Да, я опять про Александра нашего Асова. Ведь остальные нынешние влесовцы по большей части повторяют его "доводы". Кроме подклёсовцев, но там особая атмосфЭра.
Для начала Асов лихо приравнивает никем никогда нигде не виденные 45 буковых дощечек, якобы когда-то бывшие у коллекционера А.И. Сулакадзева к Велесовой книге. И выстраивает головокружительную биографию написавшего книгу волхва Ягайлы Гана. Который у Сулакадзева назван смердом и Ягипой, но Асов знает, как правильно. И вообще:
Жуковская в статье 1960 года .... имя прочитала искаженно, как "Ягипа". Здесь она следовала своим источникам, весьма поверхностной и тенденциозной статье одного мемуариста XIX века А.Н. Пыпина. [Асов, 2008]
Назвать академика Пыпина, автора фундаментальной "Истории русской литературы" просто мемуаристом? Да запросто!
Жуковская повторяет ошибки М.Н. Сперанского и А.Н. Пыпина, не изучивших предварительно каталог Сулакадзева из собрания Археографической комиссии Академии Наук. [Асов, 2023, с.85]
Думаете, сам Асов где-то что-то изучил? Нет. Поэтому он не приводит скан нужной строчки из каталога, а пускается в рассуждения о том, что имени Ягип не было. Кстати, Сперанский прямо ссылается на Пыпина, а тот был владельцем сулакадзевского "Книгорека" и, разумеется, его изучил, прежде чем написать свою статью. Эту рукопись Александр Николаевич приобрел в 1860-х, а в 1898 г. передал ее в библиотеку Общества любителей древней письменности. Нынче хранится в РНБ (ОЛДП Q.617).
Асов уже с четверть века упоенно рассказывает, как дочка Ярослава Мудрого зачем-то увезла к мужу во Францию древние рунические книги, и как в тяжелую для монастырских архивов революционную эпоху сотрудник российского посольства Дубровский сумел выкупить библиотеку Анны Ярославовны. Потом привез её в Петербург. Естественно, в числе редкостей была и Велесова книга. А иначе зачем бы Асову про то писать?
Эта часть еще имеет хоть какое-то логическое обоснование. Тем более, что Дубровский действительно привез в Россию коллекцию рукописей.
Дальше у Асова начинается какой-то бред. Сначала А.С. Строганов – покровитель Дубровского – добивается того, что император принимает все рукописи как дар, при этом выдав серьезную сумму единовременно, положив постоянную пенсию до самой кончины Дубровского и назначив его главой хранилища манускриптов при Публичной библиотеке. Затем в печати с очевидного согласия Дубровского появляются исполненные восторгов статьи о его коллекции, в том числе и о библиотеке Анны Ярославны с "древлянскими руническими книгами" и "драгоценными рукописями славянскими до времен Рюрика восходящими". Но раньше, чем дело дошло до передачи собрания императору, Дубровский (пятый год живущий безвылазно в России) понял, что на родине всё захватили русофобы-норманисты и срочно продал все рунические ценности другому коллекционеру, Сулакадзеву. Потому что в императорской библиотеке сопрут и уничтожат, а в частном доме никто не доберется. Потом Сулакадзев записал у себя в тетрадке, что деревянные дощечки с записями отвезены в Моравию, а сам продал их (и может остальные сокровища из библиотеки Анны Ярославны) Неклюдову, который дедушка Задонской, жившей в Великом Бурлуке, мимо которого проходил Изенбек.
Мне кажется крайне оригинальным такой метод спасения величайшего сокровища – сперва всем о нем растрепать, а потом начать продавать туда-сюда ветхие рукописные свидетельства истинной истории, в том числе тонкие дощечки, перевозя по стране и рискуя гибелью единственного экземпляра в банальном пожаре.
Сии древние славянские манускрипты хранились в основанном Анной Ярославной аббатстве Санлис, а также в аббатстве Сен-Жермен. Такую историю древних странствий славянских манускриптов можно восстановить на основе свидетельств королевского архива Франции. [Асов, 2023, с.102]
Без единой ссылки и цитаты можно еще и не то там "найти". Причем если Асова читать внимательно, то становится ясно, что ни в какие архивы, тем более зарубежные, он не ездит.
Известно также, что рукописи королевы Анны из библиотеки аббатства Санлис были описаны в ряде трудов французских ученых. Среди них были упоминавшийся уже Монфокон, а также его сподвижник Мабильон. [Асов, 2023, с.104]
Ждете цитат или сканов? Нету. Верьте на слово. Потому что известно это одному Асову. Правильное именование, кстати: аббатство Сен-Венсан в Санлисе.
"Велесова книга уже более 200 лет известна (после приобретения ее послом П.П. Дубровским во Франции, как части "Либерии королевы Анны Ярославны")." [Асов, 2023, с.257]
Либерией порой называли библиотеку Ивана Грозного, но никогда – Анны. Дубровский не был послом. Велесова книга впервые упоминается в 1941 году. Дощечки из "Книгорека" Сулакадзева не могут быть Велесовой книгой, поскольку не совпадает ни содержание, ни объем текста.
П.П. Дубровский был сотрудником российского посольства в Париже. Когда же была свергнута там монархия, началось смятение, дворяне покинули революционный Париж, бежали и почти все сотрудники посольства России. Потому главою его стал сам Дубровский. [Асов, 2000, с.159]
Очередные русские трусы, бездари, лохи и идиоты в исполнении неопатриота. Дипломаты смазали пятки и лыжи, драпанули. Один несгибаемый выпускник духовной академии, выпросивший себе выезд за границу для получения образования в университетах и потом даже не покосившийся в их сторону, а сразу пристроившийся при церкви посольства в Париже, начавший карьеру антиквара, заводивший полезные знакомства и постепенно перебиравшийся на место повыше, один всех заменил, секретные коды спас и архивы посольства через неприятельские армии вывез. Нет, читается его полный самовосхвалений Послужной список отлично. Но есть же и другие документы, менее художественные.
В 1780 году, например, он определен был в посольство уже "студентом", т. е. своего рода практикантом. Позже занимал весьма скромные должности актуариуса (писец и регистратор поступающих документов), потом переводчика. Иногда выполнял мелкие поручения с разъездами по другим странам.
Дубровский, по им же написанному Послужному списку 1811 года: "Во время революции французской по причине отсутствия Советника и Секретаря посольства, исполнял их должность один. По отъезде же и самого Министра {посла И.М. Симолина} оставался при Поверенном в делах {М.С. Новикове} также один Секретарем посольства."
В апреле 1791 советник посольства А.П. Машков (Мошков) отправляется в Петербург с секретными документами и шифрами, полученными от тайного агента. В июне 1791 Людовик XVI с Марией-Антуанеттой тайно бежали с паспортами, выданными на имя баронессы Корф, которая была российской подданной. Королевскую чету поймали. Посла Симолина заподозрили в причастности к побегу, слухи полетели по городу, и он чуть не поплатился за это жизнью (АВПРИ, ф. Сношения России с Францией, д. 488, л. 192-278), от расправы толпы его спасла выставленная у дома охрана.
Межгосударственные отношения сходили на нет, но Екатерина II не желала быть инициатором разрыва. 30 января 1792 г. Симолин получил депешу с предписанием немедленно покинуть Францию, сдав дела поверенному в делах М.С. Новикову, бывшему советнику посольства в Голландии. Его отъезд состоялся 7 февраля, под официальным предлогом отпуска. Накануне, как и было приказано, он явился с визитом к Марии-Антуанетте и Людовику, выразить сочувствие. С начала революции, от которой, по Асову, позорно бежало российское посольство, прошло уже 2,5 года.
Когда дальнейшее пребывание уже и для поверенного стало небезопасным, 11 апреля 1792 было решено отозвать Новикова для "поправления здоровья" (АВПРИ, ф. Сношения России с Францией, д. 509, л. 1-4). В начале июня 1792 г. Новиков и весь состав русской посольской миссии вместе с архивом выехали из Франции (АВПРИ, ф. Сношения России с Францией, д. 502, л. 180.).
Согласно Послужному списку и характеристике деятельности Дубровского в Голландии, он оказался там не позднее июля 1792 года. То есть, вместе со всеми.
В феврале 1800 года Дубровский вернулся в Петербург. Но родина приняла его не очень гостеприимно. Из-за чиновничьих игр он был отчислен из Коллегии иностранных дел и остался без службы и каких бы то ни было средств, ибо деньги его были в иностранных банках. [Асов, 2000, с.160]
Путеводитель 1852 года издания: "Отозван в 1800 году при реформе Иностранной коллегии в Петербург, с причислением к Герольдии…."
Опять Послужной список, собственноручно написанный Дубровским: "Но вся сия служба и потери, сделанные по оной, превратились в ничто, под предлогом реформы, сделанной в Государственной коллегии Иностранных дел, якобы за излишеством, причислен к герольдии для помещения к другим делам."
И там же приложен документ: "Копия с Аттестата господина действительного тайного советника и кавалера графа Ростопчина. Удовлетворяя просьбе г-на Дубровского, бывшего секретарем Посольства во Франции, свидетельствую сим, что он во время бывшей реформы в иностранном департаменте с 1800 году отправлен был с прочими чиновниками для определения в Герольдию."
То есть, вовсе не лишен службы и средств к существованию. К тому же, отнюдь не против него лично была направлена реформа, были и "прочие чиновники".
Видимо, тогда, чтобы как-то свести концы с концами, Дубровский стал продавать некоторые ценные рукописи из своей коллекции. Кому? Разумеется, одному из крупнейших собирателей и учёных своего времени, антиквару А.И. Сулакадзеву, с которым Петр Петрович был дружен.[Асов, 2000, с.160]
Сулакадзев никогда не был не то что крупнейшим, а вообще хоть в какой-то степени ученым. Контакты у этих двоих более чем вероятны, даже если подделывал "Молитвенник Анны Ярославны" для Дубровского не Сулакадзев. Теоретически – продажа возможна, это обычная практика всех коллекционеров, избавляться от дубликатов или малоценных лично для человека экземпляров. Но следов в известных описях собрания Сулакадзева не осталось, хотя порой там встречаются указания типа "приобрел у Каржавина".
Возможно, тогда (но, думаю, не ранее 1804 года, когда рукописи Дубровского прибыли в Петербург) Сулакадзев приобретает и рунические славянские книги из библиотеки Анны Ярославны. Передача их коллекционеру Сулакадзеву была оправдана и тем, что в государственных хранилищах они вряд ли смогли бы уцелеть, ибо в них хозяйничали немецкие профессора, вывозившие ценнейшие манускрипты из России. [Асов, 2000, с.160-161]
Осталось только подтвердить в принципе существование славянских рунических книг, наличие их в библиотеке Анны, реальность сохранения библиотеки до 19 века и вывоз ее Дубровским из Франции. Пока этот фокус ни у кого не получился.
Потом можно поговорить о множественном числе немецких профессоров. Пока найден 1 (прописью: один) Христиан-Фридрих Маттеи, который хозяйничал исключительно по приглашению с российской стороны. Вывез более полусотни письменных памятников, пользуясь тем, что приданные ему в помощники русские архивисты не знали греческого и не умели вести профессиональный учет единиц хранения с грамотно составленным описанием. В результате у него была возможность заменять приглянувшиеся ему рукописи чем-то простеньким. Поскольку он был эллинистом, украл то, чем занимался. В частности, один из списков Гомера. А вовсе не отсутствовавшие в природе рунические записи о прирученных русскими мамонтах.
Единственный полный список «Илиады» Гомера дошел до нашего времени в русском списке XIV века (т. н. Лейденский манускрипт). Он в начале XIX века был выкраден неким профессором Маттеи из архива Министерства иностранных дел России и вывезен в Лейден. [Асов, 2000-б]
Интересно, может ли Асов, например, таблицу умножения процитировать и не соврать? Самый полный список хранится в Венеции и потому называется "Venetus A". Это рукопись 10 века. А вот Лейденский манускрипт не полон, поскольку Маттеи отделил от греческого текста из собрания архимандрита Дионисия часть и оставил песни с 1-й по 9-ю в России, чтобы сходилось число рукописей, обозначенное в каталоге архива.
Немца же Фридриха Аделунга сам Дубровский с охотой познакомил со своей коллекцией, так что тот имел возможность опубликовать за рубежом весьма подробную опись, указывая, в частности "из аббатства Корби" или "из библиотеки канцлера Сегье" поступил документ.
Ф.П. Аделунг составил описание библиотеки Дубровского и опубликовал его в Лейпциге в 1805-1806 годах, причём в этом описании упомянул и о рунических книгах из библиотеки Анны Ярославны (Nachricht von der Dubrowskischen Manuscripten Samnlung in Petersburg. Russland unter Alexander dem Ersten. 1805). Было бы очень важно найти эту публикацию и перевести всё, что писал Ф.А. Аделунг на русский язык, ибо это может дать новые сведения о библиотеке Анны Ярославны. [Асов, 2000, с.161]
Есть моменты, когда у меня от него офигеватор ломается. Статья не то что не переведена, она им не найдена! Но всё равно Асов знает, что в ней написано.
Работа 1805 издана готическим шрифтом, для меня нечитаемо, но все желающие могут попробовать ознакомиться в НЭБ, доступно онлайн, нужны 6, 7 и 8 выпуски. Полистала только издание 1804 – там ничего о русских древностях у Аделунга нет. Хотя есть микровероятность, что Дубровский, возвращаясь в Россию, именно отечественные бесценнейшие, в полном смысле слова уникальные манускрипты забросил на чужбине под опекой посторонних людей и к моменту написания статьи их еще не подвезли.
Но обратимся к русскому французу Г. Лозинскому: "Аделунг, посвятивший ряд заметок коллекциям Дубровского (Chez H. Storch, Russland unter Alexander dem Ersten, Saint-Pétersbourg et Leipzig, t. VI (1805), pp. 254-276, t. VII (1805), pp. 383-384, et t. VIII (1806), pp. 83-113 : Nachricht von der Dubrowskischen Manuskripten-Sammlung in St. Petersburg.), совершенно обошел молчанием этот раздел его «Музея»."
И советский ученый Алексеев того же мнения: "О древнерусских рукописях вовсе не упоминается в немецкой статье Ф. Аделунга 1805 года, помещенной в журнале Г. Шторха."
В Санкт-Петербурге, на Невском, возводят для хранения сих рукописей одно из замечательнейших зданий северной столицы. Строят его, дабы можно было представить коллекцию Дубровского должным образом перед европейскими державами. Сие здание вскоре получает название «Депо манускриптов», а потом переименовывается в Императорскую публичную библиотеку. [Асов, 2000, с.162]
А.С. Строгановым и императором Александром I был реализован грандиозный проект по строительству на Невском проспекте дворца "Депо манускриптов" (ныне это здание Российской Государственной библиотеки), куда .... были переданы сии "сокровища веков". [Асов, 2023, с.105-106]
Императорская Публичная библиотека (Невский пр., 37) построена по проекту Е.Т. Соколова в 1795-1801 годах, то есть, при Екатерине II и Павле I. Сама идея подобного заведения возникла лет на 30 раньше, но всё время что-то мешало. Однако в Польше жили библиофилы братья Залуские (Залусские), унаследовавшие и значительно расширившие собрание дяди. В 1748 они открыли свою библиотеку, которая после их смерти стала государственной. А в 1794 году, после подавления восстания Т. Костюшко, библиотека по повелению императрицы была доставлена в Петербург в качестве главного трофея: свыше 400 000 изданий, около 20 000 рукописей и 40 000 гравюр.
Именно под это собрание, считавшееся крупнейшей частной библиотекой в Европе, и было выстроено здание на Невском. А когда в начале 1805 года Александр I принял в дар коллекцию Дубровского, то всего лишь был создан при Публичке отдел рукописей или, выражаясь языком того времени, "депо манускриптов", которому выделили помещения в готовом здании.
И это настолько никем не скрываемая информация, что непонятно, как Асов сумел от неё уберечься.
В России в начале XIX века о рунических славянских манускриптах знали не только антиквары, но и широкая публика, сведения о них попадали в газеты и журналы. Так, о том, как были спасены и привезены в Россию из Франции рунические манускрипты, принадлежавшие королеве Анне Ярославне, в 1805 году сообщали на своих страницах "Вестник Европы", а также "Северный вестник". [Асов, 2008]
Если точнее, то широкая публика узнала о библиотеке Анны из всего двух журнальных статей, написанных одним автором весной 1805 и оказавшихся газетной уткой. (подробнее см. здесь)
Обсуждались в обществе "Беседа любителей русского слова" и рунические книги, затем перешедшие к антиквару Сулакадзеву (были им выкуплены). [Асов, 2023, с.106-107]
Ссылок на какие-то издания этого общества или частные письма у Асова, как обычно, нет. Вот сказал – и мы должны поверить. Причем сформулировано так, будто вели не разговоры о возможности докириллической письменности на Руси и ее распространенности, а конкретно о имеющихся в руках древних книгах все участники знали, как и о том, что их купил Сулаказдев.
И вот опять бред получается же! Столько образованных, высокопоставленных и патриотично настроенных людей из "Беседы" знали о рунических документах и ни одному не пришло в голову, что надо хотя бы копии снять? Изучать? Публиковать? И почему у неопатриотов русские всегда получаются идиотами?
Объяснения про врагов-немцев-норманистов невозможно принимать всерьез по десятку причин. Одна из которых: в 1813 президентом Академии наук стал Шишков. Уж его-то не заподозришь в готовности уничтожать великое прошлое.
Между прочим, тут не только логика поступков буксует. Еще не сходятся детали: "Беседа" была основана только в 1811 году, а все манускрипты Дубровский подарил императору за шесть лет до этого. Но среди них сразу никаких рунических документов не было. То есть, связка "обсуждались - затем перешедшие" является неверной.
Впрочем, на другой странице сам же Асов и пишет, что Дубровский продал их Сулакадзеву раньше. Не то потому что испытывал материальные затруднения, не то хотел уберечь от немецких профессоров.
Однако, вскоре славянские манускрипты стали порочить академики-норманисты, по большей части сами немцы, из Российской Академии наук. Стали травить и П.П. Дубровского и А.И. Сулакадзева. [Асов, 2023, с.107]
Не надо было врать про библиотеку Анны Ярославны одному и заниматься подделками другому. Никто бы про них и слова худого не сказал!
Любопытно, как у Асова стали немцами "травители" Строев, Оленин, Пыпин и Разумовский? Или вот Болховитинов, который и про "мнимый подлинник" очередного творения Сулакадзева высказался, и про второго деятеля душевно написал: "Покойный Дубровский был между антиквариями не последний шарлатан."
Причем ведь даже когда эти и другие специалисты пишут о поддельности того же "Боянова гимна", они никак не могут порочить так никогда никем не увиденную библиотеку Анны Ярославны и все ее якобы со времен Рюрика сохраненные книги.
Судьба П.П. Дубровского не раз менялась. .... А потом, и вновь по навету, попал в немилость. [Асов, 2000-б]
После того как комиссия выяснила полную невиновность Петра Петровича, его судьба уже не могла измениться в лучшую сторону. [Асов, 2000, с.167]
После проверки (длившейся целый год) оказалось, что никакой недостачи нет. [Асов, 2000, с.165]
"Целый год"? Это по какому календарю? По нашему проверка длилась три с половиной месяца: с середины ноября 1811 по 3 марта 1812.
В конце 1811 г., в связи с назначением директором Публичной библиотеки А.Н. Оленина и организацией им срочной проверки Депо манускриптов, возникла необходимость уточнения обстоятельств передачи двух сборников греческих рукописей Дубровского в Москву. По мере расследования вопроса шла переписка между дирекцией Публичной библиотеки, министром народного просвещения А.К. Разумовским; попечителем Московского университета П.И. Голенищевым-Кутузовым и библиотекарем Московского университета (до 1809 г.) X.А. Чеботаревым. Тогда же появились и другие вопросы к Дубровскому.
Читаем русского француза Лозинского: "В истории Публичной библиотеки Санкт-Петербурга (Императорская Публичная библиотека за сто лет: 1814-1914. СПб. 1914) рассказывается о трудностях, которые вскоре возникли между администрацией библиотеки и Дубровским, который только что передал свои коллекции рукописей и автографов государству. Он отличался странным поведением и терпел "бесчинства" в предоставленном ему помещении, примыкавшем к месту, которым он заведовал.
За семь лет в его доме произошло три пожара, а уже в 1809 году было обнаружено исчезновение нескольких рукописей. Следствие установило, что виновником оказался «питомец» Дубровского, некто Прохоров, которого его покровитель тем не менее продолжал принимать, несмотря на скандал (с.64)."
В начале 1808 А.С. Строганов сам выбрал себе в помощники по управлению библиотекой А.Н. Оленина, который после смерти Строганова осенью 1811 стал директором Публичной библиотеки на долгие 32 года, сделав очень много полезного.
4 октября 1811, официально еще оставаясь помощником директора, Оленин пишет Министру народного просвещения (своему начальству) о будущем Библиотеки. В частности, он упоминает пожары в квартире Дубровского, примыкающей к Депо. И допустимо ли вообще проживание в помещении, где хранятся рукописи и печатные издания.
Остается удивляться глупости А.С. Строганова, тогдашнего директора Библиотеки, который или сам придумал, или кого-то другого не отговорил от идеи в хранилище весьма ценных книг и рукописей устроить жилые комнаты. При тогдашнем-то отоплении и освещении! Всего три пожара за 7 лет и вроде обошлось без потерь. Чистое везение.
И ведь если кражи, совершенные профессором немцем Маттеи, открылись намного позже, то отставка с поста директора Императорских библиотек француза графа Огюста де Шуазёль-Гуфье, на пост которого Павел I и назначил А.С. Строганова, была вызвана как раз пропажей книг из фондов тогда еще только создававшейся библиотеки. Что, на мой взгляд, вполне объясняет позицию Оленина.
Кроме того, следует помнить, что "Депо манускриптов" не только не было собственностью Дубровского, но и не состояло уже исключительно из его коллекции. Туда были переведены рукописи из библиотеки Залуских и других собраний. Еще при Строганове его пополнили в том числе такие бесценные раритеты, как старейшая из датированных русских книг "Остромирово Евангелие" (1056–1057), найденная после смерти Екатерины II в ее гардеробе, и знаменитая Лаврентьевская летопись (1377).
Документ из ЦГИА: "Министру народного просвещения графу А. К. Разумовскому от директора Императорской Публичной библиотеки А. Н. Оленина 29 декабря 1811 г. Вчера .... получил я от г. Дубровского рапорт, в котором он пишет, что расстроенное его здоровье и слабость во всем теле препятствовали ему третьего дня припомнить о пяти рукописях, недостающих в Депо Манускриптов. .... прочие четыре греческие рукописи, принадлежащие к бывшей его г-на Дубровского коллекции, по высочайшему соизволению отданы были тайным советником М. Н. Муравьевым в Императорский Московский университет. ... В заключение сего рапорта г. Дубровский предоставляет мне взять меры к возвращению сих рукописей в Депо Манускриптов."
В декабре 1811 года Оленин устраивает скандал по поводу "пропажи" так называемого молитвенника Владимира Святого из библиотеки Анны Ярославны. .... О том, как происходил на самом деле разгром "Депо манускриптов", можно только догадываться. Судя по всему, Дубровского стали вынуждать передать Молитвенник Владимира в Публичную библиотеку в обмен на достойную отставку. [Асов, 2000, с.165-167]
Прелестно, просто прелестно! Оленин не устраивал скандал. Он просто потребовал, чтобы Дубровский вернул в Депо молитвенник, который тот успел вынести до выселения из смежной с хранилищем квартиры. Что же прелестного? Ах, да. Речь шла о Молитвеннике Анны Ярославовны. Это очередной общеизвестный факт, по таинственным причинам так и не добравшийся до Асова. Молитвенника Владимира в составе библиотеки Анны никто никогда не числил, и в Депо его не было.
"Донесение директора имп. Публичной библиотеки А.Н. Оленина о русских рукописях собрания П.П. Дубровского. Его сиятельству господину министру народного просвещения графу А.К. Разумовскому. № 144. Декабря 17 дня 1811.
Вчера по возвращении моем от Вашего сиятельства в императорскую Публичную библиотеку для объявления господам чиновникам, занимающимся разбором и поверкою рукописей, что библиотека в скором времени может быть открыта для публики….. Господин Дубровской объявил мне также, что между находящимися в Депо манускриптов рукописями есть такие, кои как не внесенные в представленный от него покойному графу Строганову каталог он почитает собственно ему принадлежащими и которые по тому самому не намерен оставить в Депо, а желает взять с собою, как он то уже и сделал с рукописью, известною под названием Молитвенника Анны Ярославовны, которая всегда находилась между прочими рукописями и многими посетителями была видима; сия книга вынесена им из Депо манускриптов. ....
По справке с доставленным ко мне из бывшей канцелярии графа Строганова делом о приобретении в казну принадлежавших господину Дубровскому рукописей открывается, что господин Дубровский чрез покойного графа Строганова предлагал казне все свое собрание рукописей, а не часть оного. …..
Число книг, вписанных господином Дубровским в представленный от него графу Строганову весьма необстоятельный каталог, в котором даже число листов в редчайших рукописях не означено никак, не составит того числа, которое в приведенной выше сего докладной записке показано, ибо сей каталог, сколько мне известно, был сделан для одних только редких книг в сем собрании. ….. Из русских же книг ни одна не вписана в оный." (ОАД РНБ. 1812 г. Д. 10 (О поверке рукописей и о разборке дублетов). Л. 32–33 об.)
Открываем Галынину и читаем: Собственноручная опись Дубровского (Fr. F. XVIII №41) называется "Извлечение из генерального каталога рукописей, которые находятся здесь, остальная часть еще за границей". Составлена была в декабре 1804 – это так называемая Сдаточная опись, для передачи коллекции в Библиотеку.
Дубровский скромно хотел забрать три достаточно ценных манускрипта, мотивируя это не только тем, что их нет в описи, но и тем, что они очень ему нужны для его библиографических изысканий. Ладно бы это был труд Монфокона, но Коран с картинками чем полезен в изысканиях?
"Донесение директора имп. Публичной библиотеки А.Н. Оленина министру народного просвещения А.К. Разумовскому о результатах проверки Депо манускриптов. 5 марта 1812 г.
…. При объяснении моем в разные времена с господином хранителем манускриптов я слышал от него, что …. Библию, принадлежавшую фамилии герцогов Бересфордских <Бедфордских>, один Алкоран и так называемый Молитвенник Анны Ярославовны, которые он внес обратно в Депо манускриптов единственно по убеждению Вашего сиятельства для показания оных государю императору и в той надежде, что сии рукописи опять ему возвращены будут, ибо оные не вошли в число редких манускриптов, поименованных в каталоге, им поднесенном на высочайшее воззрение, и что хотя все вышеозначенные рукописи им самим записаны на карточках вместе с поступившими от него в казну манускриптами для внесения потом в общий каталог, однако ж сие не доказывает принадлежности тех рукописей казне, потому сей каталог составляет он не для императорской Публичной библиотеки, а единственно для себя, чтоб все рукописи рассортировать и посвятить казне те только, которые достойны особенного уважения, а как ныне возникает сомнение о подлинности так называемого Молитвенника Анны Ярославовны, то он не желает драгоценную свою коллекцию искажать сомнительными рукописями. ....
Впрочем, если бы принадлежность манускриптов основывать только на представленном от господина Дубровского каталоге, то императорская Публичная библиотека из всей его коллекции имеет право не более как на 250 рукописей, ибо только сие число манускриптов в оном поименовано, хотя в самом заглавии сказано, что рукописей в первой партии долженствовало быть по меньшей мере 400, не считая собственноручных писем разных государей, министров и полководцев, коих число по тому же каталогу долженствовало простираться далее 8000 пиес." (ОАД РНБ. 1812 г. Д. 10 (О поверке рукописей и о разборке дублетов). Л. 50г–50и об.)
Мутный был человек Петр Петрович Дубровский. Читая переписку (в статье Сиренова она приведена полнее), невольно вспоминаешь определение Болховитинова – шарлатан. И понимаешь как связь с фальсификатором Сулакадзевым, так и вранье о Библиотеке Анны Ярославны, и закончившиеся пшиком планы написать книги по истории и палеографии.
Но Асов решил добавить штрихи к портрету.
И тогда он, видимо, с помощью А.И. Сулакадзева пошёл на подлог (это только предположение). Был найден похожий манускрипт, тоже Молитвенник, либо Устав Церковный, но только XIV века. И на последней странице сей книги Сулакадзев скопировал приписку с подлинного Молитвенника Владимира. Манускрипт был передан в Публичную библиотеку, и исчез в ней.
Озадачивает и то, что потом какой-то подложный Молитвенник св. Владимира с приписками был обнаружен на Украине и будто бы подлинный — в Америке. [Асов, 2000, с.166-167]
Вся конструкция с передачей выглядит нелепо и смешно. То есть, сначала Дубровский всем рассказывает про рунические и кириллические древние рукописи, потом держит Молитвенник Владимира в Депо у всех в доступе, а когда его увольняют, спешно просит Сулакадзева найти нечто похожее и переписать туда слова Владимира. Отдает в Публичку и там подделка исчезает! Чем доказывается праведность фальсификаторов, конечно же.
На самом деле, Молитвенник с дарственной надписью Владимира Святого его дяде Добрыне и благословением того племяннику, никогда не был в Депо манускриптов, а отмечен исключительно в коллекции Сулакадзева. Причем этот Лицевой служебник 14 века – одна из наиболее изученных рукописей его собрания.
В 1922 году его при "таинственных" обстоятельствах нашел епископ Украинской автокефальной церкви Иоанн Теодорович: случайно, в каком-то селе, названия которого он не помнил, остановился на ночевку, разговорился с хозяином, имени которого не называет, о непонятности церковного языка и необходимости перейти на родную речь в богослужении, на что хозяин показал купленную у какого-то неизвестного прохожего книгу на церковном непонятном простым людям языке. Теодорович, навидавшийся разоренных панских библиотек, взял эту книгу с собой в эмиграцию. Так подделка Сулакадзева и оказалась в Америке. И за исключением Е. Огиенко, в конце 1920-х изучавшего Служебник по присланному фото, никто его подлинником не считает. Даже пользовавшийся тем же материалом Н. Макаренко и другие, позднее работавшие с книгой Теодоровича.
Так что все-таки с так называемым Молитвенником Анны Ярославны?
Левшина: "Запись состоит из трех частей. Первая из них содержит имена живых родственников Анны Ярославны, т. е. поминаемых ею «за здравие», вторая – перечень имен родных Анны для поминания «за упокой», а последняя – трижды повторенная формула «Господи, помилуй». Прямых доказательств того, что приписку на л. 237 об. выполнил А.И. Сулакадзев, нет, и вопрос о его авторстве требует дополнительных изысканий, хотя эта версия, конечно, наиболее предпочтительна."
В любом случае, запись в книге, появившейся на свет гораздо позже смерти Анны, принадлежать ей не может. И вероятность того, что подделку изготовили не в России, стремится к нулю.
Началась война с Наполеоном со всеми её тяготами и дороговизной жизни. ....Дубровский продал и некоторые книги из своего личного собрания, которые он не передавал в Публичную библиотеку. В частности, молитвенник Владимира Святого из библиотеки Анны Ярославны он продал Сулакадзеву (эта книга упоминается в каталоге библиотеки А.И. Сулакадзева). [Асов, 2000, с.168]
Следите внимательно. То есть, по версии Асова, Дубровский уговорил (с.166-167 той же книги) Сулакадзева изготовить подделку для Императорской Публичной библиотеки (и вряд ли за бесплатно), а подлинник оставил себе. Бесценную, одну из древнейших наших книг! По условиям выдуманной Асовым задачи – спасая от немцев, норманистов и вообще всех врагов всего русского. А когда невесть каким чудом быстро растранжирил приличные суммы, переданные от доверчивого императора, продал другому коллекционеру как личную свою собственность. А тот тоже куда-то налево продал. Почему это должно считаться спасением древних знаний? По-моему, тут совсем другое слово напрашивается.
Но как бы не были мне несимпатичны Дубровский и Сулакадзев, нельзя не признать, что кроме как в инсинуациях Асова следов подобных деяний не найти. У Дубровского в Депо был подложный Молитвенник Анны. А у Сулакадзева в коллекции был подложный Молитвенник Владимира. Всё.
Дубровский, выброшенный, по существу, без средств на улицу, в результате волнений, лишения жилья, серьёзно заболел и слёг. [Асов, 2000, с.165]
Дубровский кончил свою жизнь в нищете. [Асов, 2000-б]
"При увольнении по тяжкой болезни вовсе от службы, он получил чин статского советника, брильянтовые знаки ордена Св. Анны 2-й степени, прибавку к пенсии <в 1805 назначена в размере 3000 р.> по 1000 р. серебром, единовременно 2800 р. серебром …., еще 5000 р. ассигнациями …. При сем повелено было на случай предвидевшейся тогда его смерти пенсию в 3000 р. перевести на двух его сестер. И им же выдать на погребение тела 2800 р. серебром."
Нет, если постараться, то можно и с такими деньгами умереть в нищете...
И даже если Дубровского в 58 лет вынудили (не уверена, но пусть так) уйти со службы, то дали ему и деньги, и почет, и "увольнение по собственному". И даже вдовых сестер обеспечили.
Между прочим, Оленин (гад-гад со всех сторон, по пылким словесам Асова) как раз и ходатайствовал о награждении Дубровского орденом, поощрении прибавкой пенсии и чином статского советника.
Асов А.И. Славянские руны и Боянов гимн. М., Вече. 2000.
Асов А.И. Славянские боги и рождение Руси. М., Вече. 2000-б.
Асов А.И. Тайны "Книги Велеса". М., 2008.
Асов А.И. Ученые о Велесовой книге. М., 2023.
Алексеев М.П. Из истории русских рукописных собраний // Неизданные письма иностранных писателей XVIII-XIX веков. Под ред. М.П. Алексеева. Изд. Академии наук СССР. М.-Л., 1960.
Афанасьева Т.И. К истории рукописного служебника О. п. I. 4 из собрания Российской национальной библиотеки // ROSSICA ANTIQUA. 2016 (1/2). С.55-69.
Болховитинов. Письма митрополита Киевского Евгения Болховитинова к В.Г. Анастасевичу. // Русский архив. 1889. №6. С.196-197. – цит. по Шмидт, 2005
Виноградов B.H. Дипломатия Екатерины Великой. Екатерина II и французская революция. // Новая и новейшая история. №6. 2001.
Вишневская Е.Э. "Буквозор" А.И. Сулакадзева: к вопросу исследования каталогов рукописей подлинных и фальсифицированных документов // Международный правовой курьер. 2016. № 4 (16). С. 29-34.
Вольфцун Л.Г. Марий-Габриель Флоран Огюст Шуазель-Гуффье // Сотрудники РНБ – деятели науки и культуры. Биографический словарь, т. 1-4 (электронная версия)
Галынина И.О. Рукописи сочинений Августина и Псевдо-Августина из коллекции Петра Дубровского в Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург) // Philologia Classica. 2007. С.181-203.
Левшина Ж.Л. К вопросу о методах работы фальсификаторов XIX века (на примере подложной записи Анны Ярославны на сербском уставе XIV века) // Славянское и балканское языкознание. Палеославистика-2. 2019. С. 168, 170-182.
Ландер И.Г. Строганов Александр Сергеевич. // Сотрудники РНБ – деятели науки и культуры. Биографический словарь, т. 1-4 (электронная версия)
Логутова М.Г. Послужной список П.П. Дубровского. // Археографический ежегодник за 2004 год. М., Наука. 2005. С.388-393.
Пересветов Р.Т. Тайны выцветших строк. 1961.
Путеводитель по Императорской публичной библиотеке. СПб. 1852. С.38-42.
Пыпин А.Н. Подделки рукописей и народных песен. (Памятники древней письменности. Т. СХХVІІ). СПб., 1898.
Россия и Европа в период и после Французской революции конца XVIII в. – статья на сайте Историко-документального департамента МИД России.
Рыбалка А.А Служебник Теодоровича. Интернет-публикация. Август 2016. –https://anrike.livejournal.com/120554.html
Сиренов А.В. Документы об археографической деятельности П.П.Дубровского в России (к истории Депо манускриптов Публичной Библиотеки) // Вспомогательные исторические дисциплины. 2020. Т. 39. С.199-295.
Творогов О.В. Что же такое "Влесова книга"? // Русская литература, 1988, №2. С.77-102.
Фонкич Б.Л. П.П. Дубровский и начало коллекционирования греческих рукописей в России // Византийский временник. Т.53. 1992. С.124-139.
Французская революция в донесениях русского посла в Париже И.М. Симолина. Донесения за 1789-1792 годы. // Литературное наследство. Т.29/30. 1937. С.343-538.
Шмидт С.О. К юбилею П.П. Дубровского: дипломат-коллекционер в контексте развития отечественной культуры и отечественной мысли второй половины XVIII – начала XIX века. // Археографический ежегодник за 2004 год. М., Наука. 2005. С.276-356.
Lozinskij Grégoire. Le "musée slave" de Pierre Dubrovskij, un Glozel slavon. // Revue des Études slaves. 1938. Vol. 18.3-4, p.214-223.
Vladimir A. Somov. Piotr Doubrovski et la communauté d’émigrés français de Saint-Pétersbourg (1797-1812). // La France et les Français en Russie. Nouvelles sources et approches (1815-1917). Paris. 2011. P. 285-296.