Время действия 1947 - 1951 годы - разгул послевоенной преступности. Виталию Дашкевичу тогда было 10 - 14 лет. Мир воров-профессионалов, обитавших рядом, казался подростку обыденностью.
Кражи на перронах
Я уже писал, какие замечательные люди жили в нашем доме, в Большом Балканском переулке, 13, неподалеку от Каланчевки.
Но не только светила медицины, писатели и журналисты были моими соседями. Близость трех вокзалов создавала определенные жизненные ситуации, и желающих поживиться за счет приезжих людей было предостаточно.
Образовывались небольшие группы, занимавшиеся кражами на перронах Ярославского, Казанского и Ленинградского вокзалов, на Комсомольской площади, в переулках Большой Спасской улицы и в Грохольском переулке и в других благоприятных для подобного ремесла местах.
Снимать пиджаки в Сокольниках
Большой Балканский переулок как бы разделялся на две части: на новую, которую представлял наш дом № 13, состоящий из пяти корпусов и построенный в 1929 году, и старую - дома на четной стороне. Они были деревянные, двухэтажные, еще дореволюционные, на несколько семей. Именно в них жили воры.
Некоторые ездили на промысел в Сокольники: снимать часы с прохожих, отнимать деньги, даже раздевать людей - снимать пиджаки и рубахи.
Трамвайные воры
Другие воры специализировались на кражах в трамвае «букашка» (маршрут "Б"), который раньше ходил по Садовому кольцу, а в то время возил людей с Комсомольской площади на Тишинский рынок.
Трамвай был на редкость большой - трехвагонный, народу помещалось много. Люди приезжали в Москву с деньгами в надежде что-то купить или продать.
Вагоны на линии "Б" были с прицепами. В прицепы разрешалось садиться с
тяжелыми вещами. Пассажир на этой линии был больше с окраин —
ремесленники, огородники, молочницы. Расплачивался этот пассажир
медяками, серебро же припрятывал и не очень охотно вытаскивал его из
своих кошелей и карманов. Поэтому эта линия и называлась "медной". (Константин Паустовский, «Книга о жизни. Беспокойная юность. Медная линия»).
Группы воров специально ездили по этому маршруту от Комсомольской площади до Астраханского переулка (всего несколько остановок), успевая за это время лишить граждан кошельков.
Орудие щипача
Орудием служила «писка» - очень остро заточенная монетка. Ею распарывали сумки и портфели. Нас, десятилетних пацанов из 13-го дома, в эти дела не вовлекали, однако мы все это могли наблюдать - и писки, и распоротые сумки. Но некоторые ребята из Астраханского и Малого Балканского переулков тоже этим промышляли. Воры одевались под стать времени и сезону, неярко, чтобы слиться с толпой. "Зарабатывали" много, но я не знаю, куда они девали деньги, может, копили?
Неприятный Фурыч, брат Коля и Бубука, который любил стоять на голове
Возглавлял эту "группировку" жестокий и весьма неприятный вор по кличке Фурыч, живший в Малом Балканском. Он смотрел своей жертве прямо в глаза, что ворам не свойственно. У Фурыча был такой же противный брат по прозвищу Геббельс. Он считался кровельщиком. Хотя все знали, какой он «кровельщик» - из чужих карманов красть кошельки.
У них был старший брат Коля, который воевал и вернулся с фронта без ноги. Он продавал газеты и прославился среди нас, мальчишек, тем, что учил нас кататься на велосипеде, крутя педали одной ногой. Астраханский переулок - с уклоном в сторону Каланчевской улицы. Коля бросал свои костыли, садился на велосипед, крутил педали одной ногой и залихватски скатывался к Каланчевке, показывая нам класс. Мы ему завидовали: больше так ни у кого не получалось!
Неподалеку, в доме № 6 по Большому Балканскому, жил щипач Бубука. Он промышлял в метро. Этот Бубука обладал очень своеобразным умением: мог стоять вниз головой, опираясь на одну руку хоть полчаса. В этом крайне неудобном положении, на которое даже смотреть трудно, ему было очень комфортно.
Проводить и раздеть
Еще у нас жил вор Чапай, который который ходил на Казанский вокзал и оттуда «провожал» людей и раздевал их по дороге. Находил каких-то пьяных мужиков и по дороге снимал с них пиджаки. Неприглядный такой, сутулый. В конце концов он попался сотруднику милиции. Около 12-го подъезда нашего дома оперативник выстрелил, шуму было, грохота! Руки Чапаю чем-то связали за спиной. Наручников тогда у милиционеров не было.
Был еще гастролер Коленька, который ездил красть на юг. Коленька был совсем небольшого роста, примерно 155 - 160 сантиметров, но обладал огромной физической силой. Ехал на юг в поезде, забираясь в короб, в котором проводники хранили свои инструменты. Возвращаясь, хвастался нам, как пожил в тех краях.
Мы играли в расшибалку и слушали его рассказы. При этом брат у него был абсолютно нормальным человеком, закончил техникум, женился на сестре моего друга. Что удивительно, сотрудники нашего 22-го отделения милиции на это все смотрели сквозь пальцы. Были заняты чем- то другим.
Тех, кто решал завязать с криминалом, «учили» дрыном - такой металлической трубой, их били между первым и вторым корпусом нашего дома.
Воры угрожали нашему дворнику Калашникову. Говорили ему:
- Вякнешь - зарежем!
Наш двор и Безбожный переулок разделял забор. Когда мы шли в свою школу № 1 Октябрьской железной дороги, мы, чтобы сократить путь, пролезали под забором. Сколько мы там находили паспортов и военных билетов, пропусков и разных документов, разорванных бумажников и кошельков, которые выбрасывали трамвайные воры. Мы обследовали кошельки, но, конечно, не находили там ни копейки.
Долгожитель Фурыч
Вор Фурыч жил долго. Я его видел лет двадцать пять назад около своей работы. Приезжал с какими-то своими дружбанами. У нас считали, что этот Фурыч был прообразом знаменитого Кирпича из фильма «Место встречи изменить нельзя», хотя официальная версия была другая - что это Саша Шорин из Сокольнической группировки.
Но не зря же Аркадий Вайнер, написавший с братом книгу "Эра милосердия", по которой поставлен фильм, так часто заходил в наше 22-е отделение милиции? А еще он любил захаживать в пивную на пересечении Астраханского и Большого Балканского переулков. А там пьяный Фурыч запросто мог похвастаться после удачного дела своим успехом.
Так что у нас, уроженцев Балканского, мнение такое, а остальные пусть думают, как хотят.
Другие воспоминания автора: