андрей.
– Ты уверен, что поможет? А если Романов уже вернул её на место и теперь ищет меня?
– Увы, он повёл даму в свою тайную комнату для свиданий, Марья…Она оборудована камерой. Хочешь посмотреть?
Марья задрожала, как осиновый лист.
– Да.
Андрей достал айфон и нажал ряд кнопок. Экранчик высветил комнату в бордовых тонах и сцену с мужем и брюнеткой, которую лучше было бы ей не видеть. Он сидел в кресле, она стояла перед ним на коленях и ритмично двигала головой.
– Думаешь, он реально влюбился?
– А тебе уже какая разница? Он о тебе даже не вспомнил, когда уходил...
– Я больше не хочу возвращаться к нему. Но близнецы...
– Я написал Фёдору и Веселинке сообщение с просьбой забрать их пока себе. А потом мы обсудим с Романовым вопрос их проживания.
– Он не отдаст их мне.
– Романов увлечён новой женщиной! Так что вряд ли у него будет время с ними возиться. «Сосны» – твои по закону, а большего тебе и не надо. Всё остальное есть у меня, любимая. Пусть Романов развлекается с брюнеткой. Она дама броская и с наполеоновскими планами. И он предсказуемо потерял голову. Твои прогнозы полностью оправдались.
– Но ведь он держался несколько последних лет.
– Да, держался. Но выпил, и у него сорвало стоп-кран. Да ты совсем продрогла, зуб на зуб не попадаешь.
– Это не от холода, а на нервной почве.
Андрей снял пиджак и накинул Марье на плечи.
– Пойдём в дом, воробушек?
– Может, ещё немного постоим? Здесь так хорошо…
– Бедная моя. Надеешься, что он образумится, сложит два плюс два и явится сюда? Романов теперь ударится во все тяжкие. У него соловьи поют на душе! Понимаю тебя, милая. Пойми и ты меня. Каково мне было отдать тебя ему? И на три долгие года закопаться в государственные дела?
– Ты тоже знал, что всё этим кончится?
– Было предчувствие.
Марья села на усыпанную хвоей землю и безутешно заплакала.
– Андрюша, милый, почему так всё перекручено? И так больно? Я думала, что подготовилась заранее и что больно не будет. Но тут, в сердце, творится такая непонятка. И я ведь знаю, что это та же сущность, которая искушала его уже много раз, снова вцепилась в него! Для этого и подселилась в брюнетку. Я эту девицу не знаю! Каким образом она через охрану просочилась? Он ведь обещал прочесть псалом Давида. Но не сделал этого. Андрей, прошу тебя, давай за него помолимся!
– В доме есть икона Спасителя и церковные свечи. Пойдём молиться.
Он помог ей подняться. Марье стало плохо. Она еле добрела до калитки. Огнев увидел, что с ней творится неладное, поэтому взял её на руки и отнёс в дом. На кухне заварил травяной чай, напоил Марью, положил на кровать, и она мгновенно провалилась в беспамятство.
Тогда Огнев в одиночку встал на молитву. Горячо, всей своей большой доброй душой стал просить Бога избавить Романова от воздействия злой силы и навсегда освободить его от её нападений. Он молился час. Марья проснулась и немедленно присоединилась к нему. Вдвоём они простояли на коленях до тех пор, пока свечи не погасли.
Потом, не сговариваясь, вышли на крыльцо и полетели над рекой, а затем над тайгой. Ветер любяще обдувал их ласковым теплом, щекотал и что-то обещал...
Откуда ни возьмись рядом с ними материализовался Зуши. Он вручил Марье букет цветов неземной красоты, сказал, что жизнь продолжается, посадил их с Андреем к себе на ладонь и, прочертив перстом линию в воздухе, прорвал пространство, словно обои, и перенёсся в мир, где нет ни слёз, ни воздыханий
Втроём они без всяких усилий стали перелетать из мира в мир один прекраснее другого, описать которые человеческим языком не представляется возможным. Великое множество светоносных существ махали им крыльями и руками, улыбались, посылали воздушные поцелуи. И без устали насыщали их тёплой, доброй энергией, залечивали их душевные раны, наполняли силами и желанием жить, творить благо и нести свет.
Они вернулись на Андрееву заимку лишь вечером – весёлые, с блестящими глазами, донельзя окрылённые, шарообразные от переполнявшей их энергии жизни. Они громко болтали, вспоминая увиденное и услышанное, и смеялись.
На диване в комнате спал Романов. От шума он проснулся и резко сел.
Продолжение Глава 105.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская