14/27 марта 1920 в Новороссийске решалась судьба многих русских людей, связавших судьбу с Белой Армией. Эвакуация белых частей в Крым была плохо организована. 3-й Дроздовский полк остался стоять на пристани, брошенный капитаном парохода “Святой Николай”, назначенного для вывоза в Крым в т.ч. и этой части дроздовцев. Продолжаем знакомится с рассказом о судьбе полка адъютанта 3-его батальона, штабс-капитана Федора Бурцева (ист. в ГА РФ).
Продолжение. Ранее см. Исход белых из Новороссийска. Наш 3-ий Дроздовский полк оказался брошенным на произвол судьбы на восточной пристани. 1920
Несмотря на такое безвыходное положение, несмотря на наступившую темную ночь (на 14/27 марта), зловещее зарево пожаров, треск разрывающихся патронов, ещё более увеличивающих трагичность положения, настроение, дух и дисциплина полка оставались по-прежнему крепкими. Полк остался стоять по-прежнему спокойно в боевом порядке, не потеряв веры в своих командиров и особенно в своего выдающегося, молодого и энергичного командира полка, однорукого ген. Манштейна. Правда, сам [тогда ещё полковник-О.Д.] Ген. Манштейн со своим штабом поднимался на пароход св. Николай несколько раз, с целью поговорить с капитаном, поторопить его с погрузкой полка и, поэтому при желании мог бы очень легко остаться на нём и уйти с ним в море, но он этого сделал и предпочёл остаться на берегу со своим полком и разделить с ним его трагическую участь.
Насколько ген. Манштейн не растерялся и сохранил спокойствие духа в такой ответственный момент безвыходного положения полка, показывает тот факт, что в первый же момент после ухода св. Николая в море, он пытался чрез посредство некоторых союзнических судов, курсировавших в бухте, связаться с нашим командованием, находящимся уже в море, и с его согласия и при поддержке союзного флота хотел организовать охрану восточного мола ещё на некоторое время, дабы было возможно всех находящихся на моле людей погрузить и вывезти в Крым. Но, к сожалению, наше Командование было уже настолько далеко в море, что ген. Манштейну связаться с ним не удалось совершенно. Союзнические же суда, находившиеся в бухте, не получив приказания от своего и нашего командования и не будучи прямо подчиненные Манштейну, никакой боевой прямой интенсивной помощи нам оказать, конечно, не могли.
В данное время ген. Манштейна уже нет в живых. Поэтому, этими немногими строками, посвященными ему, я отдаю вполне заслуженную дань уважения его необыкновенной доблести и заботе о людях своего полка. Он может служить примером для каждого командира части.
При создавшейся обстановке нашему полку ничего иного не оставалось делать, как остаться стоять на пристани и ожидать, что быть может капитан св. Николая сообщит кому следует, что на пристани осталась ещё боевая дисциплинированная часть и за нами будет прислан какой-либо пароход.
Простояв с такой надеждой в сердце до полночи, командир полка пришёл к убеждению, что полк оставлен на произвол судьбы и что не на кого больше надеяться. Командир полка решил тогда двигаться с полком пешком в Туапсе и попытаться погрузиться с полком там. Так как полк ушёл на Туапсе ночью, в темноте, то, благодаря неимоверной давке и тесноте на пристани, наш 3-й батальон и конная разведка полка, стоящая за ним, оказались от полка отрезанными и остались стоять на пристани. Только на рассвете мы увидели, что перед нами стоящие люди не являются людьми нашего полка. Куда ушёл полк, мы точно не знали. Только немного позднее выяснилось точно, что полк действительно ушёл на Туапсе, а с ним и несколько офицеров чужих частей.
Наш 3-й батальон полка подпоручика Карпина с конной разведкой полка простоял таким образом целую ночь с 13 на 14 марта на восточной пристани и только лишь на рассвете утром увидел, что он от своего полка оказался оторванным. Трагичность этого увеличивало ещё то обстоятельство, что утром 14 марта в городе уже оказались большевики. В этот же день они появились уже на вершине горного хребта, господствующего над восточной пристанью города, и оттуда открыли по нас пулеметную стрельбу, на которую начали отвечать орудия союзнических судов в бухте. Но большевики были ещё так высоко на хребте, что была только лишь слышна и то очень слабо пулеметная стрельба, но пули до нас совершенно ещё не долетали.
Появившаяся непосредственная угроза со стороны большевиков показала командиру 3 го батальона, что оставаться здесь, на пристани, в бездействии дольше невозможно, что необходимо что-то быстро предпринимать. Командир батальона подпоручик А. И. Карпин решил тогда организовать сильный отряд с помощью людей иных частей, находящихся здесь, на пристани, взять несколько брошенных орудий со снарядами, побольше брошенных пулеметов с патронами и ружей и с этим отрядом двинуться тоже на Туапсе за полком. Но до претворения этой мысли в действие, однако, не дошло, ибо в это время подошел к концу мола один французский миноносец (это был русский миноносец “Капитан Сакен”, на нем находился Деникин А.И. -О.Д.) и начал погружать находящихся там людей.
Вскоре появился второй миноносец и быстро начал приближаться к концу мола. За ним было видно ещё вдалеке несколько военных союзнических судов, идущих в бухту. Увидев это, командир батальона приказал батальону и конной разведке построиться в боевой порядок и попытаться быстро пройти на конец мола, к месту причаливания миноносцев. Батальону снова пришлось несколько десятков саженей перелезать через орудия, повозки и прочее, а потом на самом моле пробиваться через густую толпу людей. Людей на моле было очень много, но почти все они были безоружными и вооруженному дисциплинированному батальону, идущему в порядке и с винтовками в руках, очищали дорогу и пустили на конец мола беспрепятственно. К концу мола батальон пришел в то время, когда миноносец подошел уже к самому молу и уже приготовился брать людей.
Увидев перед собой стоящую в строю часть, миноносец дал предпочтение нам и начал нас погружать. Но не докончив погрузки даже 1/2 батальона, командир миноносца приказал вдруг отчаливать от мола. Оказалось, что на моле в 4-5 шагах от миноносца сидел донской казак с тяжелым пулеметом Максима, направленным на миноносец. Командир миноносца, вероятно, опасался, что казак откроет огонь по миноносцу, когда убедится, что ему лично погрузиться не удастся и поэтому, начал отчаливать постепенно от мола. Но до стрельбы не дошло, так как показались ещё суда союзников (русский миноносец и франц. эсминец, также погрузившие людей на борта -О.Д.), идущие к молу и всё внимание стоявших на моле людей было направлено в их сторону и миноносцу удалось спокойно с нами отчалить и уйти в море.
Видя, что миноносец начал постепенно отчаливать от мола и наш весь батальон не удастся погрузить, командир батальона и я начали хватать за руки офицеров батальона и помогать им вскакивать на миноносец, который всё дальше и дальше отчаливал от мола. Командир французского миноносца два раза нас окрикнул и запрещал нам перетягивать на миноносец людей... Видя, что мы его не слушаем, он начал грозить нам силою. Но командир батальона решил спасти как можно больше офицеров своего батальона, не останавливаясь даже перед насилием по отношению к командиру миноносца. И поэтому мы продолжали перетягивать офицеров на миноносец до последнего времени, т.е. пока миноносец не отошел на большое уже расстояние.
Один молодой кубанец-казак сам прыгнул на миноносец, но последний был от мола уже так далеко, что он до него уже не допрыгнул и упал в воду, откуда был немедленно же французами вытянут и оставлен на миноносце и получил сухую одежду. К сожалению, между нами не оказалось людей, хорошо говорящих по-французски. Если бы мы могли объясниться как следует с командиром миноносца, то быть может нам удалось бы погрузить и весь батальон, во всяком случае, хотя бы всех офицеров и добровольцев.
Несмотря, однако, на энергичную нашу погрузку нам всё-таки не удалось перетянуть на миноносец всех офицеров батальона. На молу остался командир 12 роты с 3 офицерами, ибо находились дальше всех от миноносца. Конная разведка, оказывается, погрузилась на крышу какой-то старой закрытой, наливной баржи, стоящей у мола недалеко от миноносца. Эту баржу миноносец взял на буксир и вместе с ней отчалил от мола и двинулся в море. Оказывается, что пока мы грузились на миноносец, большевики уже спустились с хребта вниз ближе к восточному молу и открыли по нему пулеметный огонь.
До нашего миноносца пули не долетали, и мы совершенно даже не слышали стрельбы и о ней даже не знали (так мы были заняты погрузкой людей), но в команде конной разведки на крыше баржи оказалось несколько раненых, но, к счастью, очень легко, ибо на этот раз большевики стреляли, по-видимому, слишком издалека. Впоследствии выяснилось, что ночью союзнические суда появились в бухте и хотели подойти к восточному молу, но никаких там людей не оказалось уже, и они вынуждены были вернуться обратно, никого не погрузив.
Позднее во время борьбы с большевиками в Крыму к нам перебежал обратно в полк оставшийся на молу в Новороссийске командир 12 роты. По его словам, люди, оставшиеся на молу, как только услышали более близкую стрельбу большевиков, немедленно же оставили мол и разошлись в разные стороны, не дожидаясь, когда большевики спустятся ещё ниже и начнут их расстреливать беззащитных на моле, где они находились как в мышеловке.
Он тоже с двумя офицерами своей роты немедленно же после ухода миноносца оставили мол, сорвали офицерские погоны и ушли на недалеко находящийся цементный завод, где сторож этого завода их спрятал в отдаленной и заброшенной шахте завода и поначалу приносил им пищу и информировал их обо всем происходящем в городе. На 3 или 4-й день сторож им сообщил, что террор и обыски в городе и в его окрестностях значительно уменьшились. Ночью принес им снова пищу, а также и штатскую одежду и вывел их из шахты, указав дорогу в сторону Кубани.
Погрузившись на французский миноносец (название его я уже не помню), мы безостановочно и очень быстрым ходом взяли курс на Феодосию, куда мы по прибытию вскоре, кажется в 5-6 часов вечера 14 марта 1920г., т.е раньше иных частей, погрузившихся раньше нас, но долго простоявших в море на пароходах. В Феодосии мы были расквартированы в каких-то казармах. На 2-й или 3-й день прибыл в Феодосию и командир полка ген. Манштейн с 5 офицерами, т.е. всего 6 человек. Остальные шедшие с ним на Туапсе люди полка, к сожалению, остались на берегу.
Окончание рассказа Бурцева о судьбе 3-го полка следует
Военная История - подборки Революция и гражданская война и Дроздовцы в гражданской войне в блоге Друг Истории
Признателен за лайки и подписку, а также донаты (подмога) на развитие канала) Олег Душин ©, Друг Истории №337, следите за анонсами публикаций - и на Tелеграмм канале Друг Истории