Любопытный момент, не смогла пройти мимо, хотя к Велесовой книге на самом деле отношения не имеет.
Анна Ярославовна, одна из дочерей киевского великого князя, в 1051 году была выдана замуж за французского короля Генриха I. Разумеется, отправилась она в Париж с некоторым приданым. Ходят слухи, что она везла с собой целую библиотеку, якобы даже сохранившуюся до 19 века, в которой были очень-очень древние и ценные книги.
Была ли Анна грамотной? Да. Правда, известно это лишь по единственной подписи на так называемой суассонской грамоте 1063 года, где французское "Анна королева" написано кириллицей: ANA PЪНNA. Как на заре интернета и мы писали латиницей русские слова. Хотя немного удивляет ошибка, ведь что в русском варианте, что французском (Anne) должно быть удвоенное Н. Уж свое имя-то она должна была уметь писать правильно? Еще удивляет, что это не единственная ее подпись, но в других случаях (раньше и позже) она обходилась крестиком. Собственно, и в этой грамоте его видим...
По мнению специалистов, номер 1 – крест юного короля Филиппа, сына Анны, номер 2 – крест Анны, 3 – "расшифровка" королевской подписи, 4 – соответственно, "расшифровка" подписи Анны.
.
Так что степень ее приверженности к чтению и, особенно, круг интересовавших княжну тем остаются покрыты мраком. Однако отец ее, Ярослав Владимирович (историками прозванный Мудрым), серьезно относился к "книжному учению". Лаврентьевская летопись под 1037 годом отмечает, что князь посадил за перевод с греческого на русский многих писцов, а потом всё это добро, чтобы люди могли наслаждаться, передал в храм Святой Софии. То есть, позаботился он о книгах христианских, и были там Евангелия, Жития святых, Псалтырь, фрагменты библейских книг, сочинения византийских отцов церкви и т.д.
Примерно такие же книги были в сундуках Анны Ярославны, собранных в дальнюю дорогу до Франции. Возможно, там нашлось место и для "Слова о Законе и Благодати" пресвитера Илариона (вскоре ставшего первым киевским митрополитом-славянином) и для "Слова некоего калугера о чтении книг" (имелись в виду опять же полезные для души). Из определенно светских книг мог оказаться какой-нибудь ранний Лечебник. И может быть что-то на греческом языке, вроде "Хроники" Георгия Амартола... если княжну подобные истории увлекали.
Судить приходится по составу Изборников 1073 и 1076 годов. И по тому, что из двух сотен уцелевших книг домонгольского периода только 15 не относятся к богослужебной и философско-богословской литературе.
.
Другой вопрос: а не могло ли быть в библиотеке Анны Ярославны рунических книг? Ответ однозначный – нет. Потому что таких книг в принципе не существовало. Само по себе использование рунических знаков в докириллический период, разумеется, не исключено. В конце концов, у соседей-то с разных сторон руны и руноподобные письмена были. Но самая длинная известная вроде руническая надпись (Алекановская) – это лишь 14 знаков, причем скорее всего не славянская. А уж баклажки с надписями (Кривянская и т.п.) – найдены явно за пределами обитания славян. Так что публикуемые сегодня "рунницы" являются результатом современных фантазий и не более.
Но не будем отвлекаться. Допустим, что какая-то письменность у наших предков была до перенятой кириллицы. Только использовалась бы она в целях сугубо утилитарных, как собственнические метки на пряслицах, товарах, пограничных камнях или столбах, а также для календарных заметок или в качестве "этикеток" на мешках, горшках и бочках. Даже при том состоянии исходного материала, которое и на сей день остается дискуссионным, можно утверждать, что в дохристианскую эпоху (как бы неопатриотам это не было досадно), развития письменности до литературы у нас не произошло.
.
Сохранились ли хоть какие-то привезенные Анной книги во Франции? Очень вряд ли. По тем же простым физическим и порой химическим причинам, которые так мало оставили древних рукописей до наших дней. Изборник 1076 года, например, вынуждены были подновлять, т.е. наносить чернила на контуры старых букв, когда те выцветали и их становилось трудно читать. Во Франции же этим заниматься никто бы не стал. Даже если Анна отдала свои книги в основанное ею аббатство, там их могли бы хранить, но не переписывать. И, не видя ценности в текстах на незнакомом языке, не особо бы берегли. Книги стареют, приходят в негодность и через сколько-то веков от них, ненужных, избавляются.
В России, однако, в начале 19 века появилась информация о найденной во Франции и привезенной в Петербург части библиотеки Анны Ярославны. Бывший сотрудник российского посольства Петр Дубровский, проведя более двух десятков лет за границей, вынужден был вернуться в Отечество, попал на менее хлебное место и решил отдать собранную коллекцию рукописей в руки Императора, в обоснованной надежде стать ее постоянным хранителем с постоянной зарплатой.
Для пущего привлечения внимания публики, коллекция была выставлена в доме Дубровского, который он скромно называл "музеем". И, конечно же, появились статьи в прессе. Слова "пиар" тогда не знали, но от этого суть не меняется. Дубровский уверял, что среди огромного количества западноевропейских документов, ему удалось собрать и некоторое количество редкостей славянских, более того, исключительно ценную библиотеку французской королевы киевского происхождения.
Всё бы хорошо, но во Франции, где архивное дело было поставлено неплохо, об этих книгах никто ничего не знал. О чем читаем в статье русского француза Г.Л. Лозинского:
"Похоже, Дубровский был единственным, кто знал о существовании этих драгоценных реликвий. Историк аббатства не упоминает о них: см. аббат Фортюне Мань "Королевское аббатство Сен-Венсан в Санлисе", Париж, 1860. В своих "Заметках о старой библиотеке капитула Нотр-Дам де Санлис", Санлис, 1908, каноник Эжен Мюллер воспроизводит описи 1292 и 1423 годов этой библиотеки; они также не помнят о книгах, которые русская княгиня привезла во Францию. Воображение Дубровского, должно быть, захватила легенда о том, что Реймсское славянское Евангелие принадлежало Анне Ярославне."
.
Всегда можно предположить, что описи были неполны, войны и пожары уничтожили именно те бумаги, в которых говорилось о библиотеке. Допустим.
Однако и никто из русских, общавшихся с Дубровским за рубежом, не знал о такой великолепной находке. При том, что коллекция не была тайной, Дубровский охотно с ней знакомил желающих и даже рассказывал реальные или им самим придуманные истории рукописей (см. у Карамзина о Дубровском и доставшемся ему из архивов Бастилии дневнике якобы "Железной маски").
А как быть с тем, что и в России никому увидеть эти сокровища не довелось? О них не упоминал назначенный директором Императорской библиотеки граф А.С. Строганов, когда в докладной на имя Александра I описывал ценности коллекции Дубровского, которую он хотел бы видеть переданной в Библиотеку. Он пугал императора тем, что нуждающийся в деньгах Дубровский продаст раритеты за границу. Но, сообщая о личном обозрении коллекции, ни слова не сказал о библиотеке Анны – то есть о самой замечательной части собрания с точки зрения интересов именно государственных. Не странно ли?
.
Ни от одного посетителя "Музея" на дому у Дубровского тоже никаких упоминаний о столь потрясающей диковине не осталось.
Всё, что мы имеем, это статьи одного автора в двух журналах: большая в недолго протянувшем петербургском "Северном вестнике" (февральский, апрельский, майский номера 1805) и поскромнее в московском "Вестнике Европы" (март 1805). Ученые, занимающиеся соответствующими темами, говорят, что под псевдонимом "Г***" всегда писал небезызвестный Александр Шишков, вице-адмирал и борец за сохранность русского языка. Не помните? Подсказываю: "хорохорище в мокроступах". Через пару лет его усилиями сложится компания "Беседы любителей русского слова", участник которой Гавриил Державин издаст сулакадзевский "Боянов гимн", хоть и оговорившись, что за его подлинность ручаться не может. А в 1813 Шишков станет президентом Российской Академии наук.
Итак, что же вещал "господин три звездочки" касательно Анны и ее библиотеки?
"Сия коллекция содержит в себе …. маленькую домашнюю библиотеку княжны Анны Ярославовны. …. Ее библиотека, состоящая большей частью из церковных книг, также древлянских рукописей, писанных руническими буквами, и других от времен Св. Ольги, Владимира и проч. оставшихся, и служащих драгоценными медалями русской древности – составляет славянскую партию, или отделение, в Музее господина Дубровского, которое после сообщено будет в продолжении краткого обозрения, после сего напечатанного. Сии рукописи бесценны для нас как по своей древности, так и по тому, что они дополняют историю нашу несколькими веками, угасшими на ее страницах. Они дают нам старшинство в письменах (что прежде сочтено было бы за парадокс) пред всеми народами в Европе; потому что французы, немцы и другие нации не имеют ни одной книги, писанной на своем языке прежде XI века. Они озаряют темноту истории нашей до времен Рюрика, которую основывали мы до сих пор на одних свидетельствах авторов, часто между собою перепутанных и несогласных." Это "Северный вестник", февраль 1805.
Мартовская статья в "Вестнике Европы" в интересующей нас части порой слово в слово повторяет предыдущую, добавляя лишь о месте, где Дубровский смог приобрести русские древности: "Известно, что сия княжна основала Аббатство Санлис, в котором все ее книги до наших времен сохранились. В сем месте найдены они господином Собирателем и куплены недешевою ценою. Упомянутая домашняя библиотека состоящая большей частью из церковных книг, также древлянских рукописей, писанных руническими буквами, и других манускриптов от времен Ольги, Владимира и пр. оставшихся, и служащих драгоценнейшими памятниками русской древности составляет славянскую партию, или отделение, в Музее господина Дубровского. Сия библиотека бесценна для нас не по одной древности; она может объяснить сомнительные места в начале нашей истории, которую до сих пор основывали на свидетельствах авторов, часто несогласных между собою." Пообещав читателям подробный обзор, автор больше к теме не вернулся, вероятно решив, что достаточно публикации в столичном издании.
Дав достаточно детальный обзор от древних до новейших западноевропейских рукописей в трех номерах "Северного вестника", явно свидетельствующий о том, что он пользовался данными Дубровского (простого осмотра коллекции для этого недостаточно), в последнем, майском, номере автор пишет: "Статьи, принадлежащие до собрания таких же бумаг в Дании, Швеции, Польше и России, не будут еще полны по причине недоставленных сюда из чужих краев книг господина собирателя и не приведены в порядок, здесь не могут быть описаны. Почему и остается ожидать продолжения сего каталога от самого г. Дубровского, который, как говорят, намерен его издать под собственным своим наблюдением."
То есть, сам автор статей, исполненных в восторженном тоне, рукописей из библиотеки Анны Ярославны не видел. А написать некие подробности о составе библиотеки он мог лишь со слов Дубровского. Который удивительным образом самое важное и животрепещущее для своего Отечества не привез сразу...
Никакого каталога от Дубровского, равно как и вроде начатых им книг по истории России и палеографии – публика за десять последующих лет так и не дождалась.
Жаль, что теперь не узнаешь, зачем Дубровскому понадобилась эта выдумка, ведь уже в январе было ясно, что коллекцию примет под свое покровительство Александр I, а 27 февраля 1805 года официально было объявлено о создании в Императорской библиотеке отдела рукописей ("Депо манускриптов"), хранителем которого назначался, естественно, собиратель коллекции.
Понятно, что тогда, с модой на кельтов и скандинавов, древняя славянская письменность просто обязана была оказаться рунической. Но почему Анна якобы увезла с собой "древлянские" книги? У ее батюшки уже никаких проблем с ними не было, лет сто как ранее обижаемые ими поляне взяли верх. Но и тесной дружбы, а то и родства – не было. В 11 веке логики не найти. Зато для широкой публики начала 19 века (которой и адресована статья) изо всех наших племен того давнего времени древляне самые памятные. Даже тем, кто лишь поверхностно, на модной волне, интересовался родной историей, впечатляющие детали отношений князя Игоря и овдовевшей мстительной княгини Ольги с древлянами были известны. То есть, срабатывал, как нынче принято выражаться, "хук" (цеплялка).
.
Немецкий я читать не могу, так что обратимся снова к русскому французу Лозинскому: "Происходит нечто совершенно обескураживающее. С момента публикации письма в редакцию «Вестника Европы» все упоминания о «Славянском музее» Дубровского исчезли. Аделунг, посвятивший ряд заметок коллекциям нашего любителя (Chez H. Storch, Russland unter Alexander dem Ersten, Saint-Pétersbourg et Leipzig, t. VI (1805), pp. 254-276, t. VII (1805), pp. 383-384, et t. VIII (1806), pp. 83-113 : Nachricht von der Dubrowskischen Manuskripten-Sammlung in St. Petersburg.), совершенно обошел молчанием этот раздел «Музея», и в последующие годы из всех этих богатств сохранился только один документ: молитвенник дочери Ярослава."
С ним полностью согласен и советский ученый Алексеев: "Любопытно, что данные о древнерусских рукописях, находятся только в указанных русских статьях; о них вовсе не упоминается в немецкой статье Ф. Аделунга 1805 года, помещенной в журнале Г. Шторха."
.
Предположить добросовестное заблуждение Дубровского не получается. Шишков ("господин три звездочки") на роль безответственного враля не годится. Он мог бы, наверное, ради высоких целей пойти на обман. Но у него хватило бы ума понять, что блефовать до бесконечности не получится. Хоть что-то предъявить надо. А у Дубровского была единственная рукопись XI века.
Если немного растянуть современную датировку "середина - вторая половина века", то Минея эта теоретически могла принадлежать княжне Анне. Тем более, что она определенно южнорусского происхождения. Но сам коллекционер этого не подтверждает. Практически на всех приобретенных им манускриптах, на титульных листах остались не только собственноручные метки "Ex Musaeo Petri Dubrowsky", но зачастую он писал там ссылки на упоминание раритета в трактате монахов-бенедиктинцев или труде Мабильона, подтверждая древность и происхождение. На Минее же нет указания на то, что рукопись приобретена в аббатстве Сан-Венсан в Санлисе.
Кроме того, это одна-единственная кириллическая или, если уж на то пошло, руническая книга такого возраста в собрании Дубровского. Следующий по древности сербский кириллический Устав Иерусалимский 14 века, выданный Дубровским за Молитвенник Анны Ярославовны, щеголял якобы ее личной молитвенной записью с упоминанием живых и умерших родственников княжны – разумеется, поддельной. Вероятность того, что запись сумел фальсифицировать кто-то в Париже или в полусотне километров от него, в Санлисе… резво стремится к нулю. Как пишет Левшина: "Прямых доказательств того, что приписку на л. 237 об. выполнил А.И. Сулакадзев, нет, и вопрос о его авторстве требует дополнительных изысканий."
Пока же можно сказать, что при наметившемся увольнении из Депо манускриптов в 1811 году Дубровский попытался удалить оттуда Молитвенник, твердя, что его-то он императору не передавал, а приносил в это отделение Библиотеки только чтобы люди посмотрели. Новый директор Библиотеки Алексей Оленин, до того занимавший место заместителя и уже хорошо знавший ситуацию в целом и в частностях, в переписке старательно формулирует "так называемый молитвенник Анны Ярославовны", но настаивает на его возврате. Дубровский меняет стратегию и, по пересказу Оленина министру народного просвещения Разумовскому (в ведении которого находилось заведение), решает оберечь оставляемую часть коллекции от рукописи, в подлинности которой возникли сомнения.
Г*** (Шишков А.С.) Известие о славном собрании рукописей господина Дубровского. // Северный вестник. Февраль 1805, ч.5. №2. С.210-229; Апрель 1805, ч.6. №4. С.85-98; Май 1805, ч.6. №5. С.207-222.
Г*** (Шишков А.С.) О Музее г-на Дубровского: Письмо к издателю. // Вестник Европы. Март 1805. Ч. XX, № 5. С.51-53.
Алексеев М.П. Из истории русских рукописных собраний. // Неизданные письма иностранных писателей XVIII-XIX веков. М.-Л., 1960.
Галынина И.О. Рукописи сочинений Августина и Псевдо-Августина из коллекции Петра Дубровского в Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург) // Philologia Classica. 2007. С.181-203.
Крушельницкая Е.В. Русские рукописи из коллекции П.П. Дубровского. // Археографический ежегодник за 2004 год. М., Наука. 2005. С.356-357.
Левшина Ж.Л. К вопросу о методах работы фальсификаторов XIX века (на примере подложной записи Анны Ярославны на сербском уставе XIV века) // Славянское и балканское языкознание. Палеославистика-2. М., 2019. С. 168, 170-182.
Сиренов А.В. Документы об археографической деятельности П.П. Дубровского в России (к истории Депо манускриптов Публичной Библиотеки) // Вспомогательные исторические дисциплины. 2020. Т. 39. С.199-295.
Шишкин В.В. Итинерарии Анны Ярославны во Франции (1051−1075). // Вестник Пермского университета. История. 2023. № 2(61). С. 26-35.
Шмидт С.О. К юбилею П.П. Дубровского: дипломат-коллекционер в контексте развития отечественной культуры и отечественной мысли второй половины XVIII – начала XIX века. // Археографический ежегодник за 2004 год. М., Наука. 2005. С.276-356.
Lozinskij Grégoire. Le "musée slave" de Pierre Dubrovskij, un Glozel slavon. // Revue des Études slaves. 1938. Vol. 18.3-4, p.214-223.