Муж – мужчина, улучшающий жизнь
Утро началось с проливного дождя. Вода потоками струилась по оконным стёклам. Марья наскоро накрыла завтрак для близнецов, прочитала им сказку, а затем отправила в игровую – там их ждали игрушки, кубики и прочие детские сокровища. Оставшись наедине с собой, она устроилась в гостиной в кресле, поджав ноги, и потянулась к чтиву. Полки здесь не было – книги лежали где придётся: на подоконниках, в углах, даже на полу. Она привычно брала первую попавшуюся, листала несколько страниц и, если прочитанное находило отклик, проваливалась с головой в новую захватывающую историю.
Стукнула входная дверь. Раздались топот маленьких ног и крик Веселины: «Ну-ка, детки, разуваться! Сапожки мокрые!»
Ага, дочура решила забросить бабушке Нютку и двойню – Любомира и Добрыню, их с Андреем ребятишек.
Подруга по университету настойчиво звала её на свадьбу – гулять собирались до первых петухов. Сначала Веся отнекивалась, но в конце концов сдалась. Честно говоря, ей и самой хотелось встряхнуться – окунуться в шумную толпу, где смешиваются музыка и смех, где сверкают наряды и улыбки. Унылые месяцы в роли временно одинокой ей порядком осточертели.
– Мамочка, ты Марфиньке платьев кучу надарила! Мне что-то осталось?
– Что найдёшь, забирай! И всё ненадёванные! Без возврата. Все дизайнерские. Размер у нас идентичный, если что, подгонишь.
Веся вприпрыжку погнала в спальню родителей, куда отец категорически запретил доступ детям. А мама в его отсутствие даже приглашала: "Копайтесь в моих прикидах, сколько влезет, забирайте всё, что приглянётся!».
Дочь выбрала платье необычного оттенка - глубокого, как лесная чаща, с переливающейся фактурой, напоминающей змеиную кожу. Ажурные митенки и подобранные в тон украшения дополняли образ.
– Можно примерить?
– Конечно.
Когда Веселина сбросила повседневный сарафан, мать невольно задержала дыхание. Тело дочери напоминало фарфоровый сосуд - хрупкие ключицы, чётко очерченные рёбра. Но волшебство переливчатой ткани мгновенно преобразило её: платье искусно скрыло излишнюю худобу, подчеркнув литые плечи и грациозный изгиб шеи.
Полудетское лицо, обрамлённое белокурыми локонами, сияло чистотой. Совершенные черты - алые губы с чётким контуром, аккуратный нос , изогнутые брови - создавали образ сказочной красоты. Сердце матери сжалось от горькой мысли: как мог Андрей остаться равнодушным к такому совершенству?
– Дочур, ты фея из древних баллад! Но к тебе вопрос. Почему ты так похудела?
– С аппетитом была проблемка. Но теперь появился, я поправлюсь..
– С кем ты пойдёшь на свадьбу?
– С Федей Огневым. Нас позвали как пару.
– Он твой ухажёр?
– Мы любовники, мам!
Марья выпала в осадок.
– Он переселился к тебе?
– Наездами.
– Андрей знает?
– Он же нас и сосватал.
– А когда узаконитесь?
– Андрюша обещал порешать с папой.
– И что ты думаешь обо всём этом?
– Мама, во всей этой истории – только моя вина! Я была глупой девочкой, когда влюбилась в Андрея. Мужчину, который старше меня на... даже считать страшно! Всё потому, что мне хотелось, чтобы он смотрел на меня так же, как смотрит на тебя. Помнишь те праздники? Он забивался в угол и не сводил с тебя глаз, а ты даже не замечала. Я наблюдала за ним, а он – за тобой. Ты была для него недосягаема, а он – для меня. Я приняла жалость за любовь – он казался мне таким одиноким и красивым в своём страдании.
Она сделала паузу, глотнула воздух.
– Но он никогда не видел меня, мам. Совсем. А Федя... Федю я заметила, когда мы ездили к его родителям с Андреем. Один взгляд – и я поняла: вот он, мой человек. Внимательный, добрый и, главное, видит меня. А Андрей смотрит сквозь меня. Я устала пытаться завоевать того, чьё сердце давно принадлежит тебе.
Губы её дрогнули.
– Не ты меня к замужеству подтолкнула. Это я тебе все уши прожужжала про "хочу за Андрея", а ты просто исполнила мою прихоть. Но мы все оказались в безвыходе: и папа, и ты, и Андрей... И теперь ещё Федя. Отец против. И этот шанс на счастье у меня отнимают.
– Хочешь, я уговорю его дать добро на ваш брак?
– Ещё бы! Он тебе точняк не откажет.
– Я помогу!
Царица звякнула Арнольдо и заказала ему несколько любимых государем блюд.
Когда Святослав Владимирович явился домой, Марья встретила его роскошным столом с графином наливки и зажжёнными свечами. У Романова глаза засверкали.
– Что празднуем?
– Любовь!
– Нашу?
– Вселенскую.
Он заиграл глазами.
– Как мелкие?
– Все пятеро спят!
– Пятеро?
– Весёлка дедушке с бабушкой внуков доверила. На свадьбу подалась.
– Что ж! Яства стынут. Продегустируем их, а потом друг дружку в тёплой дружеской атмосфере.
Он сменил одежду на домашнюю, вымыл руки, степенно уселся на своё место во главе стола за стол. Марья лебедиными, грациозными движениями разлила рябиновку по фужерам, кидая на мужа обольстительно загадочные взгляды. Тренькнули хрусталём. Выпили. приступили к трапезе. Романов был донельзя заинтригован.
Он забрасывал жену шутками, приколами, сальностями, параллельно ощупывал её круглые, атласные коленок. Она в ответ жизнерадостно хихикала и пуще раззадоривала. Наконец, он не утерпел:
– Марья, ну колись, чего сегодня из-под меня хочешь? Или для удобства приляжем.
– Я руками и ногами – за!
Удивляясь необыкновенной сговорчивости жены, он быстренько развязал поясок её халата, оголил Марью и велел ей пройтись по спальне, чтобы полюбоваться красотой её округлостей. И она даже не пикнула. Ещё и руками завитушек наделала, и подбоченилась, и дала антраша, и балетно ножкой об ножку побила. Романов взревел от восторга и самолично уложил жёнушку на постелюшку.
Но Марья в самый неподходящую минуту заявила:
– Тут такое дело....
– Пятнадцать секунд и самую суть!
– Святик, а давай Веселину с Фёдором поженим!
– Ещё чего!
– Они уже того.
– Яблочко от яблоньки! Дочурка пустилась во все тяжкие! Вся в мамашу! А там брат у брата жену отбивает! Ну и дела!
Жена вьюнком оплела мужа, милуя его, голубя и ластясь.
– Тебе приятно, сладенький?
– Очень!
– А вот твоя доченька страдает без мужской ласки! – упрекнула она его в чёрствости, покусывая мочку уха. – Фёдор Огнев сохнет по Весе. Они любят друг дружку. Прояви широту души, дай им дышать. Благословим их, ага? Ну и Весёлёшке надо бы сперва развестись с первым мужем.
– Вот ты и вскрылась. Ключевое слово – Андрей. Теперь хитрый лис начнёт подкарауливать тебя и утаскивать у меня из-под носа!
– Он же вроде в монастырь намылился.
– А кто Ваньке поможет! Дел в государстве – полна коробушка! А духовная стезя от него никуда не убежит.
– А вдруг он себе женщину приищёт? А она упрётся: разведись!
– А самой слабо ему невесту подыскать. Ты же заправская сваха! Хотя о чём я? С ним-то как раз облом...
– А трое чудных внучат не в счёт? Прибыток к твоему ветвистому семейному древу.
– Время истекло, и я истекаю. Так и быть. Дам добро на развод и на новый Веськин брак. Под твою ответственность!
Марья в эту ночь была ну очень с мужем нежна.
– Я не отказываюсь от своего слова, – произнёс он утром твёрдо, – но ты должна понимать: это согласие было вырвано у меня военной хитростью. Предупреждаю: я не намерен терпеть присутствие Андрея в твоей жизни! Этот человек – гений интриг, и он найдёт способ обвести меня вокруг пальца. Поэтому ищи ему достойную пару. Присмотри какую-нибудь крепкую сибирячку или лихую казачку - такую, чтобы вцепилась в него мёртвой хваткой и не позволила даже глянуть в твою сторону!
На следующий день Марья и Романов отправились с детьми в сосновый бор. Пятеро ребятишек разного возраста в сопровождении двух добродушных собакенов – этот шумный балаган прекрасно вписался в лесной пейзаж. Прогулка оказалась идеальным компромиссом: дети получили простор для игр, а взрослые – передышку от них. Романов, как всегда, не выпускал Марьиину руку из своей и шептал ей на ухо слова любви:
– Цветочек, ты не поверишь, но я даже рад, что Огнев будет маячить на нашем горизонте и глазеть на тебя. Это придаст перца нашей любви! Жалко его. Такой мужик – и бесхозный... Но мне моя лапочка самому нужна. Вот эта, и никакая другая. Ты мою жизнь осветила, лампочка моя ненаглядная.
Детские голоса звенели, царь царицу целовал, и мир кругом благоухал.
… Через две недели состоялось бракосочетание Фёдора и Веселины Огневых. Свадьба пела и плясала в живописных «Соснах» – под сенью вековых деревьев. Ряды столов ломились от угощений. Май напоил воздух ароматом молодой хвои и нагретой солнцем травы, бездонное синее небо не омрачилось ни едином пятнышком.
Веселина, облачённая в платье цвета радости, затмила всех своей красой. Родители наглядеться не могли на дочь. Рядом с царевной крепко сбитый Фёдор поначалу казался немного неуместным, словно заблудившийся на собственной свадьбе. Заметив его смущение, Веселина ласково коснулась его руки:
– Привыкнешь.
На выложенной мрамором площадке среди цветущих клумб собрался весь романовский клан – взрослые дети с супругами и внуками. К семейному кругу присоединились и сибирские родственники Огневых, добавившие в изысканное общество толику таёжного колорита.
Ещё осенью Марья, поселила в опустевшем флигеле двух необычных жильцов: седого как лунь американца Патрика и молодого полиглота-программиста Илию из бывшей советской республики.
Оба поначалу терялись в просторных светлых комнатах с современными удобствами. Ароматы цветущего сада, обильные трапезы за общим столом — всё это казалось им почти сном после пережитого в Застенье.
Удивительно, но этнический русский Илия, выросший в среднеазиатских степях, и пожилой американец словно всегда были частью этой семьи. Когда Марья объявила о своём решении, никто даже не помыслил оспаривать волю полновластной хозяйки поместья. В романовском доме её слово было законом, не требующим объяснений.
Эти два человека будили в ней какие-то смутные воспоминания, вызывавшие слёзы.
Марья приодела их, накупив красивых и функциональных вещей. Переоборудовала для Илюши бывшую комнату Карловны в мощный компьютерный центр. Ветки сирени лезли в окна его кабинета, свежий воздух насыщал его лёгкие живительным кислородом.
Илия понемногу набрал вес и превратился в невероятно привлекательного юношу. Отпустил бородку, стильно постригся.
Даже в обильном на красивых людей романовском сообществе он выделялся каким-то особым шармом суперинтеллектуала с большим чувством собственного достоинства. В скором времени ему предстояло пройти испытания и приступить к работе в министерстве климата, чего он очень ждал. Это свадебное торжество было первым в его жизни семейным праздником, и он волновался.
На сей раз батюшка отслужил литургию и повенчал молодых в романовской часовне в бору. Она вмещала не больше пятнадцати человек, поэтому её широкие двери открыли и службу вынесли наружу. Чтобы не нарушать обычай, после богослужения нарядная процессия с шарами и лентами двинулась к озеру, обогнула его и прошествовала мимо цветущего поля и полосы разнотравья. Взрывы смеха от шуток царя сопровождали весь её ход.
Марья щеголяла в новом платье цвета первой травы, туго обливавшем её, словно лайковая перчатка. Она казалась в этом наряде не то русалкой, не то диковинным цветком.
Романов не отходил от неё ни на шаг и буквально приклеил свою руку к её талии. Вскоре все разбились на пары и шли, беседуя о своём. Ребятишки разноцветной гурьбой гонялись за алабаями. К Илие подошла хорошенькая девочка лет семнадцати и представилась:
– Меня зовут Наиля. Прости за смелость, но я несколько раз ловила на себе твой взгляд и поэтому решила узнать, кто ты.
– Илия. Я из города праведников. Живу в «Соснах» по приглашению Марьи.
– Так ты тот самый громовержец, который на Эльбрусе менял климат?
– Не знаю, что ответить.
– Прости, что засмущала. Можно я за столом сяду рядом с тобой?
– Как решит хозяйка
– Я попрошу её.
– Тогда можно. А ты кто?
– Я дочь друзей семьи. Папу зовут – Аркадий, маму – Лейла. Ты будешь танцевать?
– С кем?
– Со мной.
– Кто в вашей семье доминирует?
– Папа.
– Ты его слушаешься?
– Да.
– А маму?
– Редко. Она для меня не авторитет.
– Тогда буду.
– Теперь понятно, что ты патерналист. Папа твой тоже такой. И Романов. И почти все в России.
– Это хорошо или плохо?
– Господь Бог тоже мужского рода. Значит, хорошо.
– Аргумент убойный.
Но Наиля не успела решить вопрос с местом за столом, и ей пришлось сесть рядом с сёстрами и братом. Зато в игре в «Ручеёк» она взяла Илию в оборот. Он подчинился, загадочно улыбаясь. Марья тоже выбрала его, и когда они бежали к выходу из коридора, сказала ему, чтобы он не стеснялся: Наиля – хорошая девчонка, но своеобразная. Сорванец в юбке. Но если она ему радикально не понравится, то стоит сразу дать ей знать об этом, чтобы она не привязывалась и не городила башню на пустых надеждах. Илия ответил, что пока сам не понял.
– Слегка обалдел?
– Вроде того.
Тут Романов выбрал Марью, а Илия уцепил Наилю. И девочка от радости закраснелась, как помидор. Аркадий всё заметил и забеспокоился. Он ухватил Марью и спросил её, надо ли ему начинать волноваться? Она успокоила его, сообщив, что Илия – восходящая звезда российского климатического, научно-технического и политического небосклона. Очень перспективный парень. К тому же скромняга. И Аркадий успокоился.
Потом началось любимое развлечение Романовых – танцы без правил. Марья пригласила на тур вальса старца Патрика. Романов – Веселинку. Илия подал руку Наиле. Вскоре танцплощадка уже бурлила.
Мелодии шли нон-стопом. Царь был в ударе: кружил барышень – своих красавиц-дочек и невесток, прошёлся даже в вальсе со своячницей Заей. Больше всего его радовало отсутствие Андрея. Душа Романова пела!
И вдруг он заметил, что в толпе не мелькает копна золотых кудряшек жены. Он протиснулся сквозь толщу танцоров и увидел то, что сразу его расстроило. Под развесистым ясенем Марья стояла напротив Андрея и о чём-то оживлённо с ним чирикала.
Романов прошёл на веранду и, поднявшись по ступенькам на второй этаж, остановился на приступке, откуда хорошо просматривались поляна и ясень. «Ну только попробуйте начать обжиматься! Конец обоим!» – сказал он себе.
В это время Андрей притянул Марью и, взяв в свои руки обе её руки, поцеловал их. Романов пошёл искать топор. По пути резко остановился и встряхнулся. «У меня паранойя?» Вернулся на свой пост. Но Андрея уже не было, а Марья опять мелькала в толпе. «Может, это галлюцинация? Вот же стояли тут пару секунд назад».
Он пошёл в дом, поднялся в спальню, бросился на кровать и заплакал. Слёзы душили его, рвались из самого его нутра, из кровотока. «Что же делать-то? Что они задумали? Марья рвётся к нему». В спальню кто-то вбежал. Остановился возле кровати. Жена! Легла рядом и обняла его.
– Ты видел?
– Да.
– Это был прощальное объятие брата. Огнев уезжает в паломнический тур по монастырям.
– И надолго?
– Всё будет зависеть от того, как справится Ваня с твоей помощью. С Иваном он свои планы согласовал.
– А я уже пустое место? Почему тебе сообщил, а мне нет?
– Я тоже об этом спросила. Он сказал, что ты убедишь его никуда не ехать. Важно, что он не бросает дела, нет. Просто ему нужна пауза. Говорит, эмоционально истощился. Он передаст тебе через Ивана, когда будет готов вернуться.
– Ты его любишь?
– Я тебя люблю!
– А его?
– Как всех.
– А я – все?
– Ты – муж. Ты – моя единственная, безумная, всепокрывающая, бесконечная любовь всей моей жизни. Ты мужчина, улучшающий жизнь.
Романов повернулся к ней. Его лицо было мокрым и блестело.
– Докажи.
Марья не стала стягивать с себя платье. Она вплотную придвинулась к нему, оплела его собой, оковала руками и ногами.
– Ща докажу.
И она совершила самое энергозатратное в своей жизни тэпэ. Чета Романовых оказалась на крошечном островке в Индийском океане.
Они ошарашенно огляделись. Сколько хватало глаз, всюду расстилалась усеянная барашками пены синь. Под ногами скрипел белый чистый песок с язычками намывов. Ленивые волны так и норовили лизнуть их ноги. Исполинская грудь акватории вздымалась и опускалась, умиротворяя нежданных гостей и разнеживая их. Океан дышал покоем.
– Романов, здесь никого-никого нет. А, ошибочка, вон семейство черапашек. Ангелы обеззаразили воду планеты. Она чистейшая. Здесь только ты и я.
Она расстегнула сбоку змейку, сбросила платье и в одном исподнем побежала в самую пенную шипучку. Романов мигом разделся и метнулся за ней.
Мелководье ласкало ноги тёплой, словно парное молоко, водицей. Наконец они погрузились в неё по грудь. Марья обняла его и поцеловала. Вернее, ткнулась в него губами, как телёнок.
«Так и не научилась», – улыбнуло в его мозгу. Он немедленно исправил ситуацию. Здесь действительно только они и новорожденная вечность! И голубое одеяло воды. И простыня, и подушка того же цвета, и той же жидкой консистенции. И покорная, желанная, цветущая женщина в природной постели, стонущая от его ласк.
– Марья, ты волшебница! Как же я благодарен тебе за это сюрпризное доказательство твоей любви. Жизнь снова обрела смысл!
Они лежали на песке, наполненные, шарообразные от избытка океанической энергии, которой напитались во время водно-любовной процедуры.
– Святик, не смей больше рвать своё доброе сердце. Твоя Марья навсегда с тобой. Я буду верна тебе до самого конца. С уроками мудрости покончено. Будь спокоен за свой семейный тыл, любимый.
– Я так хотел услышать эти слова, Марья. А теперь в путь, домой, к детям.
Они окунулись напоследок в тёплой воде, смыли с себя песок, оделись и, тэпнувшись, оказались в «Соснах». Врезались в веселящуюся толпу и закружились в танце.
– Марья, сегодня у меня впервые за долгий период и на душе тихо и звонко. Все страхи и боли ушли, – сказал он ей перед сном.
– И так будет теперь всегда, бесценный мой.
– Аллилуйя.
Продолжение Глава 103.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская