Виталий Дашкевич - про любовь. Но не свою, а мамину.
Федина любовь
Случилась эта история в 1925 году. Моя будущая мама влюбилась в Федю Кондрашина. Было им тогда по 16 лет. Жили они в подмосковном Крюкове (теперь Зеленоград), учились в одной девятилетке - раньше были такие школы, - входили в одну комсомольскую ячейку.
Этот Федя был очень симпатичным и складным парнем - яркие карие глаза, густыми вьющимися волосами. Красиво ухаживал, дарил огромные букеты сирени. Под старой черемухой они просиживали до четырех утра. Мечтали, строили совместные планы на жизнь. Федя так любил маму, что готов был расстаться с ней только на ночь, чтобы с утра снова быть вместе.
Шикарный поклонник
Встречались они уже три года. Конечно, ходили и на танцы в клуб Октябрьской железной дороги. Но как-то случилось уехать Феде на некоторое время к родителям в Клин. И мама первый раз пошла на танцы одна. А там оказался очень интересный новый персонаж. И этот персонаж сразу подошел к моей маме и познакомился.
Преставился Антоном, но для пущей важности добавил: «Антон Осипович», причем говорил он с ярким иностранным акцентом. Одет он тоже был для клуба весьма необычно: шикарный английский пиджак, нарядная шелковая рубашка голубого цвета, галстук завязан пышно и заправлен за лацкан. Импозантный, умел танцевать западные танцы, которым все только учились. Был он, как выяснилось, литовец и звали его Антанас.
Он вовсю начал ухаживать за моей молодой мамой и делал это умело и элегантно. Ей очень нравилось, что он покупал лимонад, бутерброды, букеты, духи. В общем, Антанас очаровал молодую девушку. И в конце концов позвал ее замуж. Она согласилась, родители благословили. Молодые быстро поженились и уехали в Москву на Каланчевку, где у Антанаса была комната. Литва тогда была заграницей, в Москве проживала литовская диаспора.
Когда вернулся Федя, его возлюбленная уже вышла замуж и уехала в Москву.
Мастеровитый Антанас
Через положенное время у молодых родилась дочка, моя старшая сестра Валя.
Со временем мама обнаружила, что ее статный красивый супруг пользуются огромным успехом у других женщин. Он был не только галантным, но и очень мастеровитым мужчиной. И в свободное от работы время ремонтировал швейные машинки, утюги и разные другие вещи, необходимые женщинам в хозяйстве. Те из благодарности накрывали стол, угощали, и Антанас оставался у них еще «пожить», абсолютно не смущаясь наличием жены и маленькой дочки. Один раз прожил так у какой-то Зои на улице Мархлевского две или три недели. Мать уже хотела в розыск подавать. Потом починил машинку Маше у Крестовского моста и тоже на время к ней переехал. Наконец терпение мамы лопнуло и она с Антанасом рассталась.
Наш отец Петр
Вскоре она вышла замуж за моего будущего отца - Петра, но без особой любви, от безысходности. Они вместе работали в Наркомземе.
Переезжать пришлось недалеко - с Каланчевской улицы в Большой Балканский переулок. Друг за другом появились мы с братом.
Голодно
Когда мне было три года, в 1940-м году, отец скоропостижно умер. И почти сразу началась война.
Молодая женщина с малолетними детьми на руках, сбиваясь с ног, искала работу. Не очень-то и брали с двумя маленькими детьми. Да еще к нам приросло горькое: «безотцовщина». И голод, вечный голод.
В 1944 году я пошел в школу. Мама и сестра Валя уходили на работу. Я приходил домой, принимался за уроки, но ничего не шло в голову. Я просто хотел есть. Хотел есть и мой четырехлетний брат, он изводил меня своим нытьем. ...И я придумал такую штуку: в стакане с водой я разводил соль. Почему-то ее у нас было предостаточно - каменной соли. Я пил по маленькому глоточку этот раствор, и мне казалось, что есть уже не хочется. Славка это снадобье пить отказывался, его мутило от соленой воды. (Московские истории, Виталий Дашкевич, 26.10.24).
И снова Федя
Время шло, мы выросли и выучились, старшая сестра вышла замуж.
И вот как-то, году в 1956-м, я пришел домой днем с работы пообедать (я работал совсем рядом, в проектном институте). Открыл дверь в комнату и увидел: за столом сидит моя мать с каким-то мужчиной.
Они меня как будто даже не заметили. Мужчина продолжал:
- Как же так, Клавочка, милая? Как ты могла уехать? Ведь я любил тебя больше жизни! Польстилась на Антошкины рубашки и галстук? А я продолжал тебя любить...
Мама не отвечала, по ее лицу текли слезы. Я был просто ошеломлен - это был Федя Кондрашин.. Они 30 лет не виделись. Федор рассказал, что женат, двое детей, работает на трикотажной фабрике.
С тех пор мама жила одна
Когда мы выросли и разъехались, мама вышла замуж за давнего своего знакомого - Александра Васильевича Романова. Он был моложе ее на пять лет, он очень любил нашу маму. Прошел всю войну, горел в танке и это, видимо, подорвало его здоровье. В 1970 году он умер.
С тех пор мама жила одна, у нее появились внуки, но свою первую любовь она иногда, вздыхая, вспоминала.
Хочу еще добавить, что мама не была какой-то исключительной красавицей, но что-то в ней было особенное и неуловимое, что-то удивительно притягательное для мужчин.
Еще воспоминания автора: