— Да что ж вы творите, гады?! — Соня, как ошпаренная, вылетела во двор, а там... ну, прямо жуть жуткая!
Трактор, нанятый этими... соседями, сгрёб весь их мусор, да прямиком к ней на участок, вместе с её же, хлипким забором. Тракторист, понятное дело, и ухом не повёл, а даже если бы и услышал, что с того? Ему заплатили, сказали — делай, он и сделал.
Год, вот уже целый год, Соня мучается с этими новосёлами. Видать, приспичило им на природу, понимаешь ли. А тут... мусор летит через забор, как снег в буран. Собака их — нагадила, где только можно, все грядки в «ароматных» кучках. Гости у них — каждый божий день, музыка грохочет, спать невозможно. И плевать им, что у Сони двое детей, в школу рано вставать надо.
Сначала Соня к участковому побежала. Тот, вроде, возмутился, аж покраснел весь, и сразу к ним, к этим... новосёлам. О чём они там болтали — Соня так и не узнала. Участковый только под вечер вышел, еле на ногах держался, а в кармане — купюры, сыну на телефон, видать. И говорит ей:
— Ты, мать, к хорошим людям не лезь, а то моду взяли — чихнуть нельзя, сразу жаловаться!
Соня всё поняла, конечно. Какое-то время молча смотрела, как её участок гибнет, а потом... нервы сдали. Стала собирать мусор в пакеты и — за забор, к соседям. Ох, что тут началось! Тот же участковый прибежал, тюрьмой грозил, соседи — дом сожжём, детей в приют. Соня понимала, что долго так не протянет, а что делать — ума не приложит.
— Мам, это что? — сын, глаза круглые, смотрит.
— Ой, сынок, лучше не спрашивай.
— Но они же нам картошку мусором завалили!
— Вижу, сынок. Но мы для них — никто.
— Вот вырасту, денег заработаю, и они у меня попляшут!
Соня поцеловала сына в макушку.
— Иди к Алёнке, а то я тут с тобой, а рынок уже закончится. Нам деньги нужны, в школу вам вдвоём идти.
Сын, конечно, послушался, в дом убежал. Он всегда за старшего, пока мать занята. Алёнка, конечно, не совсем уж малышка, но Дима чувствовал ответственность. Соня торопилась, основная торговля до обеда, на трассе, где рынок местный. Автобусы дальние останавливаются, машины... зелень, овощи, молочка — всё улетает. Сегодня у Сони не только сметана, творог и зелень, сегодня ещё сыр и яйца домашние. В деревне без хозяйства — никак. Без работы можно, а без хозяйства — нет, потому что хозяйство — это и еда, и деньги.
Соня осталась одна сразу после рождения Алёны... хотя, если честно, вот сейчас, оглядываясь назад, понимает, что одной ей куда лучше, чем с мужем. Вышла за деревенского, своего. Ну, бывало, бил, чего уж там. В деревне, знаете, многие так живут, особо и не расстраивалась.
А он, муж-то, всё пил да пил. Сначала так, понемногу, а потом... ну, всё из дома пропивать начал. Так и сгинул, молодой совсем. Тридцать метров до дома, пьяный, не дошёл, в снегу уснул. Горевала, конечно, плакала. Ещё бы, с двумя детьми одной остаться! А потом как-то поняла, что ей с двумя легче, чем ещё и с ним.
Засучила рукава, помощи ждать неоткуда, а жить бедно не хотелось. Купила тёлочку, долго выбирала, зато выбрала такую молочную корову, что в их деревне отродясь не было. И характер спокойный, и умница. Огород разработала, да так, что ни травинки лишней. Всё чисто, всё растёт, на зависть всем. И всё бы хорошо, если б не эти... соседи проклятые. И ведь понимала Соня, что не справится с ними.
Бабы на рынке уже сворачивались, пара человек осталась, так, по мелочи.
— Сонька, долго спишь!
— А чего мне, одной-то? Хочу — сплю, хочу — нет. — Соня усмехнулась. — Успею я продать, вас-то не будет.
— Ну, торгуй. Слышь, Сонь, а что там твои соседи затеяли? С утра трактор рычит.
— Огород был — нет огорода.
Бабы замолчали, все знали, что творится, но никто не вмешивался. Своя рубашка ближе к телу, как говорится. Сочувствовали, да, на расстоянии.
— Да ну, не может быть! — кто-то сказал, а потом толкнули в бок, и замолчали.
Последние тётки ушли. Ну, ничего, сейчас она всё продаст. Минут через десять автобус остановился, кто-то побежал в туалет, сколоченный из досок, прямо у леса, а кто-то — прямиком к Соне. Не прошло и десяти минут, как ничего у неё не осталось. Автобус уехал, Соня потихоньку складывалась, с опаской поглядывая на мужчину, который вышел из автобуса, сел на скамейку и... сидит.
Видно, не местный. Да и вообще, как будто только что из тюрьмы. Загара нет, волосы короткие, лицо... ну, отрешённое какое-то. Соня задумалась, выронила ведёрко пластиковое, не успела подхватить, укатилось оно прямо к ногам незнакомца. Тот удивился, посмотрел на ведёрко, потом на неё, встал, поднял посудину, протянул ей:
— Возьмите, пожалуйста.
Соня смущённо улыбнулась:
— Спасибо.
Глаза у мужчины были необыкновенные, печальные, тоскливые.
— Вы от автобуса отстали?
— Да нет, чего ехать-то спешить, если всё равно никто не ждёт? А так, где пройду, где проеду, всё больше времени уйдёт.
Соня растерялась.
— Как это — не ждёт никто?
— А вот так. Родители умерли давно, а жена... пока я... пока я сидел... ну, вы понимаете.
Соня видела, что слово "сидел" ему нелегко далось. И тут ей в голову пришла мысль такая... ненормальная. Мужчина-то грозный, высокий, накачанный, почти лысый. Вот бы показать его соседям, как бы случайно, чтобы знали, что у неё... защитник есть. Только страшно же, ведь!
— А вы... издалека едете?
Он усмехнулся:
— Очень издалека. Третий день в дороге.
Соня наконец решилась:
— Можете у нас остановиться, отдохнуть. Мы как раз завтра баньку собираемся топить.
— Мы?
— Ну да, я и дети, Димка и Алёнка.
Мужчина молчал так долго, будто слова взвешивал. А потом, глухо так спрашивает:
— А не боитесь? Я ж... ну... зэк.
Сонька головой тряхнула, мол, что за глупости.
— Да не кажетесь вы мне плохим человеком, скорее наоборот. Да и брать у нас особо нечего. А если честно, есть у меня... корыстные цели.
Мужчина усмехнулся:
— Что с меня-то взять?
— Ну, если согласны, то пойдёмте. А по дороге всё расскажу.
Шли, значит, Сонька, а ей непривычно так, налегке. Олег, этот самый, котомки-то все у неё отобрал.
— Ну, ничего себе, у вас тут порядки! Ну-ну, посмотрим на этих... соседей.
Сонька представила, как во дворе туда-сюда ходит, чтобы соседи видели, что за неё есть кому заступиться.
— Да не переживайте вы так, Сонь, — говорит Олег. — Я ж не враг себе, хоть и не ждёт меня здесь никто. А назад, в тюрьму, не хочется. Я ж не рецидивист какой-то, по глупости попал.
Шли они, значит, а Сонька видела, как деревенские их взглядами провожают. И где-то в глубине души уже жалела о своём решении. В доме дети, а она... ну, такого огромного, страшного мужика привела. Но отступать некуда, разве что нож под подушку положить, кочергу взять и не спать.
Вошли во двор, Олег присвистнул:
— Ничего себе! Это ж... как называется такое... свинское поведение?
Сонька вздохнула:
— Вот так и называется.
Из дома выскочил Димка, следом Алёнка. Увидели незнакомца.
— А вы кто? — спрашивает Димка.
— Я знакомый вашей мамы.
Через полчаса сели обедать. Сонька видела, как Олег голоден, но сдерживается, ест медленно, осторожно. Димка, как всегда, куда угодно смотрит, только не на еду. Олег перестал есть, посмотрел на него:
— А ты, Дим, чего не ешь?
— Ну... я...
— Всю жизнь дистрофиком проходишь, и девчонки смотреть не будут, и силы не будет.
– А если будут... — Димка несмело показал на бицепсы Олега.
Мужчина серьёзно кивнул:
— Конечно. Я даже тебе покажу упражнения, чтобы было ещё лучше.
Димка усердно заработал ложкой, а Сонька благодарно посмотрела на гостя.
— Сонь, я видел, у вас на веранду есть другой вход?
— Да, только мы им не пользуемся.
— Давайте ту дверь откроем, а я там спать буду. На крючок закроете.
— Да вы что, Олег! — Сонька руками замахала.
— Перестаньте! Во-первых, вы меня совсем не знаете, а во-вторых, если бы знали, как мне надоели стены, как хочется просто неба, травы... да даже комаров!
Сонька пару раз слышала, как Олег выходит с веранды, как ходит по двору, ведро поднял, грабли поставил. Почему-то её не пугали эти звуки, а скорее успокаивали. Сонька уснула, как говорится, без задних ног. Утром проснулась, вышла на крылечко, потянулась... и замерла. Никакого хлама с землёй вчерашнего у неё в огороде не было, забор стоял на месте, даже как будто крепче стал. Только по некоторым поломанным кустам картошки можно было подумать, что всё ей не привиделось.
За забором стоят бабы, рты разинули, смотрят туда же, куда и Сонька.
— Сонь, ты что, душу дьяволу продала? — одна из них, прям, в шоке. — Ни один человек, да даже трое, за ночь такое не сделают!
Сонька видит, как соседи из дома выходят. Хозяйка, значит, выскочила, следом хозяин. И есть от чего! Вся их куча хлама, аккурат, к ним во двор перекочевала, прямо в центр, на их красивую... раньше была красивой - клумбу. Сонька видит, как макушки за забором на улицу высыпают, а потом к её калитке. И думает: "Ну, началось..."
— Сонь! Соня!
А Сонька и ответить не успела, как между ними Олег встал. Без рубашки, мышцы, прям, выпирают, а шрам через плечо... ну, устрашающий вид, короче.
Сосед, прям, как в стену врезался.
— Вы кто? Соньку мне позовите!
— София Евгеньевна завтрак детям готовит. Я за неё отвечу, — говорит Олег.
— Это что значит?! — соседи тон сбавили. — Весь этот хлам на нашей клумбе!
— Это не просто хлам, это ваш хлам. Вчера, видать, трактористу неправильно направление дали, вот и казус случился. Я просто вернул ваше, нам чужого не надо. А вот если ещё раз что-то подобное у Софии на огороде потеряется, то, возможно, весь ваш участок... освободится для мусора. На пепелище дома не строят, знаете ли.
Деревенские бабы стоят, рты разинули. Что, мол, такое странное творится? Кто этот мужик? Больше на сидельца похож, чем на Сонькиного родственника. Соседи заверили, что всё поняли, что больше так путать не будут. И вообще, соседи должны жить мирно.
Олег кивнул:
— Очень приятно иметь дело с такими отзывчивыми и понятливыми людьми. И картошку нужно будет возместить, которую вы там поломали.
— Конечно, мы и сами хотели предложить, — сосед, значит, рот открыл, а потом ладошкой закрыл.
Олег позавтракал, и говорит:
— Хорошо у вас здесь. Я за день отдохнул, как на море за месяц.
— Ничего себе отдохнули! — Сонька усмехнулась. — Такую гору... перекидали.
— Если разрешите, я бы тут сперва забор поправил, да и картошку вам окучить пора. Может, пару дней ещё на веранде поживу?
— Ой, да живите, сколько хотите!
— Вот спасибочки! А сейчас вздремну пару часиков, не ложился ведь ещё, знал, что утром прибегут.
***
Через неделю двор, да и дом, Сонька не узнала. Ничего не скрипит, не течёт, не отваливается. Олег загрустил. Соседи на следующий день съехали и больше не появлялись. С участковым они тоже поговорили.
— Мам, ты что, отпустишь его? — Димка спрашивает.
— А что же я могу сделать, сынок?
— Ну, скажи, чтобы оставался!
— Он взрослый человек, у него могут быть свои дела.
Димка вздохнул:
— Вот бы нам такого папку! Ты знаешь, что все Алёнкины подружки ей завидуют?
— Почему?
— Потому что у них к вечеру папки пьяные, да и не гуляют они с детьми. А вот дядя Олег сажает Алёнку на плечо и катает. Она, прям, довольная.
Сонька грустно улыбнулась:
— Так бывает только в сказках. Иди, погуляй.
Сонька повернулась и лицом к лицу с Олегом. Тот пристально посмотрел на неё:
— Сонь, если скажете только одно слово, я останусь. Останусь навсегда. Вы не подумайте, что я... конченый человек. Я для вас...
– Какое слово?
Олег улыбнулся:
— Просто слово.
Сонька улыбнулась:
— Да. Да! Тысячу раз да!
А через месяц в деревне свадьба гуляла, шумная. И каждая незамужняя девица мечтала букет поймать.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать много увлекательных историй.
⤵️ Нажмите стрелочку рядом с лайками, чтобы поделиться публикацией в ОК, ВК, WhatsApp или Телеграм