Если зима в Питере это время тихонечко сидеть в берлоге, короткими перебежками перемещаясь по городу, то с наступлением тёплых дней, когда распускаются листья, когда появляется солнце и оголяются коленки у девушек — Петербург оживает. Я по-новому открывал для себя город Петра, потому что купил велосипед.
До этого как было? Дошёл до метро, спустился вниз, проехал через весь город, вылез и там ещё маленечко пешком и ты на месте. А вот выбрось меня где-нибудь посередине между "Сенной" и "Технологическим" — так я и дороги не найду. Теперь стало иначе — я с удивлением узнавал окрестности той или иной станции, проезжая мимо них на велосипеде. "Ха! Это же "Балтийский вокзал"! Так тут рядом совсем было, а я на метро ездил!" Разрозненные ранее участки поверхности начали соединяться воедино.
Первая моя поездка на велосипеде на работу оказалась, мягко говоря, не прогулкой. Последний раз на велике я катался ещё в юности, то есть лет 20 назад. Нет, конечно, учиться заново не пришлось, но вот мышцы… Жил я тогда в районе станции метро "Пионерская", а работа была в 25 километрах от дома, в районе "Балтийской Жемчужины". Чтобы мне проехать на работу, я добирался до Петроградской стороны, проезжал её насквозь, затем по Троицкому мосту на Марсово поле, мимо Спаса-на-крови на канал Грибоедова, пересекая Невский проспект. Оттуда на Московский до Техноложки, пролетал мимо Балтийского вокзала на Шкапина и там дальше к Маршала Жукова, к рынку Юнона, а там ещё пара километров и я на работе. И когда я первый раз одолел это расстояние, то уныло сидел на кухне мастерской и думал, как поеду обратно.
Но я вкатался. Я не курил и дыхалка быстро прокачалась. Тогда ещё не было велодорожек в Петербурге и чтобы ездить быстро, я ездил исключительно по проезжей части. ПДД я знал хорошо, а велик прокачал, установив сзади фонарик с поворотниками и мощный пневмосигнал. Шины всегда накачивал до звона, ибо чем жёстче накачаешь, тем легче крутить педали, активно пользовался переключением передач, сбрасывая на пониженную перед красным на светофоре, чтобы быстро стартовать. Я ещё с детства умел "закозлить" велик, что помогало запрыгивать на бордюры, простите, поребрики, и вскоре выработал очень агрессивную манеру езды по Питеру, гоняя в междурядьях среди автомобилей, пулей пронзая пробки. Купил велоодежду, со специальными шортами и велорубахой, которые можно было легко простирнуть и они быстро высыхали. Ездил я "на все деньги" и приезжал на работу мокрый как мышь от пота и первым делом шёл в душ.
Одним утром я ехал на работу, повесив солнцезащитные очки на горловину рубахи. Ехал по пустому тротуару, объезжая по нему пробку на переезде через ЖД пути и на кочке у меня выпадают очки. Я на автомате жму на тормоза и тут меня подводит многолетний мотоопыт. На мотоциклах передний тормоз где? На правой ручке! А на велосипеде? Я оттормаживаюсь левой ручкой (типа задним тормозом) и вылетаю через руль вперёд! В воздухе я успеваю сделать позу школьника, перепрыгивающего через козла, пропуская руль под собой руками. Приземляюсь на ноги, успеваю повернуться и поймать велик, после чего движением ноги откидываю боковую подставку и ставлю его на краю тротуара. Подбираю очки и вижу стоящих впереди по курсу мужиков с упавшими челюстями. Я невозмутимо надеваю очки и продолжаю движение. С той поры я перекинул на своём велосипеде тормоза по-мотоциклетному, передний справа.
Как-то раз я вдруг решил устроить себе испытание, сказал всем, что неделю меня не будет, побрился налысо, чтобы меньше голова потела, сел на велосипед и... поехал в Москву. План был такой: на велике доехать до столицы, покататься там, а потом поездом вернуться домой. Из вещей у меня был рюкзачок, в котором лежала толстовка, полторашка воды, какой-то лёгкий перекус и велоаптечка, чинить шины, если что. Велосипед у меня был недорогой, не Ашан, но такой, для начинающих, Stels 570 Navigator. Это потом, покатавшись год я поменял велос на более продвинутый Stels 970 Navigator, собранный на отличных комплектующих, а пока...
Зубастая резина, не самая лучшая оснастка. Я ехал по М10, вместе со всем транспортом, меня сдувало фурами, а на каком-то этапе стала затекать и древенеть пятая точка. Я обмотал сидуху толстовкой и продолжил путь. Беда была в том, что я решил всё это спонтанно, типа, надо ехать, пока не передумал и даже не подумал о ночлеге. Денег на хостелы не было, палатки тоже. Я крутил педали и думал, где и как заночевать.
В Тосно я остановился и купил в магазине перекус. Отдыхал по трассе на автобусных остановках - если никого не было, то можно было разлечься на скамейке и немного поваляться. Проехал указатель, что началась Новгородская область, усталость стала сказываться - скорость замедлилась, а тронуться с места после остановки было просто больно, похоже, посадил колени. Потом раскатывался и можно было ехать дальше, но стало понятно, что много я так не проеду. Всё же нужно хорошо вкататься для таких продубасов, а я был спринтером, а не стайером. Остановился в Чудово, велокомпьютер показал, что я проехал от дома 150 км. Я сидел на велике и размышлял, что делать. На противоположной стороне трассы стоял автобус с табличкой "Санкт-Петербург". Я подъехал и спросил водителя:
- На Питер возьмёте?
- На заднюю площадку, сейчас дверь там открою.
Я загрузил велосипед, сел в мягкое кресло и закрыл глаза, расслабив уставшее тело. Меня сгрузили у метро Московская и я поехал до дома. Вот так бесславно закончилось моё путешествие в Москву на велосипеде. 175 км за один день. Следующие сутки я провалялся в кровати, восстанавливаясь. К концу сезона я накатал 6500 километров. Немудрено, 50 км в день на работу, плюс бывало, что мы толпой катались куда-нибудь вместе, потому что один за другим все "Осы" сели на велосипеды.
Когда я пришёл на репетицию, все изумились моему преображению. Женька где-то опаздывал и мы начали без него. Я увидел, что открывается дверь, быстро накинул на голову капюшон толстовки. Евгений Ильдарович даже не глядя на нас, расчехлил инструмент и подключился, вклинившись посреди песни. Я скинул капюшон. Женя сосредоточенно играл, ни на кого не глядя, я даже пару раз специально лажанул, чтобы он посмотрел на меня, но лишь в конце песни он поднял глаза и…
— Ля, Иштван, я напугался! — Он чуть не подпрыгнул, увидев меня и засмеялся. — Маладой чимадан! Ну ты дал!
Больше я не стригся налысо, мне не понравилось.
Мы постоянно усовершенствовали нашу материально-техническую базу. Нас уже не устраивал наш советский микшерный пульт "Карат" и мы с Борькой решили купить что-нибудь получше. Денег у нас, как всегда, было не очень много, поэтому стали искать на всяких интернет-площадках. Нас заинтересовало объявление о продаже четырёхдорожечной кассетной портативной студии "Tascam", в которой был 12-канальный пульт. Продавалась она за вменяемые деньги и мы решили посмотреть её.
Встреча с продавцом была на остановке транспорта, куда он подъехал на скутере. Дядька был такой тучный, что 50-кубовый скутер под ним еле виднелся! На полике под ногами стояла картонная коробка, из которой был извлечён аппарат. Продавец сказал, что он звукооператор и что пользовался этой студией, пока не перешёл на компьютеры. Он клялся и божился, что аппарат 100% рабочий, мы покрутили увесистую машинку в руках и отдали денег.
На точке мы его подключили и да, Таскамчик был полностью рабочим, ничего не шуршало, а сам пульт оказался с очень неплохим чистым звуком, без посторонних шипений и прочего. В комплект продавец даже дал переводную инструкцию, напечатанную на матричном принтере! Я попробовал что-нибудь записать, для чего вытащил из запасников хромовую кассету и включил двойную скорость. Портайка писала чисто, а записанный голос звучал как-то приятнее и мягче, чем на компе. Но работа с кассетой и всего 4 дорожки ставили жирный крест на использовании студии и мы, как и планировали, использовали только микшер.
Лето, это многочисленные тусовки, события и одним из мероприятий для нас стал традиционный сбор в Тарховке на День Рождения Пола МакКартни. 18 июня, каждый год (так и хочется продолжить — "ходим с друзьями в баню") на берегу Финского залива товарищ Коля Васин, известный битломан, собирал тусовку. Мы туда попали первый раз в 2003 году, где познакомились с Андреем ВИЛЛИ Усовым — замечательным дядькой, рок-фотографом, который делал обложки для "Аквариума", снимал мероприятия Ленинградского рок-клуба и был просто кладезем интересных историй. Мы как-то так хорошо пообщались в тот раз и я был искренне рад увидеть его вновь.
— Вилли, а мы переехали в Питер! — Я пожал ему руку. — Вся группа здесь.
— Молодцы! Давайте, вливайтесь!
Конечно, был сам Коля Васин, был Владимир Леви из группы "Тамбурин" и много других интересных людей. Мы ходили, общались, по большей части слушая умных людей. Меня просто пленило то, насколько просветлённые вокруг нас были люди! Было чувство, что мы попали в райский сад, где все говорят лишь об искусстве, о творчестве, Битлах и…
— Иштван, смотри! — Вернул меня с облаков Костя.
Среди гостей была девушка-мулатка лет двадцати и Костя не сводил с неё глаз. Не помню, под каким предлогом, но мы познакомились. Русская девочка, Алиса, просто папа залётный африканец. Костя был робким в смысле пообщаться, поэтому все подробности выведали мы с Борей.
— Ребята, я что вспомнил. — Подошёл Усов. — Будет фестиваль, называется "Лампушка", если хотите, там можно выступить.
— О, было бы очень даже здорово! А как туда попасть и когда он будет?
— Последние выходные июля. У тебя же есть мой телефон? Набери ближе к дате.
Уезжали мы с празднования днюхи сэра Пола с пользой! Костя познакомился с девушкой, а мы узнали про фестиваль. Однако, на ближайшей репетиции Костя нас озадачил.
— В конце июля? А я домой поеду в это время как раз, в Уфу.
— А ты поедешь, Жень?
— Я? Я позже поеду.
— Ясно. Борь, что делать будем?
— Что-нибудь придумаем. Нас позвали на празднование Дня посёлка Решетниково.
— О как… А где это? Когда?
— Через пару недель. Это рядом с Зеленогорском.
Боря всегда отличался умением коммуницировать. Вот вроде совсем недавно переехал в Питер, а уже стал обрастать какими-то знакомствами. Ну, это у него ещё с Уфы было — мы отыграли концерт, я ухожу домой сразу, а Боря остаётся, знакомится с нужными и ненужными людьми, обрастает связями. Ну, в конце концов, у нас и обязанности в группе были распределены так - я бас-гитарист, звукооператор и техник, а Боря фронтмэн, вокалист и руководитель ансамбля. Вот он и руководил.
На следующую репетицию он пришёл не один. Вместе с ним был высокий худой парень, представившийся Сашей и такая же высокая и худая девушка по имени Оля. Саша был барабанщиком, а Оля скрипачкой.
— Вот, они сыграют с нами на Лампушке. Костя, покажешь, как что в твоей кухне?
Мы выбрали несколько песен из репертуара и сыграли их для ребят. Саша подсел к Косте и смотрел-слушал его игру, а Оля скромно сидела в уголке. Мы доиграли и за установку сел Саша. Он быстро ухватил суть, но немного путался в паузах, которые Боря любил вставлять в свои песни. Потом Оля расчехлила скрипку.
У нас уже был опыт игры со скрипачками, ещё в Уфе в 1994 году Боря привёл на репетицию двух девушек, одну из них, кстати, тоже Олей звали. Они умели на слух определять ноты, пилили гаммы, могли сыграть по нотам что угодно, но вот с импровизацией у них было швах. Тогда я пришёл к выводу, что музыкальное образование и умение играть по нотам это одно, а творить музыку, импровизировать — совсем иное. Поэтому и к нынешней Оле я отнёсся со скептицизмом. Вообще было непонятно, зачем нам скрипачка, при живом-то Женьке.
— Ты где учился? — Она повернулась ко мне.
— Нигде. Я самоучка. — Я приготовился к тому, что сейчас девочка с консерваторским образованием начнёт меня гнобить. Я и сам понимал, что я не Жако Пасториус и вовсе не Саша Титов из раннего «КИНО», но…
— Очень хорошо играешь, интересно. — Она улыбнулась и приложила скрипку к плечу. — Женя, попробуем вместе? Покажи вот тот кусок проигрыша…
У нас есть такая песня, «Дай Знать» и там была, конечно же, любимая Борей пауза в целых два такта длиной, во время которой Женька играл быстрый джазовый пассаж шестнадцатыми нотами и тридцать вторыми.
— Три-четыре… — И они дуэтом сыграли с первого раза этот кусок! Мы переглянулись с Борькой и подобрали челюсти — без пробы, сразу, на слух, идеально!
И мы поиграли ещё. Оля очень грамотно подошла к аранжировке, где-то вкрадчиво, где-то выходя на первый план, но не перекрывая партии Женьки, а лишь заполняя пустоты — высочайший профессионализм! При этом девочке, как оказалось, было всего 16.
И вот мы поехали в Решетниково. Костя ещё не уехал, но Саша поехал с нами, ещё раз посмотреть на нас, послушать со стороны. Мы приехали, нашли сцену. До начала концерта оставалось ещё пара часов времени и мы решили сходить в магазин, купить хлеба и сосисок и пожарить их в ближайшем лесочке. Мы поели, комары поели нас и мы вернулись на место празднования дня посёлка. Уже собралась толпа жителей, на сцену вышла группа, которая нас пригласила и представляла само Решетниково, а потом вышли мы, как гости из Петербурга.
Мы произвели фурор! На половине первой песни все как сидели на скамейках, так и сидели, но потом люди начали вставать, пробираться поближе к сцене. К концу выступления люди танцевали, а когда мы закончили, то долго одобрительно свистели, хлопали. Секрет был прост — Оля. Она настолько гармонично смотрелась на сцене, что поклонники окружили её и просили автографы. Пришлось даже девочку спасать от особо назойливых и не твёрдо стоявших на ногах любителей скрипки.
На Лампушку мы поехали уже подготовленными. Усов сказал, что лучше приехать в пятницу пораньше, ибо потом после работы все приедут и места самые хорошие для палаток займут. И да — это лесной фестиваль и все приезжают на все выходные и с палатками.
Палатку я купил трёхместную, но по заверению продавца, туда спокойно помещаются и 4-5 человек. Боря переночевал у меня дома, так как от меня было ближе ехать на станцию и утречком мы выдвинулись. Женя, Саша, Оля и мулатка-Алиса сказали, что приедут попозже, ближе к обеду. Никаких навигаторов тогда ещё у нас не было, в телефонах их тем более ещё не существовало и организаторы фестиваля от руки нарисовали план местности, как от станции электрички добраться до озера «Беленькое», которое по-фински раньше называлось «Лампушка», ибо это территория бывшей Финляндии.
Мы вышли из электрички, с рюкзаком, палаткой и гитарами за плечами. Прихваченный план (поручик, молчать!) указывал, что нужно по тропке углубиться в лес, дойти до поляны, найти другую тропу, идти по ней, по мостику пересечь реку Волчья и проскочив по просеке с ЛЭП выйти к другой тропке, а там озеро будет. Но это не то озеро, а нам нужно следующее. Пустяк!
Пока мы с Борей шагаем по тропке, расскажу про фестиваль. Организатором его был Миша Новицкий из группы «СП Бабай». Миша был почитателем Владимира Семёновича Высоцкого и фестиваль был его имени. Но не просто так! По легенде, в начале 70-х в Ленинград приехал Высоцкий, чтобы выступить то ли в ДК каком-то, то ли ещё где, но концерт запретили и тогда кто-то предложил поехать на озеро и выступить там. И Высоцкий поехал, чему есть доказательство в виде фото, на котором Владимир стоит на фоне характерного дерева и камня, которые как раз на берегу озера Лампушка. Учитывая тот факт, что это полтора часа на электричке, возникает вопрос, неужели поближе места не нашлось? Вокруг Ленинграда и поныне полно лесов и озёр.
Как бы то ни было, но Миша придумал фестиваль на этом месте. И нет, петь песни Высоцкого тут было не нужно. Это был фестиваль авторской песни, где главное условие — ты автор и ты исполняешь своё, а уж в каком это стиле, бардовская песня, в народном стиле, рок, да хоть металл — не важно. Хочешь один выходи, хочешь — группой.
— Так… И куда дальше? — Боря встал на берегу речки. Мостика не было, лишь какие-то обломки. И, похоже, это случилось уже очень давно.
— Надо искать, как перейти. А, вон мужик какой-то идёт.
В нашу сторону шёл дядька в брезентовом плаще с рюкзаком за спиной — ни дать не взять типичный советский геолог, заблудившийся во времени!
— Вы тоже на Лампушку, на фестиваль? — Спросил он, увидев гитары у нас на плечах.
— Ага.
— Меня Володя зовут, Козлов. Коньяк будете?
Это было неплохое начало для знакомства! Мы пригубили по глоточку, закусили прилагавшейся к коньяку шоколадкой, сверили его и наш план местности и приняли решение, куда идти дальше.
— Анекдот. — Убирая бутылку сказал новый знакомый. — Приехал Козлов из большого города к себе в село и рассказывает. Представляете, там такие все вежливые, предупредительные, друг друга по фамилии называют и на Вы! Перехожу улицу, а тут визг тормозов, а мне из машины кричат: Для вас, козлов, переходы сделали!
Весёлый дядька! Мы нашли поваленное поперёк речки дерево и аккуратно перешли на другую сторону. Дальше путь был без происшествий и мы вышли на берег озера. Интересное место, будто воронка от гигантской бомбы. Озеро почти круглое, а берег, поросший соснами, образовывает естественный амфитеатр.
— Так, надо определиться с местом. — Товарищ Козлов был тут явно не впервые. Или просто очень уверенный человек.
Мы нашли ровный участок под четыре палатки и расставили лагерь. Четыре, потому что две наши, одна — Козлова и должен был приехать Вилли Усов, попросивший нас занять для него место. Ну, для нас была честь стоять одним лагерем с таким человеком и мы с удовольствием выполнили его просьбу.
— Пойду, знакомых поищу. Увидимся! — Козлов исчез среди сосен.
Народ прибывал. Приехали наши — Женя, Оля, Алиса и Саша и тут начался ливень! Мы набились в палатку и с грустью слушали звуки дождя по крыше. Казалось, что всё, фестиваль испорчен, но через 15 минут дождь прекратился, песчаная почва быстро всё впитала и уже через какое-то время ничто не напоминало о непогоде!
Людей и палаток всё прибывало и прибывало. Часам к шести вечера появился Вилли и если бы не мы, застолбившие место под его палатку, искать бы ему ровное без уклона место.
Сам фестиваль проходил следующим образом. Поздним вечером, часов в 9, начинается первый, акустический тур. Можно выйти одному представителю группы, можно всей толпой, главное, выступить на акустических инструментах. Даётся одна песня, после чего жюри из всех музыкантов, участвовавших в этом туре отдаёт голоса за своих коллег. И таким образом, путём голосования, выбираются участники второго тура, который состоится вечером субботы-воскресенья и будет уже в электричестве. Сначала решили сыграть вдвоём — Женя и Боря. Жека взял у Бори его Фендер Стратакустик — полуакустическая гитара с удобным грифом и вырезом в корпусе. На ней удобно играть и соло, а уж ещё одну хорошую акустику на фестивале найти не сложно. Неожиданно, ребята, расположившиеся неподалёку от нас и слышавшие наши песни у костра сказали, что у них есть акустический бас — так мы стали трио, а там и Оля присоединилась к нам. Так мы прошли во второй тур.
Ночью были посиделки у костра, песни, все ходили друг к другу в гости, угощались, некоторые наугощались настолько, что оставались ночевать под кустом. При этом всё тихо, всё мирно и настолько дружелюбно, что все друг другу улыбаются, машут, здороваются, а людей набралось порядка тысячи человек!
День прошёл в прогулках и в приятном дуракавалянии. Володя Козлов, как оказалось, был весьма прагматичным человеком! Как мы поняли, в его багаже, кроме бутылочки коньяка, шоколадки, маленькой палатки и столовой ложки не было больше ничего, но он всегда был сыт и пьян, останавливаясь у костров и общаясь с приехавшими. Он был обаятелен, разговорчив, а потому быстро становился своим в любой компании.
Ближе к вечеру приехал грузовичок, из которого деловито стали доставать бензогенератор, колонки, усилители, барабаны, микрофонные стойки, пульты! Закипел предконцертный ажиотаж, началось подключение, проба звука, настройка. Сцены как таковой не было — просто на берегу кусочек земли, свободный ото всего.
Выходило так, что барабаны заглушали всё на импровизированной сцене, а для музыкантов мониторов, чтобы слышать себя, не было. Поэтому установку разместили позади, метрах в восьми, чтобы музыканты могли слышать хоть что-то из порталов, дающих звук на зрителей. А вот барабанщик — ему не повезло. Саша показал просто чудеса мастерства, отыграв всё практически по памяти! Я как мог дирижировал, кивая, поворачиваясь к нему и отыграли очень хорошо. Оля, как и в Решетниково, собрала свою долю внимания!
Но удивила нас женщина, которая вышла с гитарой. Она была уже в солидном возрасте, мягко не выговаривая букву «р» и поначалу её выход на сцену публика восприняла скептически. Она представилась как Лера Окунь и начала играть чуть ли не романс. Приняли её весьма прохладно, ровно до того момента, как она начала петь. Сначала быстро.
18 мне уже, поцелуйте меня в жэ,
Я живу в высоком доме на 10м этаже
Одолели женихи, серенады и стихи
Хоть бы был один достойный, а не эти лопухи
Ты чего, красавец, ждёшь?
Для меня ты не хорош
Молод ты, высок и строен
Но в кармане медный грош
А в кармане медный грош
А другой богат как Крёз и относится всерьёз
Но старик ему за 30 и большой горбатый нос
И большой горбатый нос
Не подходит мне любой
Этот скромный тот плейбой
Каждый третий алкоголик, каждый пятый - голубой
Тут темп поменялся на средний, вокал чуть погрубел.
Пробежало 30 лет а супруга нет как нет
Говорят довыбиралась вот такой вот винегрет
У подруг у всех мужья разрастается семья
У детей родятся внуки но одна как прежде я
Мне б пошел почти любой
Хоть он скромник хоть плейбой
Лишь бы был не алкоголик, импотент иль голубой
И по-старушечьи медленно-шамкающе
Снова на дворе весна я по-прежнему одна
Уж 8й пошел десяток и как зуб болит спина
Ну а зубы не болят тихо в баночке лежат
И от утреннего кашля стены в доме дребезжат
Я уже не горяча и не держится моча
Вот бы рядом был мужчина чтобы вызвать мог врача
Мне теперь пойдет любой, хоть горбатый хоть рябой,
Может есть здесь алкоголик импотент иль голубой?
И тут из толпы кто-то выкрикнул - Я!
Она сорвала овации и получила один из главных призов! Как оказалось позже, она являлась руководителем клуба бардовской песни "Парус". Вот что писала пресса.
На Озере Лампушка, в семи километрах от поселка Сосново (Лен.обл.) с 28 по 30 июля 2006 года прошел 6-ой Международный Фестиваль памяти Владимира Высоцкого «Лампушка-2006». Фестиваль задуман как авторский, независимо от стиля исполнения, поэтому выступают здесь в основном не барды, а рок-музыканты, исполняя песни своего сочинения. Выступления проходят три дня с большими перерывами. Перерывы организованы для того, чтобы зрители могли спокойно заняться бытовыми делами: набрать дров, разжечь костерок, приготовить поесть и т.п. Ведь зритель должен увидеть и услышать всех исполнителей, чтобы проголосовать за лучшего. Именно большинством голосов будет выбран победитель. Большинство приезжает сюда в пятницу (в первый день фестиваля) и отдыхает все три дня.
Конечно, главное на фестивале это выступления участников, которое проходит в два тура. В первом туре голосуют сами музыканты и из 24 участников они отобрали 17. Во втором туре голосуют зрители и из оставшихся 17 они и выбирают победителей. В этом году лауреатами фестиваля стали: первое место - Лера Окунь, второе место заняла Настя Бартенева, третье досталось группе "Контроль". Почетными дипломами награждены Арни Ленонен, группы "Нет" и "Лелас". Так же были отмечены специальными призами: группа "Осы" – приз "За молодость и гармоничность", Несмеян – приз "За лучший триллер", группа "Адрес" - приз "За выговаривоемостьневыговаривоемого", призом "Без Бэнда" наградили Ленича, а Антону Дитрихс присудили приз "За максимализм".
Вернулись мы с фестиваля довольные. Мы укрепили дружбу с Вилли, которого я уже иначе, чем Вилличка не называл. Не от панибратства, нет, а от доброго чувства общения с хорошим человеком. Он много рассказывал про то, как снимал обложки для Аквариума, с которым был очень дружен, причём рассказывал именно техническую сторону дела - плёнки, выдержки, чем подсвечивал, как снимал — очень познавательно, ведь я и сам на весьма любительском уровне фотографировал на плёнку и снимал видео. Про дружбу с Майком Науменко из группы «Зоопарк» рассказывал и, конечно, я не мог не расспросить его про Цоя. Ведь лишь благодаря ему я в 19 лет взял в руки электрогитару и стал учиться играть, благодаря "КИНО" вся группа «Осы» теперь в Питере, Ленинграде, городе, где жил Виктор.
Ещё мы познакомились с разными группами, что выступали по городу, показали себя и в дальнейшем нас начали звать разделить с ними сцену по разным небольшим клубам. Оля и Саша Карпищев исчезли так же, как и появились. Хоть Оля и была очень хорошей скрипачкой, но мы с Борей даже не обсуждали её участие в группе — нам хватало одного Жени, ну а девушка в группе, сами понимаете, лишние хлопоты. Уже позже, через год примерно, я узнал, кто такая была наша Ольга. Прочитал в газете, в разделе "Проишествия".
"В электричке была совершена кража. Ольга Козина, музыкант, ехала в электричке и заснула. Злоумышленники украли у неё дорогую скрипку, полученную в качестве главного приза на одном из международных музыкальных фестивалей"
Ничего себе! Вот почему она так легко с нами играла!
Наступил август. Алиса устроилась работать к нам в мастерскую Игоря. В один из дней я принёс видеокамеру и мы сняли минутную короткометражку "Бред". В ролях - Женя и я, оператор - Алиса. Сюжет ни о чём, мы с Жекой попеременно превращаемся друг в друга, а потом с разбега проходим сквозь стену, чтобы через 5 секунд выскочить обратно из двери. Всё чисто на монтаже было завязано. Пока работаешь рядом, какие только идеи в голову не приходят!
Как-то мы пошли на репетицию, а я уже упоминал, что наша точка была на первом этаже, под мастерской, и там же на первом была парикмахерская. У нас был общий коридор, куда выходили и парикмахерши, кто покурить, кто в туалет, а кто размяться и покрутить хула-хуп, алюминиевый обруч, который у них стоял в коридоре, приставленный к стене. Мы тоже не проходили мимо него, но тёток это бесило, когда мы брали их имущество. И вот стоим мы кучкой, Жека берёт обруч и начинает крутить на талии. Потом беру я, кручу, а он с грохотом падает на кафельный пол. Я быстро переступаю через него, поднимаю и вкладываю в руки Боре. Тот на автомате берёт его и тут с той стороны чуть ли не пинком распахивается дверь парикмахерской.
— Иштван, сука! Она же меня чуть не убила! — Вопил Боря в репетиционной, пока наши всё ещё продолжали хохотать. — Ладно, я это тебе припомню!
Лето прошло, снова осень. Буквально в первых числах сентября Женя вдруг объявил о своём уходе из группы. Это был очень сильный удар по "Осам", по сути, вводящий группу в анабиоз. Играть без соло-гитариста мы уже не хотели, без Жеки будто исчезал воздух, будто краски становились тусклее. Я не знаю, куда исчез Женя, по-моему, он даже из мастерской тогда ушёл. Игорь сильно обозлился, что Жека свалил по-английски, не предупредив.
А мы четверо - Боря, Костя, Алиса и я по-прежнему работали в мастерской и тут в один из дней Боря поворачивается ко мне и говорит:
— Слушай, ты же хорошо в компьютерах разбираешься?
— Ну, более-менее. Смотря в чём конкретно.
— Да в программах музыкальных. В общем, там Задерий что-то записывет и ему помощь нужна и я сразу про тебя подумал.
— Задерий?! — Я всем корпусом развернулся к другу. — Конечно, да!
Тем же вечером мы поехали на Спортивную в дом на углу Ждановской набережной и Малого Петроградской стороны.
На звонок открыла невысокая беловолосая девушка.
— О, Боря! Заходите.
— Привет, Айгуль. Айгуль, это Иштван, Иштван, это Айгуль.
Мы вошли в большую коммуналку и повернули по коридору направо. Высокая двустворчатая дверь, заходим в большую, метров 30 комнату с эркером и шикарным видом на Петровский стадион, на Тучков мост. В комнате несколько человек, накурено. В углу комнаты у эркера низкий большой круглый стол, вокруг стоят низкие кресла, на столе стаканы, пепельница, вазочка с печенюшками. Присутствующие поворачиваются в нашу сторону, здороваемся и я сразу вижу знакомое лицо.
— О, Боря! — Задерий собственной персоной. Он подходит к нам, пожимаем руки.
— Святослав.
— Иштван.
— Слав, ты искал человека, который в компьютерах разбирается. Вот, Иштван.
— Иштван… Венгр что ли?
И Слава подводит меня к компьютеру. Конечно же, я знал, кто такой Святослав Задерий. Отец-основатель группы "Алиса", куда он потом пригласил Кинчева, а тот, спустя какое-то время выставил Славу за борт его же детища. Потом Задерий соберёт новую группу под названием "Нате!", что можно прочитать и по-английски и тогда получится "Ненавидеть!" Я никогда не был любителем ни первой, ни второй, так, нравились пара песен у "Алисы", не более. "Нате!" вообще не слушал никогда. Но всех основных героев Ленинградского рока я знал в лицо. Спасибо тому же Вилличке за это.
Боря познакомился со Славой ещё в Уфе, я уже рассказывал эту историю. И вот пока Слава крутился в Уфе, он решил время не терять и собрал там местных музыкантов в группу "Героям слава!", среди которых были и наши Боря с Женей.
А сейчас задача была такая: Святослав решил записать альбом-трибьют песен его друга Саши Башлачёва. Почти все треки были записаны, но нужно было свести всё воедино, сделать мастеринг, что-то дописать, что-то переписать. У Славы был некий звукач Паша, который всё это делал, но сейчас слился в неизвестном направлении, а сам Слава умел только поставить проект на воспроизведение. Задачу усложняло то, что работа велась в незнакомом мне Stainberg Cubase, в то время как я всё делал в CakeWalk. О чём я и сообщил Славе и предложил перевести проект в знакомую мне среду.
— Если так тебе будет проще — давай!
Я попытался дома перевести один из проектов из Кубейса в Кейкволк, но терялись какие-то настройки, нужно было подтягивать VST-плагины, в общем, возни было прилично. Ну и Кубейс всё же более профессиональная программа и я решил-таки перейти на новую платформу. Как оказалось, у Славы на компьютере была богатая коллекция дистрибутивов всяких программ по записи и обработке звука и я решил сделать иначе. Я приехал к Славе со стопкой чистых CD-дисков, переписал всё себе, а дома установил Кубейс и просто потренировался на этом материале работать с программой. Всё оказалось не так уж страшно — функции плюс-минус те же, просто реализованы чуть иначе и находятся в других местах, а принцип работы тот же. И работа началась! Правду говорят, что когда нужда заставит и шагаешь шире и бодрей.
Я стал каждый день приходить по вечерам к Славе с Айгуль. Они были страстные кофеманы и начиналось всё с чашки растворимого кофе.
Боря какое-то время тоже приходил, но не находил там себе дела. Мы со Славой по уши в компе, да и относился Слава к нему почему-то с большой иронией. Если Борис и приходил, то Слава его будто и не замечал. Ну, пришёл и пришёл, не выгонять же.
Вообще, Святослав был очень гостеприимным человеком. Мы сидели за столиком, Слава вечно что-то рассказывал, какие-то истории. Он был очень увлекательным рассказчиком! С лёгким ироничным прищуром, с таким чёртиком в голосе, много поведал интересного, попутно метко цитируя фразы из фильмов или художественных произведений. Меня всегда поражала многогранность ленинградских интеллигентов. Я очень люблю радио, но не музыкальное, а где что-то рассказывают. И мне попадались такие люди, что я готов был слушать их бесконечно. И Слава был одним из таких людей. Конечно же, я расспрашивал его про "КИНО" и Задерий рассказал историю, как он работал в той же котельной, что и Цой. Кстати, до той бывшей котельной под названием "Камчатка" тут было пять минут пешком.
— У Цоя дежурство было перед моим. Когда я приходил его сменять, то в котельной всегда было чисто, подметено, шлак убран и два ведра полных угля стоят перед топкой, чтобы следующий после него мог спокойно прийти, отдохнуть, подкинуть уголь в топку и только потом выйти во двор набрать угля. Кореец!
Второй случай.
— "КИНО" были всегда модниками, длинные пальто у всех, шарфы, а "Алиса" мы были такие, жёсткие. Было прослушивание программы перед каким-то фестивалем. "КИНО" на сцене, пальтишки свои на кресла повесили в зрительном зале. А мы сидим в зале, смотрим. Они доигрывают, а мы через спинки кресел, прямо по их пальто и на сцену!
Вот негодники! Допиваем кофе, Слава встаёт с кресла и мы идём за компьютер. Слава делился своими мыслями, моя задача была их осуществить чисто технически. Концепция альбома была такая. Несколько сессионных музыкантов записали весь инструментал, а вокалист в каждой песне был разный. В одной спела Айгуль, в другой гитарист "Чижа" Миша Владимиров, в третьей спел сам Задерий, дальше Кинчев. Это из известных мне людей. Было ещё 2-3 человека, так или иначе имевших отношение к СашБашу, но я их не знал.
У Славы каждый раз были новые идеи и у каждой песни было по 10 версий. В моё отсутствие Слава слушал их, потом я мог перенести интересную с его точки зрения дорожку в другую версию этой же песни, что-то подкручивали, подстраивали. Бывало, что он брал в руки бас и пытался что-то переиграть.
— Ну вот не так это надо было сыграть! Я же бас-гитарист. Кстати, ты же тоже басист. Давай-ка попробуй что-то другое сыграть.
Дом у Задерия очень редко бывал пустым. Часто к нему приходили какие-то гости, Слава ставил чайник, всё вставало на паузу, опять кофе и сигареты. Мне было там интересно и я с удовольствием каждый день после работы у Игоря приезжал на Петроградку.
Осень пришла к своей середине. Что-то стало происходить между Борей и Костей. Всё чаще Бо наезжал на нашего барабанщика, причём все причины были чисто бытового-рабочего характера. В какой-то момент Борино неприятие достигло такого уровня, что в один момент, когда Кости не было рядом он заявил:
— Иштван. Я уже не могу. Надо решать вопрос.
— Какой?
— Костя. Я уже не могу с ним общаться, он меня достал.
Это было довольно странно. Костя сама мягкость и покладистость. Да, у него свои тараканы, которые, честно говоря, и меня подбешивали иной раз, но у кого нет тараканов в голове? У меня тоже есть. И я как-то умудрялся обойти острые углы в общении с Костей.
— Борь, да забей. Ну не общайся с ним по работе. Группа-то тут при чём?
— Да не могу я уже, бесит! В общем, или он уходит из группы или я.
Это был такой аргумент, который я не мог игнорировать. Я знал, когда Бо говорит серьёзно, а когда можно махнуть рукой. Выбор был непростой, у нас и так не было соло-гитариста, а тут ещё и барабанщика уволить? Но Боря был непреклонен. Развалить группу совсем в мои планы не входило и из двух зол я выбрал наименьшее. Я уже не помню, кто из нас донёс до него это решение. Мы продолжали работать вместе в мастерской, но отношения ребят так и не налаживались.
А у Игоря начались серьёзные проблемы в мастерне. Виной всему был сильный запах лака. Причём касалось это не сколько нашего здоровья, сколько того, что находилось за нашими стенами. А за ними был местный клуб, с блэкджеком и шлюхами, где хозяева были какие-то нежные ребята, почему-то не выносившие запах лака. Ребята ездили на зелёном Гелике и были довольно нервные. Как-то они, в довольно вежливой форме посоветовали Игорю что-то сделать с вонью и тот приехал с большим мотком толстого полиэтилена, монтажной пеной, степлером со скобами и мы начали вести работы по затыканию всех щелей, общей вентиляции, непонятных дверей, ведущих не знамо куда и никогда не открывавшихся. Целый день мы пенили, пристреливали полиэтилен. Двери мастерской все плотно закрывали, когда работали. Помогло не на долго.
После новогодних праздников, когда мы вышли на работу и отработали недельку, пришёл Игорь, мрачный, как туча. Если отбросить все непечатные слова, извергнутые им, то осталось лишь «...если будет вонять...» и «...заварим дверь вместе с вами на...». Дверь в мастерскую у нас была железная. Убить не грозились уже хорошо, но и дальнейшие перспективы были так себе. Мы сидели тихонько - Игорь, Боря и я и размышляли о бренном.
— Я знаю, что нужно сделать! — Я повернулся к Игорю. — Нужно купить фанеру, мощный вентилятор для вытяжки. Я сделаю вытяжной шкаф, как на производствах. Будет выкидывать вонь за окно.
— Так у нас есть вентиляция, толку от неё никакого. — Игорь поднял взор к потолку. Глаза его источали глубокую тоску.
— Она слабая — раз, и она неправильно работает. — Я посмотрел туда же, куда и Игорь. — Смотри, она выкачивает воздух из всей мастерской, а производительность маленькая. А это будет шкаф. И вся работа с лаком будет происходить в этом шкафу.
— Не понял. — Игорь был далёк от техники.
— Давай нарисую. — Я взял карандаш и быстро набросал эскиз обычного вытяжного шкафа. Я работал на серьёзных производствах и всякого такого насмотрелся вдоволь.
— Хм… Ладно. И не будет вонять?
— Не должно.
— А когда мы отлакируем один слой, нам же в сторону нужно будет отвесить, чтобы слой подсох, то есть вынести из шкафа наружу и снова будет вонять. Мы же не будем по одной палке в день обливать. Не, не годится.
Я задумался. А что, если совместить вытяжку с сушилкой? Просидев полдня с карандашом и листами бумаги я набросал концепцию будущего аппарата.
— Игорь, нужно будет купить велосипедные звездочки, передние, большие, четыре… нет, пять штук. Велосипедные цепи… не знаю пока сколько. Болты всякие, потом моторчик от автомобильного стеклоочистителя. Я сделаю механизм, который будет переставлять палки внутри шкафа. Увеличим его в высоту, под потолок, там поместится сразу несколько палок и они будут крутиться по кругу, как на конвейере. Облил палку лаком, она перестала капать, перематываем на следующую и обливаем её, затем следующую, следующую. К тому времени, когда круг замкнётся, первая облитая уже подсохнет для нанесения второго слоя. И всё будет происходить внутри шкафа!
В наступившей тишине Игорь смотрел на меня не моргая своими большими глазами. Я не понимал, как на кого он смотрит, как на идиота или…
— И ты сможешь ЭТО построить?! — Из его возгласа я понял, что описанный мною механизм по сложности для него равнялся примерно космическому аппарату.
— Ну… да.
Я не знаю, как Игорь поверил в меня. Видимо, отчаянное положение заставило его схватиться за соломинку. Мы поехали с ним на рынок Юнона, который был совсем недалеко от нас, закупались необходимым. Я разложил на столе купленное, что-то пришлось переделывать под наши нужды, что-то докупать. Примерно через две недели, к началу февраля 2007 года, с Бориной помощью, шкаф был собран. Велосипедные цепи, моторчик от дворников «Волги», 8 палок бегают по кругу, и управляется всё это кнопкой стеклоподъёмника от восьмого семейства ВАЗ. Можно крутить в одну сторону, можно в другую. Венчает всё мощная промышленная вытяжка, выбрасывающая воздух сразу на улицу. Игорь включил вентиляцию и закурил, сев за стол. Я стоял рядом.
— Ну как? — Игорь смотрел, как дым засасывается в шкаф.
— Я вообще не чувствую, что кто-то курит.
Зарядили шкаф яйцами, начали лакировать. Игорь стоял рядом, смотрел и на его лице сияла улыбка Чеширского кота.
— Делаем ещё один!
В итоге мы с Борькой построили ещё три вытяжки, доведя общее количество до четырёх. Работать стало гораздо приятнее, мы уже не задыхались от испарений лака, они просто исчезли, маски были не нужны, бандиты за стенкой успокоились, а Игорь сказал потом, много лет спустя, что тогда я просто спас его бизнес. Отношения начальник-подчинённый ушли бесповоротно, мы просто стали хорошими приятелями. Даже сейчас, спустя уже 17 (!) лет с тех дней, мы не потеряли контакт, и бывает, что помогаем друг другу до сих пор. Шкафы, кстати, работают по сей день, хоть и потеряли былой вид с годами, да и мастерская поменяла уже четыре адреса. Каждый раз я приезжал и разбирал эти шкафы для перевозки и собирал их на новом месте. Иногда я приезжаю что-то там подкрутить, подрегулировать, подтянуть и смазать, но ни один узел за 17 лет не вышел из строя! "К" - какчество!
А группа впала в кому. Барабанщика не было, гитариста тоже. И что нам делать дальше мы не знали.