Вику и Ивана встречали дома как самых дорогих гостей. Анна наготовила всего, что любила Вика, холодильник был заполнен полностью, несмотря на дефицит. Анна с Игорем присматривались к Ивану. Он производил впечатление хорошее: спокойный, выдержанный, Вику любит – это видно сразу. Да и она к нему относится с явным уважением. А это главное – считает отец. Нет уважения – ни о какой любви и разговора не может быть. Вот они с Анной прожили уже сорок лет, а уважать друг друга не перестали. К старости, наоборот, заботиться друг о дружке стали больше, чем в молодости.
Иван, взглянув на Эдика, сразу вспомнил попутчика в поезде, его слова о том, что он в этой станице когда-то жил. И еще смутило его то, что Тофик думает, что есть у него тут сын. Но ведь с Викой они не знакомы... Он хотел спросить об этом у Вики, но передумал: если захочет, сама расскажет.
Ночью Вика вдруг всхлипнула и, прижавшись к Ивану, сказала:
- Не хотела я ни с кем это обсуждать, но вижу, как ты на Эдика смотришь... Да, Ваня, Эдик – сын Тофика.
- Но вы же вроде только познакомились в поезде...
- Нет, Ваня, я испугалась, что он узнал меня, думала, что сейчас начнет рассказывать все, спрашивать... А об Эдике он не знает. Я давно хотела тебе рассказать, только боялась, что ты будешь осуждать меня и бросишь.
Иван погладил ее полове.
- Дело давнее, все это было до меня, я не имею права осуждать тебя. А парень у тебя хороший, молодец!
- Спасибо маме и папе, это они его воспитали.
Вика спокойно выдохнула. Хотя она и не сомневалась в Иване – она узнала его за время совместной жизни – все-таки признаться в том, что было в прошлом, нелегко.
К Новому году готовились дружно и активно. На елочном базаре купили елку, установили ее в гостиной, нарядили, увешали все окна дождиком, зажгли гирлянды. Настроение у всех было приподнятым, предпраздничным. Во время украшения елки Иван спросил у Эдика:
- Ты не хочешь переехать к нам? Москва совсем рядом, тебе скоро поступать, возможностей, сам понимаешь, больше, чем здесь. Не думал об этом?
Эдик немного помолчал, продолжая обвешивать елку блестящими нитями.
- Нет, не думал. Вернее, думал, только не хочу ехать никуда. Дедушка и бабушка тогда останутся совершенно одни, а они уже старенькие, им скучно будет, да и помогать кто им будет?
- Но ты ведь учиться будешь не здесь, все равно поедешь в город.
- Ну да, только это будет не так далеко, как Москва.
Иван посмотрел на мальчика другими глазами: не каждый подросток станет думать о своих стариках. Да что там говорить подросток – не каждый сын или дочка так беспокоится о родителях.
... А Тофик всю оставшуюся дорогу до Баку говорил только о мальчике, которого он увидел на станции, где вышли Вика с мужем. Его спутник пытался уговорить его забыть это:
- Ты пойми, он вырос с русскими, он не знает нашего языка, обычаев, что он будет делать с тобой?
- Нет, это ты не понимаешь: в нем моя кровь! – горячился Тофик. – А кровь все равно заставит его принять меня. Он – азербайджанец, а не русский, и должен это знать!
- Но его мать русская!
- Это не имеет значения! Что такое женщина? Мешок – что положишь, то и понесет. Понял?
Наконец он успокоился и уснул. Но проснувшись утром, он снова начал разговор о сыне. Амир даже рассердился:
- Я думал, что ты вчера выпил, поэтому так много говорил о своем сыне. А ты и сегодня говоришь эту чепуху. Забудь, даже если это действительно твой сын! Ты испортишь жизнь и мальчику, и себе. Нужно было забирать его, когда он только родился, был маленький. А теперь поздно.
- Но я не знал, что он родился!
Он улегся лицом к стенке и пролежал почти до самого обеда. Когда поезд остановился у перрона в Баку, он вышел из вагона угрюмый, озабоченный. Амир, глядя на него, только покачал головой: мужику уже за пятьдесят лет, а ведет себя как молодой. Ну и что ж, что четыре дочки, зато все внуки точно твои.
А Эдик даже предположить не мог, какие страсти пробудил в том человеке, который был его отцом по крови. Он называл отцом Сашу, считал его таковым, хотя догадывался, что в его рождении принял участие совсем другой человек. Его сейчас волновало то, что Оля перестала ходить гулять с ним – все время находила отговорку, чтобы не встречаться. Однажды он пригласил ее в кино, но она отказалась, сказав, что будет готовиться к контрольной по алгебре. Эдик пошел с другом и увидел Олю с подружкой в кинотеатре. Конечно, его немного успокоило, что она была с подругой, а не с парнем, но все-таки...
В Новогоднюю ночь вся семья собралась за столом, все были счастливы: наконец собрались все вместе! После курантов выпили шампанского – даже Эдику разрешили выпить чуть-чуть шампанского, а потом Вика, Иван и Эдик пошли в центр станицы, на елку, что стояла на площади.
Там Эдик увидел своих одноклассников и отошел от матери, а Вика с Иваном наслаждались праздником, шумным, ярким. Погода была классически новогодняя: падал легкий снег, сквозь редкие тучи проглядывали звездочки, блеском с ними соперничали огоньки на елке.
Наташа с подружкой тоже гуляли, неся в руках бенгальские огни. Вдруг к ним подошли два парня, которые были явно навеселе.
- Красавицы, давайте вместе погуляем! Вас двое, и нас двое – можно продолжить в другом месте.
Девушки сначала со смехом отказались, но парни оказались настойчивыми и даже назойливыми. В конце концов Наташа сердитым голосом посоветовала кавалерам отвалить. На это они не согласились и стали хватать девушек за руки. В это время Эдик оказался рядом. Услышав знакомый голос, в котором была тревога, он поспешил туда и увидел, как двое приставали к Наташе и ее подружке. Эдик сразу подошел и резко оторвал руку одного из пристававших от сестры. Тот, увидев, что это мальчишка, хоть и рослый, замахнулся на него, но Эдик тут же применил прием, и парень оказался на снегу. Второй хотел наказать малолетку, но тоже скоро улегся рядом. Эдик подошел к сестре и сказал:
- Не бойся, я здесь. Зови, если что.
Наташа улыбнулась: Эдику было пятнадцать, но вел он себя как настоящий мужчина. Она взглянула на «кавалеров» - они уходили, оглядываясь. Подружка, глядя на Эдика, сказала с улыбкой:
- Какой у тебя защитник! Познакомь нас!
- Знакомьтесь: это Эдик, мой брат.
- Двоюродный? – поинтересовалась подруга.
- Нет, - улыбнулась Наташа, - родной. По отцу.
На лице подруги отразилось удивление. Наташа засмеялась:
- Не морщи лоб! Тебе не понять, да и не нужно. Спасибо тебе, - обратилась она к Эдику.