У группы "Осы" до сих пор не было барабанщика.
Правда, Боря нашёл одного, который жил где-то на Мужества и у него дома стояла электронная установка. Он пригласил нас к себе, мы позвали Жеку, который к тому времени снова объявился на нашем горизонте, взяли гитарки и поехали. Встретились в метро, кое-как залезли в переполненный вагон. Мы с Борькой в одну дверь, Евгений Ильдарыч в другую. Двери закрылись, секундная тишина перед тем, как поезд тронется и тут голос Бори на весь вагон:
— Женя-а! Жень?! Ты зашёл?!
Женька потом рассказывал: "Это было такое недоумение некое, потому что я был смущён этим и я не думал что-то отвечать, потому что ну как, такое, ха-ха-ха! Это было очень смешно, я стоял и ржал, но потом, спустя какое-то время я понял, что нужно было ответить. Нужно было сказать - нет! Ха-ха-ха!"
Стоим с Бо в вагоне, обнимаем гитарки. Напротив сидит девушка, на голове наушники, на нас поглядывает.
- Поехали с нами! Мы на репетицию! - Начал Боря.
- Что слушаешь? - Продолжаю я.
- "Пилот"! - Сообщает девушка.
- Мы лучше! - Утверждаю я.
Смеёмся, выходим на нужной нам станции. Из соседней двери выходит Евгений Ильдарыч со своей "Aria II" в чехле. Поезд уезжает, увозя пассажиров и "пилотессу". Нашли нужный дом. Комната, в ней установка, комбики. Познакомились, подключились, поиграли. Не то. Нет химии. Бывает так, что видишь человека, пообщаешься с ним минуту и уже чувствуешь, что свой в доску, а тут не срослось. Играет не так, явно слабее, чем нам нужно, а ведь от барабанщика зависит очень многое в группе! Мы продолжили поиски, а пока выступали дуэтом с Борей по маленьким клубам, иногда подтягивая Женю.
В поисках барабанщика мы с Борей наткнулись на сайт Musicforums, где можно было разместить объявление о поиске музыканта или наоборот, группы. Разместили там объявление и наткнулись на подфорум Питер-тусовка, где общались музыканты и причастные. Атмосфера там была, хм... Общепринятым был "албанскей езыг", подколы, шуточки про алкоголь, там были свои завсегдатаи, но - затягивало и мы сидели там и общались с народом. В те февральские дни я наткнулся там же на какого-то японца по имени Танака, который возил из Японии в Россию гитары и подумал, что давно хотел себе найти один инструмент, звук которого мне очень нравился. Знать бы, как он называется...
Я уже рассказывал в предыдущих главах, каким образом стал бас-гитаристом, но тем, кто подзабыл, напомню коротенько — это важно для понимания моих дальнейших действий.
1987 год, я слушаю на проигрывателе миньон группы "КИНО", альбом "Ночь". Играть ни на чём не умею, но слушать музыку люблю. И вот на этой самой пластинке я слышу какой-то удивительный звук, будто поёт какой-то инструмент. На трубу не похоже, про бас-гитару знал весьма смутно, но тут звук какой-то другой, плавный, тягучий, до мурашек просто. Потом уже, спустя несколько лет, узнал, прочитал, что это безладовый бас был у Титова, басиста "КИНО". И вот этот звук для меня был эталоном того, как должен звучать МОЙ бас. И вот сейчас, в феврале 2007 года я решил узнать, а что же это был за бас такой?
Интернет ответа не дал. Не было тогда в нём такой информации. Зато нашёл на Musicforums ветку, где шло обсуждение именно этой титовской басухи. И люди искали именно то, как называется этот инструмент. Предположения были разные, люди спорили, рассматривали мутные снимки, пытаясь разглядеть надпись на головке грифа, ветка на несколько страниц была, но к единому мнению так и не пришли. И тут я вспомнил про своего хорошего знакомого — Вилличку Усова! Он же делал обложки для "Аквариума", в котором играл Титов параллельно с "КИНО". Звоню.
— Вилличка, здравствуй, дорогой! Я к тебе вот с чем звоню-то… Ты не помнишь, какой бас был у Тита? Белый, безладовый?
— Слушай, нет, не вспомню. Это надо у него самого спросить. Но он сейчас в Лондоне живёт, давно уже.
— А… телефон его можешь найти? Я себе такой бас ищу.
— Посмотрю сейчас. Я тебе перезвоню.
Я сижу на кухне и грызу от волнения ногти. Мобилка зазвенела вызовом, хватаю трубку.
— Алло!
— Пиши. — И Вилли диктует мне номер, который я записываю на какой-то газете. Он ещё что-то сказал, но от волнения я пропустил мимо ушей — сейчас я позвоню чуваку, из-за которого я подсел на бас-гитару! Саше Титову! Из "КИНО"!
Благодарю Вилли и набираю заветный номер. Странно — номер местный, городской. Может, Титов в Питер приехал?
— Кхм-кхм… — Откашлялся. На том конце взяли трубку.
— Алло? — Высокий голос.
— Александр? Здравствуйте!
— Здравствуйте. Я не Александр, вы ошиблись. — Немного подождали и положили трубку.
Я перепроверяю номер, набираю снова. Может, ошибка какая-то была?
— Алло? — Тот же голос.
— Александр? Могу я Александра услышать?
— Я не Александр! — Голос и так высокий, стал чуть ли не писклявым. — Меня Сева зовут, здесь нет никакого Александра!
— Извините, я Титова ищу. Мне этот номер дал Вилли, Усов…
— Вилли? Титова? Саша в Лондоне живёт…
— Я знаю, но он мне этот телефон дал.
— Вилли дал? — Голос стал спокойнее. — Подождите, я сейчас посмотрю, у меня есть лондонский номер Саши.
Пока мой визави искал номер, до меня дошло, что это за Сева. Гаккель! Виолончелист золотого состава группы "Аквариум"!
— Записывайте. — И я пишу на той же газетке новый набор цифр. — Это его домашний.
— Спасибо большое, Сева! — Говорю я, улыбаясь.
— Привет ему от меня передавайте!
И я набираю заветные цифры.
— Hello? — Мелодичный женский голос. От неожиданности я лишился дара речи. Ну а чего ты хотел, Иштван? Ты ж в Англию звонишь!
— З… здравствуйте. Я могу Александра услышать? — Я не был готов к общению на английском.
— О! Здравствуйте! — Там тоже не ожидали услышать русскую речь. — А его пока нет дома, перезвоните через час, он должен будет уже прийти.
— Спасибо.
— А вы откуда звоните?
— Из Питера.
— О! Перезвоните через час.
Через час я перезвонил и трубку взял Сам.
Он был удивлён моим звонком и тем, зачем я позвонил, но очень любезно рассказал мне всю историю этой легендарной бас-гитары. Да, именно так — Легендарной! Вряд ли я ошибусь, если скажу, что в советском роке есть две легендарные гитары, которые знает (хотя бы внешне) каждый КИНОман. Это белая Yamaha SG200 Юрия Каспаряна и искомый мной жемчужно-белый бас Ibanez Musician PW940 Саши Титова.
Мы проговорили 20 минут. В конце разговора я упомянул о том форуме, где идёт спор о его бас-гитаре.
— Знаете, есть даже целый чат, где люди ищут, какая модель баса у Титова.
— Меня ещё помнят? — Александр был искренне удивлён, я услышал это по голосу.
— Да, конечно. "КИНО" до сих пор культовая группа.
— Хм… Очень интересно!
Саша мне рассказал всё — где купил, как привезли бас, про струны. И что этот самый бас до сих пор в строю и находится в его руках!
Некоторое время спустя Титов стал выкладывать в Ютубе свои КИНОшные партии бас-гитары, а ещё через какое-то время появится в России, чтобы встретиться с ребятами из "КИНО". Сейчас Титов выступает в составе группы, "КИНО" даёт концерты, а я… Я думаю, что, может быть, не позвони я ему тогда, может и не было бы этого всего? Наверняка это не так, но мне приятно так думать.
Теперь я знал марку этого баса и стал искать его. Он оказался дорогим и коллекционным. Я искал именно 1982 года и никакого иного, потому что знал звук этого инструмента именно этого года. В разное время у него была немного разная комплектация и я боялся, что это отразится на звуке. Но — будучи благодарным Титову за то, что он привязал меня к бас-гитаре, я не хотел его копировать и искал этот бас в другом цвете, мне он нравился больше, чем титовский, полюбуйтесь!
Я написал Танаке, что хочу найти строго определённый инструмент, только этой расцветки и только 1982 года с оригинальными датчиками в идеальном состоянии. Говорил Танака по-русски он очень интересно — как известно у японцев нет буквы "л" в нашем понимании и часто они заменяют её буквой "р".
— Танака-сан, меня интересует этот бас, возможно ли его привезти и в какие деньги это может встать?
— MC940, eта топовой модери y IBANEZ. И фритлесс. [безладовый] Стинг играр на МС940. Из-за табó, ситó корекционер в мире, МС940 осинь дóрага. В Москбе 1200-1500 дораров тосина будет. Зато торика на хоросии састаянии, из-за табó, ситó цена. (дословная речь, сохранилась)
Но время шло, а найти бас в идеальном состоянии никак не удавалось, ни в России, ни в Японии. Пока шли поиски, я готовил себя к переходу на безладовый инструмент. Посмотрите на фото — абсолютно чёрный гриф, нет ладов и привычных больших точек-маркеров, облегчающих ориентировку при игре, лишь крохотные точки на месте ладов.
Высота звука зависит от того, куда поставишь палец, как на скрипке или контрабасе — пара миллиметров в сторону и ты начнёшь лажать, выдавая звук не настроенного инструмента. Нужен очень хороший слух, координация. Чтобы облегчить себе переход на новый принцип игры, я заклеил гриф своего Jazz Bass чёрной изолентой по всем ладам, чтобы хотя бы скрыть маркеры, учиться играть не ориентируясь на них, а чувствовать гриф. Сначала было сложно, я попадал не на тот лад, потом стало получаться всё лучше и лучше.
Чтобы хоть как-то двигаться дальше, мы придумали с Борей проект "Ысо" - тёмную сторону группы "Осы". Мы построили в нашей репетиционной аппаратную комнату, для чего пригодилась то крохотное 2х1 метр помещение внутри нашей кандейки. Мы сколотили стол на всю ширину аппаратной, Боря притащил свой компьютер с монитором и мы начали экспериментировать.
Боря всегда много чего писал, в смысле текстов песен и стихов. В тетрадках, на отдельных листочках, на клочках бумаги и даже на корпусе наших шкафов-вытяжек - когда в голову приходят строчки, бывает, что некогда что-то искать и в ход идёт любая возможность.
Чаще всего это были четверостишия, которые Боря надеялся впоследствии превратить в полноценный текст песни, а были и просто "несуразицы". Вот выбирая из таких коротких стишков мы и хотели сделать программу-альбом.
Мы пошли по грибочки
Мы пошли по грибочки
Мы пошли по грибочки
Мы пошли - по ГРИБЫ!
и припев:
Мы - грибы-хреновики!
Мы присочинили к этому музыку, причём делая упор на несвойственные нам ритмы и клавишные инструменты. Мне же очень нравилась его романтическая:
Я преклоняюсь пред тобой
Снимаю шляпу пред тобой
И значит я навеки твой
Я ясно вижу сквозь очки
Как будем мы с тобой близки
Ты постираешь мне носки.
Однако, дело не пошло. Боре и мне не понравилась несерьёзность материала, баловство это было, а хотелось чего-то добротного. Ещё мы подсели с ним на фильмы Кустурицы и нам понравилась заводная балканская музыка. Настолько, что мы попытались сделать что-то похожее, но очень быстро поняли, что не фига мы не балканские цыгане и у нас такое не получится.
В заветной Бориной тетрадке нашлись песни, которые были отложены на потом. Таковых накопилась чёртова дюжина - чем не новая программа? И мы засели за их запись. Цветок, До свиданья, Это могло случиться, Как ты, Когда, Лето, Наступила осень, Не торопись, Осень, Река без моста, Сердце, Вы, Женщина. Это были иные по настроению песни, чем то, что мы играли до этого. Сейчас, вспоминая ту пору и наблюдая это как бы со стороны, могу сравнить эти записи с творчеством Павла Кашина. Забавно вообще всё получалось. У нас с Борькой были довольно разные музыкальные вкусы, местами схожие, но чаще - наоборот. Например, он почти не слушал западную музыку.
- Да там непонятно, что поют. - Говорил он.
Для него слово всегда было важно, но назвать его бардом для песен у костра у меня бы язык не повернулся. Умел он сочетать слово и музыку, чем мне очень сильно импонировал. Да я бы и не стал играть в группе, которая "возьмёмся за руки, друзья".
Обложи меня снегом
Ты не знаешь как больно смотреть
Как рождается небо
Это солнце похоже на смерть
Оно шепчет мне тихо и вгрызается в тело мое
Обложи меня снегом положи на меня тонкий лёд
У меня нету пальцев
У меня нету глаз нету рук
Я цветок под асфальтом
Я от жажды и боли умру
Обложи меня снегом я прорвусь сквозь асфальт впереди
Но увижу ль я небо или только колеса в пыли?
Ему нравились "Н.О.М.", "Игры", "АукцЫон", "Океан Эльзы". Я слушал "КИНО", Сплин, "Воплi Biдоплясова" - украинський музичний гурт, благодаря кому неплохо выучил мову, но помимо этого я слушал и западников - "Dire Straits", "The Cure", "Nirvana", подсаживая Борю. На работе мы вместе слушали, кто что приносил, постоянно было включено радио "Максимум", где мы слушали утреннее шоу Бачинского и Стиллавина и ржали с их шуток.
Поэтому и музыка у нас получалась своя - Боря приносил текст с гармонией, написанные под влиянием своих вкусов, а я раскрашивал это другими красками, опираясь на свою "наслушку". У нас уже был выработан алгоритм совместной работы и начиналось всё всегда с рабочей записи. Я записывал Борю на три дорожки. Первая - примитивные ударные, без тарелок, без брейков, просто что-то, задающее ритм. Вторая дорожка - гитара и последняя - вокал. В таком виде я мог отключить, скажем, вокал Бориса, чтобы не слушать 50 раз подряд какую-нибудь строчку, пока придумываю басовую партию. Я сочинял не знаниями, у меня их и не было. Я играл по кругу какой-то кусок, параллельно наигрывая басовый ход, переставляя ноты, прислушиваясь, пока не нащупаю что-то интересное. И уже только после того, как всё сложилось, я записывал бас, чтобы послушать всё целиком со стороны. Если меня всё устраивало, я показывал готовый результат Боре и если он одобрял (а на моей памяти он ни разу не зарубил), то мы играли новую песню остальным нашим музыкантам. Только вот теперь показывать результаты было некому.
В итоге из 13 песен в наш концертный список добавилось всего три - настолько мы были требовательны к собственному материалу. Борис был несогласен со мной по поводу одной песни, но негласный договор играть лишь то, что одобрили оба был нерушим. Мне она показалась излишне лирическо-страдальческой по тексту и ассоциировалась у меня с "ах, какая женщина", которая меня бесила неимоверно. Я такие песни называл "шарманкой" - для их исполнения надо стоять в обносках, крутить шарманку и петь жалобными голосами неудачников. "Мне б такую", блин. Иди и возьми, нытик.
У Задерия дела с трибьютом тоже шли не очень. Похоже Слава сам не очень понимал, что и как должно получиться в итоге. Зато к нему стали приходить новые для меня люди и зазвучало слово "Ленинградский рок-клуб".
Как-то открылась дверь и на пороге появился сначала человек, похожий на индейца и второй, которого я сразу же узнал, несмотря на прошедшие годы.
— Привет, Андрей. Привет, Коля. — Поздоровался с ними Слава. — Иштван, знакомься. Это Андрей Антонов и Коля Михайлов. Мы будем возрождать Ленинградский Рок-клуб.
Комната в комммуналке Славы Задерия плавно стала не только студией, но и штаб-квартирой возрождающегося Ленинградского рок-клуба. Поскольку я трудился у Славы над мастерингом трибьюта СашБаша (рок-барда Александра Башлачёва — близкого друга Задерия), то сидя в прокуренной комнате за компьютером, прекрасно слышал, а порой и участвовал в беседах.
Коля Михайлов это президент Ленинградского рок-клуба, второй и последний в его истории. Андрей Антонов носился со своей идеей — сделать что-то похожее на ЛРК, для чего даже учредил организацию под названием "Музыка XXI". Слава выслушал его, понял, что это сильно похоже на ЛенРокКлуб и позвал Михайлова. В итоге решено было объединить усилия и создать (возродить) клуб. С Андреем Антоновым у нас сразу сложились уважительные, доверительные и весьма приятельские отношения. Тонкий, интеллигентный, но вместе с тем пробивной и целеустремлённый человек с непременной Беломориной в зубах. Из всего табакосодержащего он предпочитал именно Беломор.
Писались письма в Администрацию Санкт-Петербурга, в администрации Петроградского и других районов, Слава копался в своей большой записной книжке, в одной руке держа сигарету, а пальцем другой водя по строчкам в поисках телефонов "нужных людей". А я продолжал работать у Игоря в мастерской, мчась после к Задерию и уже заполночь приезжал домой, торопясь на последний поезд метро.
К концу марта на Мюзикфоруме сложилась своя онлайн тусовка и я решил, что нужно устроить какую-нибудь совместную акцию. Например, устроить 1 апреля открытие велосезона, прокатившись толпой по весеннему Петербургу. На клич откликнулось человек 30, на Сенную площадь приехала едва ли треть от вписавшихся. Мы с Борькой встречали приехавших и когда поняли, что более ждать уже нечего, то выдвинулись к Дворцовой площади.
Среди приехавших на великах была одна девчонка на роликовых коньках. Саша, естественно не успевала за нами, хоть мы и ехали неспеша, поэтому прицепилась ко мне на буксир и я провозил её весь маршрут. Эта акция была единственной, с тех пор мы больше ни с кем с Мюзикфорума не пересекались, кроме Саши, она несколько раз приходила к нам на концерты, а потом тоже исчезла.
А выступали мы, порой, в весьма интересных местах. Каким-то образом Боря нарыл нам выступление в... книжном магазине. На площади Восстания у нас есть такой большой сетевой книжный магазин, в котором есть небольшая сцена, на которой часто проходят какие-то мероприятия. Кто-то стихи читает, кто-то что-то рассказывает, а тут пригласили нас поиграть песни. Для этого Боря наступил себе на горло и сказал:
- Ладно, позови Костю выступить. Жалко терять выступление.
Я сообщил нашему бывшему барабанщику про возможность с нами выступить. Костя очень обрадовался, едва не полез обниматься от нахлынувших чувств! Мы вылезли на крохотную сценку, где можно было разойтись только бочком и у нас с Борей родилась мысль.
- Давай на "Танце" во время Женькиного соло поменяемся местами и потом обратно, только давай в такт раскачиваться, как матрёшки.
И когда началось Жекино соло, мы с Бо переглянулись и пошли бочком, как крабы. Публика радостно загудела! Блин, так просто?!
Пришёл июль, а мы помнили, что в конце месяца будет фестиваль "Лампушка". В прошлом году мы там неплохо заявили о себе, плюс сам фестиваль, жизнь три дня на свежем воздухе в лесу в палатке - красота! Решили, что поедем и в этом. Я позвал Бориса к себе домой, чтобы от меня уже в пятницу утром ехать на станцию. Сели на велосипеды и после работы рванули ко мне. Я всегда ездил по проезжей части, а Боря по тротуарам. Нам нужно было ехать через весь город и я сказал ему:
- Поедем по проезжей части. Езжай за мной след в след, колесо в колесо.
И мы поехали ко мне на Пионерскую. Я ехал так, как мне было привычно, быстро, оценивая ситуацию впереди и меняя ряды движения, проскакивая по узким щелям междурядий, часто ехал в хвосте какого-нибудь авто...
- Иштван! Иштван! Давай остановимся! - Крикнул Боря на углу Шкапина и Обводного канала.
Мы свернули на тротуар и остановились. Боря был взлохмачен, потен и напуган.
- Иштван, я так не могу! Страшно! Ладно, когда они стоят в пробке, но когда мы едем, а они тоже начинают ехать, это капец!
Оставшиеся полпути мы ехали или по тротуарам или по самому краешку правой полосы. На следующее утро, нагруженные походным барахлом, на метро добрались до ближайшей станции электрички и поехали на фестиваль. Я накануне позвонил Вилличке и спросил, поедет ли он и занимать ли ему место под палатку.
Всё было, как в прошлом году, включая появившегося на нашей полянке Володю Козлова. На этот раз он не обременил себя ничем, кроме ложки, засунутой в голенище сапога! Даже палатку не взял. Он учёл прошлогодний опыт и понял, что на Лампушке умереть от сырости, голода и холода не дадут. Даже от сухой глотки спасут, чего ж с собой возить лишнее?
Вилли поставил палатку на занятое для него место и мы провели много времени, общаясь. Выступать в этом году мы не планировали, уже не помню по какой причине. Просто наслаждались природой, общением с людьми, музыкой.
На следующее утро я встретил Вилли, чем-то озадаченного. Он поводил глазами по нашей поляне, потом куда-то ушёл. Мы что-то готовили на костре, когда к нам подошёл какой-то человек.
— Скажите, а где найти Вилли Усова?
— Вот его палатка, а сам он бродит где-то. Что-то передать?
Человек протянул нам фотоаппарат.
— Вот, Вилли вчера сидел у нашего костра и забыл.
— А, так положите его к нему в палатку, а мы скажем, что он нашёлся. Как вас зовут, чтобы было кого адресно благодарить?
— Лёша.
— Спасибо, Лёша, большое! Вилли будет очень рад!
Через какое-то время пришёл Вилли.
— Эх… — Начал он.
— Вилличка, дорогой, открой палатку. Там твоя пропажа. — Я указал в сторону, куда ушёл Лёша. — Приходил человек, тебя спрашивал, камеру принёс. Лёша зовут.
— Вот спасибо! — Вилли просиял лицом и достал камеру. — Я помню, что где-то сидел, с какими-то ребятами, песни пели, а кто, где…
И снова исчез.
Помимо возрождения рок-клуба и записи трибьюта Слава решил воскресить свою группу "Нате!". Формально группа существовала, но весьма вяло, а тут Слава решил обновить состав. У него дома стали появляться разные музыканты, итогом чего собрался следующий коллектив: Задерий — вокал, Андрей Селюнин — клавиши, Василий Соколов — бас-гитара, Алексей Сафронов — гитара. С барабанщиками там была какая-то чехарда, то один приходил, то другой.
Прихожу в очередной раз к Славе и вижу нового человека и мало того — электронная установка стоит в комнате! Познакомились. Ренат Хайрулин, барабанщик.
"Если честно я уже не очень помню этого гитариста, по-моему его звали Паша, мы познакомились на репточке, недалеко от Казанского собора. Я там репал с ребятами, в перерыве вышел в холл и вот этот Паша сказал, что им срочно нужен барабанщик, скоро они должны выступить на открытой площадке в парке сыграть пару вещей ко дню смерти Башлачёва. Так я познакомился со всеми. Мы встретились в назначенное время возле метро "Площадь Александра Невского" и всей толпой (Задерий, его жена Айгуль, Вася басист, Паша) репали на площадке Ленфильма. Подготовили пару вещей для выступления, но концерт не состоялся — был сильный дождь. Задерий мне предложил записаться у него дома, так как я ему сказал, что у меня есть электронные барабаны, несколько раз я приезжал к нему, но не хрена так и не записали." — из воспоминаний Рената.
Я сразу сделал стойку — барабанщик?! Поболтали немного, закрепили знакомство. Не помню, сразу его позвал к нам попробоваться или нет, но уже спустя совсем небольшое время Ренат приехал к нам на точку и — у нас появился новый ударник!
Ренат играл ближе к джаз-року, что хорошо сочеталось с Женькиной манерой игры, который тоже тащил нас в эту сторону. Мы слегка изменили аранжировки и зазвучали совсем матёро. Правду говорят, хочешь что-то поменять в звучании группы, в стиле, поменяй барабанщика. Если Костя играл "интеллигентно", ровно во всём диапазоне, то Ренат где надо мог жёсткий рокешник задвинуть, а где надо — уйти в джазовые мелочи. То, что нужно "Осам"!
Потихоньку, но "Семь кругов беспокойного лада", как назвали альбом памяти СашБаша, стал вырисовываться. Цифра 7 в названии была неслучайна — песен было семь и как я уже упоминал главой ранее, в каждой был свой вокалист. Седьмая, заключительная песня была одной из самых сложных в техническом плане. Её построили на исполнении под акустику самого Саши Башлачёва, украсив её аранжировкой поверх. Пришлось подравнивать Сашу под четкий ритм, нарезая его вокал на куски, зачастую даже не по предложениям, а по словам, а в особо трудных случаях чуть ли не по слогам. А ведь одновременно ещё и его гитара звучит! В общем, времени на неё уходило много.
Другим сложным моментом было то, что я пришёл на проект, когда 90% дорожек было уже записано и в записи почти всех вокалов я находил брак. Был слышен явный "перегруз" на особо громких фрагментах. Сделать что-то с этим было очень сложно. Вся студия Святослава была очень простой. Обычный компьютер, с относительно неплохой звуковой картой, дешёвый маленький микшерный пульт и пара колонок среднего качества. Никакой внешней обработки, компрессоров, лимиттеров не было. Жилая комната, микрофон типа Shure-58, напрямую в пульт, а оттуда в звуковую карту. В таких условиях сделать качественную запись можно, в конце-концов группа "КИНО" в схожих обстоятельствах на квартире у своего барабанщика Гурьянова записала "Группу крови", один из самых знаковых альбомов советского рока. Но в данном случае при записи явно прошляпили перегруз по вокалу. Лишь Костя Кинчев, участвовавший в записи одной из песен, критическим взглядом окинул студию Славы и принёс ему уже готовый трек со своим голосом, записанный в профессиональной студии.
Слава очень хотел выпустить альбом, торопил меня и даже предложил вариант.
— Слушай, давай мы тебя устроим куда-нибудь на работу, где у тебя будет больше свободного времени? Ты же рок-н-ролльщик!
Что мне было интересно, ни Слава, ни Айгуль нигде не работали. Жили они очень скромно, а что у них было средством к существованию я не знал и не знаю до сих пор. По обрывкам каких-то фраз я понимал, что у четы Задерий были некие фанаты-спонсоры-друзья, которые им подкидывали скромные суммы на житьё-бытьё. Многочисленные гости тоже приходили не с пустыми руками, кто банку кофе принесёт, кто пару пачек сигарет, печеньки. Такая жизнь и считалась видимо "рок-н-ролльной". Я же был серьёзным человеком и, наверное, скучным. Дом-работа, гарантированная, пусть и небольшая заработная плата.
Расскажу об одном интересном персонаже, который часто бывал у Славы в гостях. Не знаю, чем он сейчас занимается, имени называть не буду, пусть будет условный Сеня. Сейчас вы поймёте, почему.
Человек, лет 45-50, длинноволосый, с худым острым лицом. Представился как поэт. Он приходил, сидел, слушал беседы, иногда вставлял пару реплик. Чем он занимается я выяснил в нашем с ним диалоге. Сидя за компьютером в наушниках, я видел, что Сеня подходит то к одному, то к другому, что-то спрашивает их и удручённо потом о чём-то думает. Я уже устал от наушников на голове, снял их и повернулся к нему. Он тотчас подскочил ко мне.
— Иштван, скажи, какого цвета у меня рубашка?
— Белая. — Я был слегка удивлён его вопросом.
— Чисто белая или оттенок есть?
Его рубашка имела очень тонкий, но явный розоватый отлив, о чём я ему и сообщил.
— Все так сказали. Какой кошмар… — Сеня был крайне печален. — Это моя любимая рубашка… Что обо мне думают пацаны? Я же в ней на разборки езжу…
Сеня молча вышел из дома.
— Слава? А про какие разборки Сеня тут говорил? Чем он так опечалился, рубашка как рубашка?
— Так Сеня же бандит, они район держат. А тут розовая рубашка.
— Бандит? Я думал — поэт.
— Одно другому не мешает. — Хитро прищурившись и выпустив клуб сигаретного дыма сказал Слава. — Ему тут предложили по-блату вступить в Члены Союза Писателей, а он сказал, что куда-либо вступать это западлó, мы кое-как его убедили, что имея на руках такое удостоверение ему же будет проще жить.
Вот как? Ничего себе. Нет, я, конечно, знал про то, что шоу-бизнес и бандиты очень близки, но не думал, что настолько. Впрочем, Сеня вскоре снова стал появляться в хорошем расположении духа и я ещё неоднократно имел честь общаться с этим… поэтом.
У Славы постоянно курили. И табачным дымом пропитано было всё. Приходя к нему, я всегда заваривал себе огромную кружку растворимого кофе и садился с ней за компьютер, плюс клубы сигаретного дыма, потом вторая кружка кофе, третья… Домой оттуда я уползал часто с головной болью. После того, как перестал ходить к Славе, я кофе не пил года три.
Продолжая тему торчания. Когда я в том или ином месте упоминал Задерия, то первой реакцией было — да он же алкоголик и буян! Да знаю я, знаю… Было такое в его жизни. И из "Алисы" его выперли не в последнюю очередь из-за алкоголя и "веществ". Но к тому моменту, когда я познакомился с ним, Слава завязал и завязал прочно. Я ни разу за те 2 года, что мы плотно с ним общались, не видел у них в доме какого-либо алкоголя на столе. Бывало, что к ним кто-то приходил и приносил с собой, для собственного потребления, но Слава кремень — как отрезало. Лишь очередная кружка горячего кофе и сигарета. Или папироска)) Рокеры тоже меняются.
Возвращаюсь к "рок-н-ролльной жизни". Как оказалось, из головы Славы мысль про устроить меня на какую-нибудь непыльную работу никуда не ушла.
— Иштван, давай, уходи со своих яиц, пусть Боря там работает. Мы тут с Васей нашли тебе работу. Ты же в компьютерах разбираешься? Детали он расскажет, я в этом не понимаю. Там работа будет такая, прийти, сделать, уйти, остальное время свободен и торчишь тут.
— Иштван, в общем что, — Начал Вася, басист "Нате!". — Я работаю в одной фирмочке, там нужен человек, кто понимает в компьютерах, принтеры подключить, интернет настроить, ну, такое.
— Сисадмин, чтоль?
— Да. Я с шефом поговорил, он тебя ждёт на собеседование. Если тебе интересно.
— Ммм, да, хорошо, приду.
И поехал я на следующий день на станцию метро Кировский завод, там офисный центр "Шереметев" есть. Еду и думаю, блин, одно дело в своём компе ковыряться, а тут целый офис. Справлюсь ли? Вася встретил, выписали мне пропуск, поднимаемся на четвёртый этаж. Небольшой кабинет, там сидит человек, лет 50, с чуть седоватой головой, с волосами длиннее, чем принято в офисах, а лицом чем-то на Высоцкого похож.
— Александр Павлович.
— Иштван.
— Интересное имя. Ну, садись, расскажешь, кто ты, что ты. Василий, спасибо.
Поговорили о разном.
— Ещё вопрос. А чего ты в жизни хочешь, к чему стремишься?
Я задумался.
— К внутренней гармонии.
Александр Павлович посмотрел на меня своим тяжелым, исподлобья взглядом (ну Высоцкий же!) и сказал:
— Принят. Когда сможешь выйти?
— Мне нужно сначала уволиться с предыдущей работы.
— Недели хватит?
— Да.
И поехал я в мастерскую. Все работают, Игорь пришёл. Отвёл его в сторонку, тет-а-тет.
— Игорь, тут такое дело. Мне работу предложили…
— Понимаю. — Игорь, как мне показалось, опечалился. — Жаль, конечно, что уходишь, но поднять зарплату не могу, на сейчас это потолок.
— Сам понимаешь, всегда хочется чего-то большего.
— Да, без обид. И — большое спасибо, что предупредил. Все всегда сваливают втихаря, ни слова не говоря, звонишь им, сбрасывают. Ты первый, кто подошёл и сказал.
— Если будет затык какой-то, звони, помогу. И тебе спасибо за всё!
Было грустно уходить, но с другой стороны нужно двигаться вперёд, а я тут в такой замес интересный попал — Задерий, рок-клуб, новые знакомства, куча интересных историй и - музыка! Я вышел на работу в фирму с серьёзным названием "Севмортех" и сел за офисный стол. Контора занималась поставкой из Германии химоты для неразрушающего контроля и являлась эксклюзивным представителем немцев в России. Моей первой задачей было объединить все компьютеры в сеть. Фирмочка была маленькая, всего два кабинета. В одной сидел директор, Олег Анатольевич, такой старичок со слегка шамкающей дикцией, Вася и я. Вася занимался растаможкой, Александр Павлович, который сказал обращаться к нему просто Палыч, оказался владельцем, а не директором. Он и бухгалтерша сидели во втором кабинете.
Я залез в интернет, почитал там, как объединить несколько компьютеров в сеть и всё получилось. Правда, Вася сказал, что я буду приходящим мастером, а Палыч сказал, что ходить нужно будет каждый день, но день будет сокращённый, с утра и до обеда. Ладно. Как-то сижу, слышу как Олег Анатольевич с кем-то по телефону говорит. У него дикция была не всегда разборчивая, а тут ловлю себя на мысли, что вообще ничего не понимаю, что он говорит. Прислушиваюсь, а он чешет по-немецки без запинки, как по-русски! Поговорил, что-то пошутил, посмеялся, попрощался, положил трубку. При случае спросил у Палыча, откуда тот так хорошо знает немецкий.
— А он в ГДР служил, в КГБ.
Ничего себе! Вот тебе и директор. Спросил мимоходом у самого Олега Анатолича.
— Палыч сказал, Вы в ГДР служили. Как Путин?
— Так вместе и служили, помню его там…
Тогда я несколько с иронией отнёсся к его словам. Но где-то через год Олег Анатольевич скончался от сердечного приступа. Мы приехали на похороны и я с удивлением увидел с десяток военных при высоких погонах, пришедших проводить его в последний путь. Они стояли чуть в стороне от всех, не смешиваясь с нами. Олег Анатольевич лежал в гробу в мундире, с какими-то медалями. Заиграл гимн и строй солдат трижды произвёл залп одиночными из "Калашниковых".
Но до этого печального дня ещё много времени, а я вникаю в новые рабочие обязанности. Альбом Башлачёва почти был готов и как-то я с удивлением обнаружил Палыча в гостях у Задерия. Палыч подмигнул мне и весь обратился в слух, слушая Славу. А Слава хотел, чтобы этот альбом кто-то помог продать на реализацию. Палыч любил рок-музыку и ему было интересно влезть в кухню рок-н-ролла. Деньги у него, по всей видимости, водились и потратить часть их на поддержку петербургских рокеров ему показалось неплохой идеей. Плюс Слава красочно рассказал ему, что за группа такая "Нате!", познакомил Палыча с Колей Михайловым и Андреем Антоновым, с музыкантами. Так у всей этой затеи появился меценат.
"Осы" тоже выступали, не стояли на месте. Ренат оправдал все наши надежды — играл хорошо, нас устраивало всё. Иногда он перебарщивал с брейками, уходя в какой-то прогрессив-рок, а я, как бас-гитарист и его коллега по ритм-секции несколько раз ему на это указывал, что это не в стиле нашей музыки, чуть проще нужно. В какой-то момент Ренат вскипел:
— Я тебе что, пионер, чтобы меня учить?
Но это был единственный раз, когда Реныч разозлился. Да, Ренат пионером никак не был. Он был старше нас всех лет на 10-12, дядечка, по сравнению с нами, 32-34-летними. Как и все мы, он был непрофессиональным музыкантом, то есть основной заработок ему приносила основная работа, а не музыка, которая была крепким, увлекательным, но — хобби. Мы мало чего о нём знали, всё же разница в возрасте у нас была, разные темпераменты. Бо, Жека и я часто что-то придумывали, хулиганили по-мелкому, куда-то мотались на велосипедах, а Ренат был солидный товарищ.
Однако и я, перейдя работать из сувенирной мастерской Игоря к Палычу в офис, стал гораздо реже проводить время с ребятами из "Ос". Игорь потом, спустя десяток лет, расскажет мне, что Борька был очень-очень печален из-за моего ухода, будто погас.
- Ну что ты как красна девица, давай ещё поплачь, - Подкалывали его Игорь и вновь появившийся на время в мастерской Пан. Несмотря на наши с Борькой вечные подколы, мы были очень дружны и просто привыкли к постоянному общению друг с другом. Да и прошли многое вместе.
Но я об этом не знал, а обратить внимание на изменившееся настроение Бори или не смог по причине постоянной занятости и сократившегося с ним общения или просто отмахнулся, не знаю. Но заметил, что Боря стал пить. В его жизни было уже такое, что он пил, но мы стали с ним плотно общаться, группу "Осы" сколотили. А тут меня рядом нет, контролировать некому, исчезли общие приколы, развлечения, остались лишь репетиции и редкие концерты "Ос".
Я давно заметил, что Борис будто бы копирует мои действия. Когда в 1999 году я купил мотоцикл "Днепр" и построил из него чоппер, Боря даже прокатился на нём за рулём, чем удивил меня, я и не знал, что он умеет водить. И купил он себе тогда "Иж-Планету-4". Вернее, не купил, а забрал у родственника. Всю зиму он простоял у него прямо в квартире (как и мой "Днепр", который я каждую зиму улучшал), но летом Боря не поехал, так как прав не было, что-то там не сложилось и он отдал мотоцикл обратно. Были ещё какие-то моменты, где просто параллельно шли наши действия по жизни. Меня это тогда удивляло, я принимал это за забавные совпадения. Время покажет, что это не так.
Как-то приходим на репетицию, Боря спускается на репточку из мастерской и я вижу, что он пьян. Мы попробовали репетнуть, но ничего не получалось. Я позвал Борю выйти в коридор и буквально припёр к стенке.
— Боря! Если ты ещё раз придёшь на репу бухим, я ухожу из группы!
— Я понял.
С тех пор Борю пьяным я больше не видел.
Подошёл к концу 2007 год. Буквально за пару недель до Нового Года меня позвал на разговор Андрей Антонов.
— Иштван, мы решили со Славой, что нам нужна репточка с хорошим аппаратом. У меня есть такая, но есть проблема. Я владею ею на двоих с товарищем, рулит там он, персонал там весь его. И в последнее время точка прибыли не приносит вообще. Мы тут подумали и хотим предложить тебе взять руководство точкой в свои руки, навести там порядок. Как?
Я задумался. Точка у нас есть своя, аппарат так себе, конечно, но нам хватает. С другой стороны, это что-то новое для меня — стать управляющим…
— Да, можно попробовать.
Мы договорились поехать на точку, с нами поехал и Слава. Встретились в метро и доехали до "Лиговского проспекта". Репточка была где-то в закоулках улицы Константина Заслонова, было темно, сыро, мы втроём дошли до какой-то двери и Андрей постучал. Через минуту её открыл какой-то парень и мы вошли внутрь.
Мрачно-то как. Все стены обтянуты чёрной тканью. Свет только от протянутого под потолком дюралайта — это такой толстый прозрачный "шланг" с миниатюрными лампочками внутри. Где-то красный, где-то жёлтый, где-то синий.
— А где ?.. — Андрей назвал какое-то имя, пусть будет Лёша.
— Там. — Махнул рукой открывший нам дверь парень.
Идём по длинному коридору, вдоль которого двери репетиционных кабинетов. Не слышно, чтобы кто-то репетировал, тихо везде. Большая комната, там типа барной стойки, пара больших кожаных диванов. Тоже темно и мрачно. В конце коридора комната, Андрей открывает дверь. Там человека четыре и чуть светлее, чем везде.
— Лёша, привет. Знакомьтесь — Иштван. Это новый управляющий точкой.
— Им-ператор… — Человек с тусклым, как свет на точке лицом протягивает руку для рукопожатия, после чего вдруг спускает штаны, под которыми ничего нет. Спокойно снимает их и надевает другие штаны.
— Сходи, осмотрись. — Андрей показывает мне глазами на дверь и я выхожу из комнаты. Иду и слышу, как орёт Антонов. М-да… Это же не репточка, это наркопритон. Вот почему тут так со светом всё плохо — им глаза режет. Тот парень, что открыл дверь идёт рядом.
— Вы теперь тут будете главным?
— Да. Где свет включается нормальный?
Включили свет. Уффф… Местечко, конечно. Значит, сюда ходят не музыканты репетировать, а торчки торчать. Придётся воевать.
— Всё, пойдём. — Сзади нарисовался Андрей и Слава. Выходим.
— Извините. — Через какое-то время произносит Андрей, когда мы уже шагаем по Заслонова. — Я не думал, что тут так всё плохо. Император он! Что скажешь, Иштван?
— Ну что тут скажешь… Это война, Андрей. Ты же понимаешь, что там притон, там круг постоянных посетителей.
— Да. Надо подумать…
Через несколько дней мы снова встретились с Андреем у Славы.
— В общем, подумали мы как следует. Я со своим товарищем побеседовал, с кем пополам точку держали. Он мне половину деньгами отдаст. А точку будем другую искать.
Наступил 2008й.
-------------------
ПРОДОЛЖЕНИЕ >