"Молчать или вы пропали. Я Дубровский." Даже обидно как-то, Асов не дал Пушкину никакой роли в сем замечательном романе, участники коего спасают русских от бессловесности, навязанной немцами и норманистами.
Но, может, еще придумает сюжетец. Потому что хоть он и копипастит огромными кусками из одной своей книжки в другую, но иногда не то в угоду читателям, не то по собственному хотению, добавляет свежатинки.
Так, например, появился в "обретении" Велесовой книги Павел Александрович Строганов. Заодно дав возможность писателю Асову набрать немало страниц, повествуя о том, как Строгановы вертели миром, как императрица принимала решения только с подсказки Александра Сергеевича Строганова, про невероятное их богатство и про то, что крепостных держали для виду, такие были человеколюбцы. Ну и про масонскую ложу, в которой граф состоял, само собой. Опять, правда, возникает вопрос – как этакое величие умудрились профукать?..
Строгановы оказывали свое покровительство антикварам и выделяли на исследования и хранение славянских рун немалые средства. [Асов, 2008]
И тут тоже вопрос. Большой такой. Куда девались все эти исследования и сами славянские рунические манускрипты? Почему-то о них никто ничего не знает до сих пор. Опять великие русские всё клювом прощелкали?
.
Еще много текста наструилось, когда Асов принялся расписывать покровительство Строганова-старшего тому самому Дубровскому из российского посольства в Париже, а также мелкие подвиги Строганова-младшего в спасении отечественных древностей от французской революции.
Поскольку при этом он привычно передирал со своих старых книжек, толком не редактируя, то частенько получается так, будто Дубровский библиотеку Анны Ярославны получил от Паши Строганова, а затем распоряжался ею как собственной. Особенно оригинально выглядит морской узел из передачи Пашей рукописей Дубровскому, а затем настойчивые просьбы его отца к императору Александру I принять их в дар от бывшего сотрудника посольства и наградить его за это деньгами сейчас, пенсией до смерти и должностью в Петербурге – без малейшего упоминания заслуг своего как бы любимого сына. Видимо, граф считал, что тому достаточно быть его наследником (кстати, вроде бы получившего в итоге около 3 миллионов рублей долгов) и других наград не нужно. Или это неизвестная масонская традиция – робингудствовать. Потому что, если называть вещи своими именами, то рукописи Павел украл. По версии Асова, как вы понимаете. На самом-то деле вполне приличный был человек, несмотря на более чем своеобразное воспитание.
.
….вывезены из Франции манускрипты Анны. К сему руку приложил Павел Александрович Строганов, который посредством своего высокого положения в масонской иерархии выручил их из французского королевского архива и передал российскому послу во Франции, известному антиквару П.П. Дубровскому, а тот привез их затем в Россию. [Асов, 2008]
Как я уже писала, Дубровский был сотрудником посольства, но не послом.
Какой изящный оборот: "Выручил их из королевского архива". Видимо, они там были в заключении. Или в неловком положении.
Что касается Паши Строганова, могу вам сказать, что, поскольку он появился на свет во Франции, документы не сохранились и насчет его года рождения есть сомнения. Но расхождение невелико: не то 1772, не то 1774 (эта дата указана на надгробии). То есть, "высокое положение" занимал юноша лет 16, максимум 18. Недоросль, путешествовавший – та-дамс! – в сопровождении гувернера.
Когда сыну исполнилось семь и он, проживавший с родителями во Франции, всё еще не знал родного языка (некоторые исследователи полагают, что несколько слов всё же были ему известны), Александр Сергеевич Строганов, как истинно русский патриот, нанял ему француза по имени Шарль-Жильбер Ромм (Charles-Gilbert Romme, которого Асов почему-то кличет Роомом). Поскольку гувернер тоже не знал русского, всё складывалось отлично. А так как у Строганова-старшего и Ромма были захватывающие идеи о выковывании идеального "естественного" человека по методу Руссо, мальчик лет до 12 был избавлен от скучных занятий всякими вашими науками. Его привезли в Россию и стали учить русскому языку и основам православия. В итоге получился очень религиозный, внешне послушный, впечатлительный и не лишенный живости ума подросток. После познавательного путешествия по России, в 1786 году Паша с наставником были отправлены в Европу, для осмотра диковинок и продолжения занятий естественными и точными дисциплинами.
Согласно выработанной методике, Пашу наставник защищал от дурных влияний, поэтому промывал ему мозги нудными рассуждениями о нравственном величии и берег его чистоту, не только не пуская в театры, но и не давая ему приобретать необходимое аристократу умение вести себя в высшем обществе и понимать его законы. Так что перед приездом в Париж Ромм заботливо оградил воспитанника от вращения в светских кругах, лишив его имени, которое неминуемо привлекло бы внимание проживавших там русских Бобринских, Голицыных и т.д. В октябре 1788 г. Ромм и Паша рассылают всем уведомления, что отныне всегда надо называть юношу "господин Очёр", даже в переписке. Псевдоним щедро было дозволено выбрать самому воспитаннику, и им стало название одного из заводских поселений в пермских владениях Строгановых.
В столицу Франции прибыл уже Поль Очёр (Paul Otcher, которого Асов предпочитает называть Паулем). Занятия шли своим чередом, но в мае 1789 состоялось открытие Генеральных штатов. Ромм и его подопечный начали регулярно посещать Версаль, где с трибуны наблюдали за тем, что должно было развивать ум Строганова, но задело сердце Ромма, ранее не интересовавшегося политикой и за пару месяцев ударившегося в радикализм.
Кончил Ромм плохо, как и многие революционеры. А до этого успел придумать оригинальные названия месяцев революционного календаря: жерминаль, термидор и т.д. Но до отъезда Паши в Россию он все-таки еще немного себя сдерживал. Да и просто нужно было время на завоевание позиций в переполненном харизматичными лидерами Париже.
Есть портрет Павла Строганова как раз 1790 года. С ним связана интересная история, очень советую почитать полностью главу в книге искусствоведа Немиловой, занимавшейся атрибуцией портрета. "В левом ухе юноши я высмотрела еле заметную, но вместе с тем вполне четко написанную большую кольцеобразную серьгу. В период, когда они были уже давно запрещены в России как мужские украшения! По отворотам костюма шли мелкие золотые рельефные пуговицы, совершенно неуместные, несогласованные с покроем, ничего не застегивающие и непонятные по своему характеру. Одна из них вдруг почему-то находилась на середине белой манишки! Пуговицы явно сквозили из какого-то нижнего слоя картины." После сложных исследований, догадок и проверок ей удалось установить, что изначально молодой "неизвестный" был изображен в мундире французской Национальной гвардии, "который в годы революции являлся не только униформой гвардейцев, но и просто революционным платьем".
Но как был ни был влиятелен род Строгановых, сохранить портрет в первозданном виде в России было невозможно. "Мундир закрыли скромным темным фраком, хорошо покрывавшим яркие краски и покрой. Только серьга в ухе юноши, которую позабыл стереть живописец, переделывавший картину, намекала на какой-то другой образ, другой аспект изображенного."
.
Но вернемся к Павлу Строганову (Паулю Очеру), ставшему в то время одним из видных деятелей Французской революции. [Асов, 2008]
В отличие от масонской ложи, в революционном брожении заметной личностью можно стать и до совершеннолетия. Тем более, что на французском Паша говорил как на родном и за чужака его не принимали. Но. Вечно есть какое-нибудь но! До возвращения Паши на родину и Ромм-то не особенно был заметен, только-только приобретал популярность. А уж продвигать вперед воспитанника у него и в мыслях не было. Всё, что нам известно о революционной деятельности гражданина Очёра, сводится к тому, что он разок пожертвовал на нужды революции какие-то серебряные безделушки (Boucles d'argents) в неустановленном количестве, да вступил по указанию своего наставника в созданный тем клуб. И хотя он часто проводил время на трибунах Национального собрания, где тусовались заинтересованные зрители, это едва ли можно считать политической деятельностью вообще и той, что творит из человека "видного деятеля" в частности.
Окунувшийся в революцию Ромм 10 января 1790 основал небольшой политический клуб "Общество друзей закона" (Amis de la Loi). Среди полутора десятков участников выделялась знаменитая Анн-Жозеф Теруань де Мерикур, предложившая свои покои для проведения заседаний. Ромм был избран председателем, Теруань де Мерикур – архивистом, Очёр – библиотекарем.
Теруань де Мерикур тогда кружила головы многим мужчинам. …. И тут следует заметить, что эта знаменитая революционерка в том же клубе "Друзей Закона" заведовала архивом. [Асов, 2008]
Я и сама удивилась, всё верно написал. Правда, он-то имеет в виду, что архив Клуба – это практически то же самое, что королевский архив.
История клуба детально исследована итальянским историком А. Галанте-Гарроне. По опубликованным им протоколам клуба с 10 января по 16 апреля 1790 года, гражданин Очёр в дискуссиях не участвовал. Упомянут только 3 февраля как избранный библиотекарем, а в конце месяца он получил задание с тремя другими членами собрать сведения о кандидатах на вступление в клуб.
Клуб не входил в десятку самых оживленных и влиятельных, но всё же численность его росла. Комитет аннотаций должен был присутствовать на заседаниях Национального собрания, информационное бюро собирало новости и слухи города, редакционный отдел выпускал еженедельные отчеты о работе комитетов. Организация библиотеки и читального зала была предоставлена в основном Очёру.
.
Клуб "Друзей Закона" при падении монархии заседал непосредственно в бывшей королевской резиденции в Версале. Разумеется, чтобы вырабатывать законы, необходимо было часто обращаться ко многим юридическим актам из королевской библиотеки. А библиотекарем сего клуба, распоряжающимся всеми сокровищами королевского собрания книг и рукописей, в том числе и ее древлехранилищем, был назначен... да-да, именно Пауль Очер. [Асов, 2008]
Судя по программе "Друзей закона", их основной задачей было оповещение публики о работе Национального собрания, с особым вниманием к спорам о свободе печати и слова. Выработкой законов одному из очень многих клубов никто заниматься бы не дал. Для этого существовали совершенно иные механизмы. Это уж не говоря о том, что для создания революционных законов лазить в устаревшие королевские указы было бы крайне неумно.
Хорошенько запоминаем: клуб заседал в Версале. По утверждению Асова.
По факту же, с начала работы Генеральных штатов, с мая 1789 на волне увлечения Роммом политикой, поездки в Версаль (где проходили заседания) стали практически ежедневными, а с 11 августа 1789 Ромм снял там квартиру. Не в королевской резиденции, разумеется. А когда в октябре того же года Национальное собрание переехало в Париж, Ромм с воспитанником вернулись тоже. И к январскому дню создания Клуба жили в столице. Там же и оставались до августа 1790, когда Ромму пришлось смирить революционную гордыню, вспомнить об обязанностях гувернера и по требованию Строганова-отца вывезти Пашу в провинцию.
А заседания проходили, как следует из записок Теруань де Мерикур, в ее апартаментах в отеле "Гренобль" на улице Булуа (в 20 км от Версаля). Куда переехал Клуб, когда людей стало заметно больше, мне найти не удалось. Но точно не обратно в Версаль, где уже ничего интересного не происходило. И тем более не в отдаленный Санлис.
Кстати, по этим же ее запискам выходит, что темпераментной Теруань быстро наскучило отвечать за бумаги и документы, и она передала должность архивариуса Шапсалю.
.
В смутные времена Французской революции славянские манускрипты были вывезены из королевского архива аббатства Санлис в Россию. Было это сделано при посредстве русского аристократа Павла Александровича Строганова, принимавшего активное участие в той революции и заседавшего в якобитском "Клубе Друзей Закона", который располагался непосредственно в королевском архиве. [Асов, 2023, с.105]
Клуб никак не мог быть якобитским! Асов, что для него типично, не понимает разницы между якобинцами и якобитами. Клуб никогда не заседал в королевском архиве (где бы тот ни располагался). Павел не принимал практически никакого участия в революции. И при имеющейся базе его переписки с отцом и достаточного количества писем Ромма как к Строганову-старшему, так и к французским адресатам, можно с уверенностью сказать, что Паша не ездил в Санлис, удаленный от Парижа более чем на 40 км.
Каким образом у Асова соединено расположение Клуба в Версале с аббатством Санлис, моему пониманию недоступно. Но как-то ж это у него получается?
И обратите внимание, как пишет Асов: не куплены, не подобраны в овраге при разгроме. Просто – вывезены. Подогнал телегу, погрузил, уехал. Так мило.
Так как в России всё яснее понимали, что Франция на скромном бунте останавливаться не собирается, уже в письме от 18 марта 1790 года Строганов-старший просил Ромма увезти Пашу из столицы. Но тот слишком был занят своей политической карьерой, чтобы признать ответственность за порученного ему юношу. Письмо от 20 июня пришло 16 июля, с куда более настойчивым требованием покинуть Париж.
Впрочем, дело уже было не в одном недоросле Строганове. 16 июля 1790 посол И.М. Симолин пишет донесение: "С момента получения распоряжений Её Величества я не теряю ни минуты, чтобы собрать сведения о русских подданных, находящихся в Париже, и поставить их в известность, что, согласно воле ее императорского величества, они должны немедленно покинуть эту страну. …. Меня уверяли, что в Париже был, а может быть, находится и теперь молодой граф Строганов, которого я никогда не видел и который не познакомился ни с одним из соотечественников. .... Его воспитатель, должно быть, свел его с самыми крайними бешеными из Национального собрания и Якобинского клуба, которому он, кажется, подарил библиотеку."
Обиженный на своего работодателя Александра Сергеевича Строганова, тем более склонный игнорировать приказы российской императрицы, Ромм еще сколько может тянет время и не отправляет Пашу из страны, как велено, а только вывозит его в провинцию, в свою родную Овернь. Перед этим сделав мелкую гадость под предлогом необходимости развивать политический ум юноши. 7 августа 1790 Ромм устраивает вступление гражданина Очёра в Якобинский клуб. А уже 13 августа они отправились в Риом, за 300 км от так нужного Ромму Парижа. Так что Павел Александрович состоял членом Якобинского клуба менее недели. А вот сам ярый революционер Шарль-Жильбер Ромм записался в этот Клуб лишь в мае 1793.
.
Потом по случайности псевдоним Павла Строганова (Очера) был раскрыт. И заметим, по подписи к эпитафии, написанной на книге, которую Павел положил в гроб одного из своих почивших сподвижников. Эту тайную эпитафию вдруг напечатали чуть ли не во всех французских газетах, ибо Павла Очера сразу же приняли за российского шпиона. Французские монархисты забили в набат: еще бы, Россия расшатывает трон Франции! [Асов, 2008]
Это русские эмигранты не в курсе были, qui est Очёр. А Парижская полиция прекрасно знала, кто и где у нее проживает. В архиве хранится справочка от 19 февраля 1790 года: "Молодой граф Строганов, русский, сын графа Александра Строганова, приехал сюда некоторое время назад со своим гувернером, соблюдая инкогнито и под чужим именем. Он живет в особняке Люксембург на улице Малых Августинцев". И судя по некоторым деталькам, знал как минимум один человек в посольстве, господин Машков, бывший больше разведчиком, чем дипломатом.
Сподвижников у Паши не было, а вот лакей был. То ли его, то ли Ромма, то ли один на двоих. Швейцарец, протестант. На католическом кладбище тело принять отказались, протестантского рядом не было. Получив официальное разрешение, похороны устроили в саду, вынужденно без священника. Для сельской местности это было событием, привлекшим внимание. Последовала заметка в одной из парижских газет: "...Ромм похоронил его в своем саду, поместив ему под голову Аугсбургскую библию, а в руки вложил Декларацию прав." Эпитафия была и в ней действительно спокойно раскрывался псевдоним, просто потому, что он был придуман ради воспитательного удобства, а не для секретных дел. Паша был тронут потерей давно знакомого человека и написал: "Франц-Иосиф Клеман 15 лет служил Павлу Очёру, графу Строганову... Положенные здесь Евангелие и катехизис человеческих и гражданских прав свидетельствуют о его религиозных и общежитейских убеждениях."
И, само собой разумеется, если бы эпитафия была тайной, то она была бы тайно положена в гроб. И никто из даже самых пронырливых журналистов не сумел бы ее прочесть. И, как обычно, Асов "слегка" преувеличивает, заявляя, что в те времена газетам не о чем было писать, поэтому почти все французские издания уцепились за новость из Риома.
К вопросу о расшатывании трона – вынуждена напомнить, трон уже был де-факто вынесен за скобки: Людовик XVI и его семья содержались практически в плену под присмотром национальной гвардии с 5 октября 1789. Похороны же лакея состоялись в сентябре 1790.
.
По приказу императрицы за молодым Строгановым был послан будущий государственный канцлер Новосильцев (кстати, племянник жены А.С. Строганова), и тот вывез "якобинца" Павла из Франции в Россию. [Асов, 2008]
Согласно письму Александра Сергеевича Строганова, родственника за сыном послал он сам, а не Екатерина II. Хотя нельзя упускать из виду, что 29-летний Николай был сотрудником Коллегии иностранных дел. Так что семейное дело было, может, и не совсем частным.
Что касается родственных связей, то Новосильцев был племянником самого графа, незаконнорожденным сыном его сестры.
В ноябре 1790 г. Николай прибыл во Францию, Ромм привез воспитанника в Париж. 1 декабря 1790 года наставник и Паша расстались навсегда: императорским повелением Ромму был запрещен въезд в пределы России.
.
Есть основания полагать, что Павел Строганов не преминул воспользоваться революционной неразберихой для спасения русских рунических документов, в том числе и дошедшей до нас "Книги Велеса". Сия летопись в числе других древностей была переправлена в Санкт-Петербург посредством российского посла в Париже Петра Петровича Дубровского. [Асов, 2008]
Какие там есть основания? Оба жили в одно время в Париже. Больше оснований не отковырять.
Для спасения рунических документов надо, чтобы они существовали, чтобы Паша о них знал, чтобы у него была цель их спасти и возможности для этого. Ни один из пунктов не имеет доказательств.
Версия о том, что Велесова книга была в числе тех самых несуществующих рукописей тем более бездоказательна.
А вот сложная тропа контрабанды с переподвывертом в виде НЕ посла Дубровского может встать вровень с самыми кретинскими сюжетными ходами отечественного фэнтези. У нас есть несколько стесненный в средствах, но свободно передвигающийся по Франции Павел Строганов, который может позволить себе взять нужное количество багажа. И который на десять лет раньше Дубровского оказывается в России, у отца, известно своими просветительскими не только идеями, но и делами. Но он почему-то чрезвычайно важные для отечественной истории рукописи отдает сотруднику посольства, у которого и без того уже накоплено большое собрание, которое не впихнешь в дипломатический багаж. Чиновнику, который обязан еще неизвестно как долго оставаться в стране, где с каждым днем становится всё труднее предугадать завтрашние события.
То есть, по совершенно не раскрытым Асовым причинам Паша спасает русские древности, чтобы на неопределенно длительное время оставить их без внимания русских историков, в обстановке, когда они могли погибнуть. А сам просто уезжает в Россию и там в ус не дует. Не использует мощь масонов и свою собственную и папа Строганов, чтобы хоть часть раритетов прибыла в Петербург (например, с упомянутым уже советником посольства А.П. Машковым, который покинул Париж весной 1791).
.
Документы и рукописи были переданы Павлом Строгановым российскому послу во Франции Петру Петровичу Дубровскому. [Асов, 2023, с.105]
Чем отличаются абсолютно все книги Асова, так это отсутствием цитат, ссылочного аппарата и использованием в качестве иллюстраций банальных картинок вместо сканов документов. То есть, если речь о Библиотеке Анны Ярославны, будет памятник ей в Санлисе. Если о Дубровском, то портрет его "гонителя" Оленина. Если о книгах из усадьбы Задонских в архиве Изенбека, то фото вдовы Миролюбова.
Никаких подтверждений хотя бы знакомства Павла Строганова и Дубровского – и то нет. Очередное прозрение тюкнуло Асова и он понял, как всё было. Читатель же обязан верить на слово.
В России среди <них> были обнаружены христианские и "языческие" рунические книги из библиотеки Анны Ярославовны. [Асов, 2023, с.105]
Вы успеваете придерживать шляпы на лихих поворотах? Я лично не всегда. То Паша спасал как раз рунические манускрипты, то вдруг они 10 лет провалялись у Дубровского не разобранные и лишь когда еще через 5 лет они доползли до России, внезапно выяснилось, что они есть, они рунические, они Аннушкины!
Рунические книги славян! Заметки в разных газетах и журналах начала 19 века пестрели сообщениями о явлении сей библиотеки. [Асов, 2023, с.105-106]
Опять врет. Ничего не пестрело. Причем не путает, как с якобитским – якобинским клубом, а вполне сознательно обманывает читателей. Потому как и сам не может привести в пример ничего, кроме "Северного Вестника" и "Вестника Европы", в которых были две статьи одного автора, в части о Библиотеке Анны практически дублирующих друг друга. Причем там же признавалось, что автор славянской части коллекции Дубровского сам не видел (подробнее здесь).
... "Депо манускриптов", куда по соглашению с Петром Петровичем Дубровским были переданы сии "сокровища веков". [Асов, 2023, с.106]
Если читать Асова по диагонали, да одним глазом, то может показаться, что в его построениях есть логика и стройность. Однако если притормозить... Ну какое ж соглашение, если фактически Дубровский был всего лишь перевозчиком, по словам самого Асова? Почему в итоге добытыми Пашей Строгановым сокровищами распоряжалась не одна из самых влиятельных семей Российской империи, а их курьер?
Составители "Дипломатического трактата", описывая древности России, тогда даже считали, что по древности и набору рукописей разных веков (от IV века!) эта коллекция <Дубровского> просто не имеет равных в мире. [Асов, 2023, с.106]
Я люблю читать фантастику, всякие петли времени, червоточины между веками... И всё равно не понимаю, как могли узнать монахи-бенедиктинцы, составители трактата "Nouveau Trait´e de Diplomatique", о собрании рукописей П.П. Дубровского? Их труд вышел в Париже в 1750-1765 гг., а он в 1772 только закончил учебу в Киево-Могилянской духовной академии. Хотя да, некоторые из рукописей, позже попавшие в его коллекцию, ими были описаны, о чем и сообщалось в одном из выпусков отечественного "Северного вестника" за февраль 1805 (Ч.5. №2. С.217).
.
С Эрмитажным собранием славянских рунических рукописей знакомилась в 1880-х годах археографическая комиссия во главе с председателем ее, известным норманистом А.А. Куником, согласно его письму, хранящемуся в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина (надо ли удивляться тому, что сия комиссия никак не отреагировала на славянские руны?). [Асов, 2000]
Сам же Асов многословно в книжке 2000 года рассказывал, как рунические рукописи Дубровский героически спас от ворюг-немцев, продав их Сулакадзеву. Каким ветром их занесло бы в Эрмитаж?!!
Археографическая комиссия (пишется с заглавной, так как это название научного учреждения) ввела в научный оборот огромное количество документов, внесла существенный вклад в разработку методики публикации исторических источников. Арист Аристович Куник с 1851 был сотрудником комиссии и главным редактором издававшихся ею сборников иностранных источников по истории России, но никогда не занимал поста председателя. В упомянутых Асовым 1880-х им был В.П. Титов.
Отсюда вопрос, с каким же документом и как ознакомился Асов, если у него в итоге неверные данные.
В библиотеке Эрмитажа, в так называемой "русской комнате", с начала XIX столетия хранилось богатейшее собрание древнерусских рунических памятников, восходящих к библиотеке Анны Ярославны. В него некогда входила и "Велесова книга", и далеко не только она. Согласно каталогам, славянских рунических памятников было несколько десятков, а в целом эта руническая и тайнописная коллекция разных народов включала до 300 манускриптов. [Асов, 2023, с.25]
Невольно начинаю напевать: "Paroles, paroles, paroles..." В смысле, что за пусторечье! Где эти каталоги? Если Асов знает, что в них написано, то они сохранились? Или хоть подробное их описание, как, например, в статье Пыпина дано описание каталога Сулакадзева. Где работы, основанные на уникальных рукописях? Где упоминания в трудах историков? Где копии, фото- и литографии?
Известно, что когда император Александр III в очередной раз собрал ученых-источниковедов для изучения русской рунической коллекции, хранящейся в Эрмитаже, они были вновь объявлены "подделками антиквара Сулакадзева", о чем есть отчет известного норманиста А.А. Куника в Российской национальной библиотеке. [Асов, 2023, с.25]
Захватывающе у Асова сосуществуют три плоскости, в каждой из которых события идут своим чередом:
1) руническая коллекция была, но ее украли немецкие профессора и норманисты;
2) руническая коллекция была, но ее по частным карманам спрятали от врагов подпольщики Дубровский, Сулакадзев, Неклюдов и компания;
3) руническая коллекция спокойно лежала в Эрмитаже (хотя сдавал Дубровский ее в Публичку), ее время от времени осматривали ученые, и каждый раз среди них не находилось никого, кто признал бы ее подлинность, однако императоры упорно продолжали ее хранить и звать экспертов еще раз.
Причем всё это одновременно.
Отдельно прошу обратить внимание на то, что в 2000 у него как довод "письмо Куника", а в 2023 уже "отчет", а на другой странице "записка". Что, мягко говоря не совсем одно и то же. И, как обычно, найти документ вам не удастся, потому что ни названия, ни года, ни шифра. Да и адресата нет. Видел ли его на самом деле Асов? Сомневаюсь. Цитаты-то ведь тоже нет, которая очень здесь уместна в качестве доказательства.
.
В издании 2023 года Асов на 25 странице (см. выше) пишет про то, что в Эрмитаже хранились рунические памятники, "восходящие к библиотеке Анны Ярославны" – которую, по его же словам, привез Дубровский. Но сотню страниц спустя он сам уже этого не помнит. Поэтому в Эрмитаже той же комиссией рассматриваются и отвергаются рунические раритеты уже Сулакадзевские.
Значительная часть коллекции А.И. Сулакадзева ушла в библиотеку российских императоров. Там, в 1880-х годах, она исследовалась Археографической комиссией под руководством известного норманиста А.А. Куника. (Иконников В.С. Опыт русской историографии. Т.2, кн.2. Киев. 1908. С.1552 и др.) Также есть записка А.А. Куника в ОР РНБ с упоминанием этих манускриптов. И стоит ли удивляться тому, что она была признана ими не стоящей внимания настолько, что они даже не стали заявлять об этом в печати." [Асов, 2023, с.116]
Вот я ругаюсь, что у Асова нет ссылок и цитат, но когда они есть... лучше бы их не было. Листайте фото, приложен скан. На 1552 странице Сулакадзев не упоминается, а на 1550 – да. Только при этом речи нет ни о комиссии, ни о Кунике, ни о древностях, ни об Эрмитажной библиотеке.
Пожалуй, сегодня это всё, что можно выяснить относительно того, как попали дощечки "Велесовой книги" в Великий Бурлук после того, как они были в Музеуме А.И. Сулакадзева. Последний ли это след от той коллекции? Есть ли смысл искать еще что-либо? [Асов, 2023, с.116]
Перевожу: и стоит ли удивляться, что ничего Асов не смог выяснить относительно того, как попали дощечки в Великий Бурлук. Или в Куракино. Или в любую другую усадьбу на пути Изенбека.
Асов А.И. Славянские боги и рождение Руси. М., Вече. 2000.
Асов А.И. Тайны "Книги Велеса". М., 2008.
Асов А.И. Ученые о Велесовой книге. М., 2023.
Алданов М. Юность Павла Строганова и другие характеристики, Белград, 1935 // по изданию: Алданов М. Сочинения. Кн. 2: Очерки. М., 1995. С.7-19.
Немилова И.С. Загадки старых картин. 1989. С.271-296.
Отечественная история с древнейших времен до 1917 года: энциклопедия. М., 1994.
Русский биографический словарь в 25 томах. Изд. под наблюдением председателя Императорского Русского Исторического Общества А. А. Половцева. СПб, 1896-1918.
Ржеуцкий В.С., Чудинов А.В. Русские "участники" Французской революции. // Французский ежегодник 2010: Источники по истории Французской революции XVIII в. и эпохи Наполеона. C.6-45.
Французская революция в донесениях русского посла в Париже И.М. Симолина. Донесения за 1789-1792 годы. // Литературное наследство. Т.29/30. 1937. С.343-538.
Чудинов А.В. Книжные приобретения Ж. Ромма и П.А. Строганова в революционном Париже (1789-1790) // Век Просвещения. Вып. 1. 2006. С. 270-281.
А.В. "Принц" и "цареубийца". История Павла Строганова и Жильбера Ромма. М. 2020. 304 с.
Alexandre Tchoudinov. La Révolution Française vue par les contemporains Russes. // Observatoire franco-russe, ноябрь 2019.
Frank Hamel. A Woman of the Revolution. Theroigne De Mericourt. New York. Brentano's. 1911. С.125-130.