Мужья познаются в беде
Марья материализовала для них с Андреем спецназовские анораки со множеством карманов. Ночью было прохладно, а эти водонепроницаемые ветровки хорошо грели. Они надели их, набили карманы полезными мелочами и вышли к озеру.
Над водоёмом в воздухе уже начали закручиваться лёгкие, воплощающие ангелов вихри. Это было завораживающее зрелище. В сквозняковой воронке один за другим появлялись прекрасные человекоподобные существа, быстро выкарабкивались, словно из колодца, и ловко спрыгивали на берег.
Это были те самые ребята, которые научили россиян монтировать Купол. Марья весело приветствовала каждого небесного посланца. Парни усаживались или ложились на траву, чтобы напитаться соками земли.
Последними воплотились Амалиэль, руководитель ангельского спецназа, и его заместитель Рамиэль, ангел грома. Они тоже оперативно подпитались земными токами и затем пригласили всех на совещание. Разговор происходил беззвучно, но поскольку Андрей и Марья не успевали синхронно расшифровывать сигналы, ангелы перешли на звуковое общение.
Амалиэль сообщил следующее.
– Нам известно, что в самую первую свою вылазку за Стену Марья обнаружила лидера христианского анклава Патрика и передала ему некоторые полномочия. Ему были посланы установки и пошаговые алгоритмы. Ему порекомендовали максимально укрепить дух, сплотить, дисциплинировать праведников и научить их распознавать секретные знаки.
Ангелы слушали c вниманием прилежных учеников.
– Но до зубов вооружённые бритамеры захватили его паству и загнали в одесские катакомбы, где подвергали страшным мучениям праведников, которыми руководил Смитсон, а ныне опекает потомок древневосточного коптского архонта, неистовый Давид.
Марья подпёрла кулаком подбородок и внимала каждому слову могущественного ангела.
– Психофизическими излучениями их страданий кормятся бесчисленные стада демонов и бесов. Именно эти инфернальные сущности давным давно полностью подчинили себе самих бритамеров.
Далее светоносный рассказал, что низшая каста бритамеров стала охраной и обслугой катакомбных праведников. Страдальцам не дают умереть с голоду, подкармливая испорченными овощами. Для усиления их мук присматривать за ними поставлены отпетые отморозки, уголовники и садисты. Эти нелюди, при всей их нечеловеческой жестокости, трусливы. На ночь они запираются в своих каптёрках и, хлопнув спирта или приняв наркотики, спят без задних ног.
Сегодня ночью активисты со стороны праведников припрут двери изнутри заранее припасёнными камнями. Спать никто не будет.
Отряду Марьи предстоит зачистить внешнюю вооружённую охрану, состоящую из бритамеров, всегда в стельку пьяную, и затем в течение последующих суток через кротовый пространственно-временной тоннель сопроводить сто сорок четыре тысячи праведников в российский заброшенный таёжный город. Операция должна быть произведена как можно быстрее и бесшумнее.
В случае нападения демонов биться с ними предстоит отряду архангела Михаила. Он же будет наблюдать за финальной зачисткой планеты после спасения праведников.
Главная задача Марьи, Андрея и их сорока небесных помощников, подчеркнул предводитель ангелов-спецназовцев, – это грамотное и безопасное сопровождение страдальцев.
В данный момент Патрик и его помощники производят последние приготовления к операции. Праведники, которые более-менее держатся на ногах, уже перенесли самых немощных поближе к главному входу. Все распределены на группы по пятьдесят человек и каждой поручено поддерживать донельзя ослабленных. Патрик даст знать, когда все до последнего его подопечные сконцентрируются в коридоре и близлежащих ветках подземелья перед входными воротами.
Физическое спасение их несёт в себе двойной смысл. Во-первых, будет прекращено истязание божьих детей. Во-вторых, пресечётся подкормка демонов. Нечисть ослабнет и деактивируется, что ускорит её дальнейшую нейтрализацию.
Марья материализовала для себя и Андрея бластеры, работающие в двух режимах: стрельбы пулями, которые превращают потустороннего плазменного агрессора в горсть инея, и фотонными сгустками, от которых любая вражина рассыпается на молекулы.
Ближе к четырём утра от Патрика поступила телепатема: его народ молится. Через десять минут можно начинать.
Марья обнялась с Огневым. Они тоже горячо помолились. В небе в этот миг появилась гигантская яркая зарница в виде креста. Она сияла во всё время операции, освещая воинам Бога путь.
Амалиэль и Рамиэль тэпнулись первыми. Они должны были осмотреть наземную часть лагеря на предмет заплутавших свидетелей или припозднившихся демонов, которые в четыре часа утра теряют свои силы, но могут разбудить бритамеров. Марья получила сигнал, и они с Огневым оказались в лагере.
Южная ночь бывшей Украины встретила их громким стрекотанием цикад и сверчков, засевших в чахлых кустиках. На небе горел крест. Марья и Андрей увидели обширные бытовки с охраной, обошли их и бластерами превратили в барханы пыли.
Бронированную дверь в катакомбы, опутанную рычагами и засовами, испепелили, предупредив заранее Патрика, чтобы с той стороны никто не находился ближе десяти метров.
Образовался широкий оплавленный проём. Марья и Огнев вошли в него. Тишина в коридоре стояла мёртвая. Они включили фонари и увидели уходящую вдаль бесконечную ленту живых трупов с горящими глазами. Люди стояли молча, до глубины души потрясённые происходившим. Пророчества их старца Патрика начали сбываться.
Марья приказала себе не реветь, хотя слёзы уже готовы были хлынуть горным потоком.
Она махнула рукой, и первая сотня людей быстро вышла во двор лагеря. Там их ждали ангелы. Люди, увидев крест в небе, беззвучно плакали, осеняли себя перстами и падали на колени.
Андрей знаками поднимал их и быстро вёл в место телепортации. Сотня за сотней исчезали они в кротовом тоннеле. Предстояло вывести тысячу четыреста сорок сотен. На каждую уходила минута. Двадцать четыре часа длилась эвакуация.
Марья и Андрей работали сутки без капли воды, крошки еды и без единой минуты отдыха. В бой им пришлось вступить лишь в конце операции, когда на джипах подъехала орава пьяных бритамеров и, увидев последнюю сотню доходяг, выстроившуюся на плацу и затем куда-то пропавшую, начала беспорядочно палить из всех видов оружия.
Огнев полоснул по ним очередью из плазмомёта и превратил врагов в золу. Однако один из отморозков успел предупредить хозяев о необъяснимом нападении на лагерь, и со всех сторон на пятачок у входа в катакомбы посыпались снаряды, бомбы, пули, мины и дроны.
Андрей замотал себя и Марью в непроницаемый силовой кокон, и они в течение считанных секунд завернули все боеприпасы в обратную сторону. В итоге смертоносные куски металла, начинённые взрывчаткой, поразили цели, их выпустившие.
Когда последний праведник был перемещён, Марья и Огнев тэпнулись вслед за ними в сибирский таёжный город-заброшку.
Спасённые вповалку лежали на траве и спали. Чистейший хвойный воздух после многолетнего зловония катакомб оказался для них убойным снотворным.
Марья подошла к двери в башню, отсчитала десять кирпичей снизу справа, вытащила верхний и из ниши извлекла ключ. Открыла дверь. Они с Андреем прошли внутрь.
Небольшое круглое помещение, потолок которого терялся на верхотуре, блестело стерильной чистотой. Кафель на полу. Белые стены. Горами высились штабеля одежды: что-то вроде спортивных костюмов кремового, голубого, оранжевого и салатового расцветок. Рядом – тюки нательного белья. Каждому вошедшему предстояло переодеться за одной из нескольких ширм, а грязную, смрадную одежду сбросить в открытый люк, ведущий в подвал, где в большом чугунном чане эти лохмотья мгновенно сгорали.
В одной из стен угадывалась широкая ниша с дверью. Огнев прошёл вперёд. Крикнул:
– Да тут вип-подземелье! Иди-ка глянь.
Марья вошла в коридор, круто уходивший вниз, а затем в огромный зал. Сколько хватало глаз, всюду лежали толстые циновки с аккуратно сложенными подушками и одеялами, стояли низкие столики с едой в коробках и пакетах, жбаны с водой. У стен высились стеллажи с посудой, игрушками, мылом и лекарствами. Воздух был на удивление не затхлый, а очень даже приятный. Они прошли дальше – за первым был точно такой же зал. И потом третий, четвёртый. Это была целая анфилада залов.
– Зуши сообщил, что здесь ровно сто сорок четыре тысячи койкомест. Представляешь, как всё схвачено! – улыбнулась уставшему Андрею Марья. Он послал ей ответную белозубую улыбку.
Она валилась с ног. Андрей перекинул Марью через плечо и вынес наружу. Снял с себя куртку, постелил её на кем-то брошенные на землю еловые лапы, уложил Марью.
– Поспи немного, любимая. Я поищу Патрика и Давидика.
Старик оказался неподалёку. Он уже немного поспал и передохнул. Присев на валун, ждал дальнейших распоряжений.
Андрей подошёл к нему, пожал седовласому герою руку. Старец встал на колени и преклонил перед Андреем голову. Огнев немедленно поднял его и усадил на валун.
– Старче, а где ваш сподвижник Давид?
– Пошёл искать речку. Захотел омыться. Да вот и он.
С пригорка спускался удивительный мальчишка, похожий то ли на львёнка, то ли на подсолнух. Длинный, худой до прозрачности, с рыжей гривой волос на гордой голове, с глазами-изумрудами, он издали сиял широчайшей улыбкой.
Подошёл и неожиданно басом сказал:
– Благодарю за спасение, посланцы Бога! Я ждал, знал, верил, людей убеждал, знамения получал! И чудо свершилось.
Андрей протянул руку, чтобы хлопнуть парнишку по плечу, но понял, что этот невесомый стоик может даже от прикосновения крыла бабочки улететь. Поэтому ограничился рукопожатием.
– Старче, отроче, у вас есть силы ходить? – спросил их Андрей.
– Господь всегда даёт нам силы.
– Давайте-ка я устрою вам экскурсию.
Он провёл старика и подростка по залам бункера, рассказал, что знал.
Вблизи башни из-под земли били несколько родников, блестела на солнце акватория лесного озера, несла свои спокойные воды речка. Всюду можно было хорошенько вымыться.
– Мы с Марьей собирались вместе с вами разместить людей, а теперь понятно, что вы управитесь и без нас. Вам и помощникам предстоит поддерживать порядок. Когда люди придут в себя и привыкнут к воздуху, вам помогут в течение лета, до холодов вселиться в отведённый для этой цели городок. Придётся сделать ремонт, где понадобится. Всё необходимое для этого будет предоставлено. Построите храмы. Дети пойдут в детсады и школы. Появятся магазины. Вы и ваши подопечные постепенно выучите русский язык. Насажаете овощей и цветов. И начнёте жить по-человечески. Город – ваш! Вы, старче, по-прежнему будете духовно окормлять свою паству. Давид вам в помощь. Постепенно жизнь войдёт в колею, и вы все заживёте в красоте и радости. А добросердечный российский народ будет вам всячески помогать.
Бедный старче от избытка чувств только плакал и крестился, глядя в небо, а Давид улыбался, борясь со спазмом от запредельного умиления и потрясения.
Андрей нашёл спящую Марью, поднял её на руки и тэпнулся в заимку. Донёс спящую ношу до постели и упал вместе с ней на кровать.
И едва принял горизонтальное положение, как ухнул в глубочайший, беспробудный сон.
Они спали почти сутки. Марья проснулась позже Андрея.
– Угадай, какой пункт программы сейчас нас ждёт?
– Подскажи хотя бы первую букву.
– Нет, проникни в мою голову!
– Веники, небось, уже распарил?
– И даже сложил на полке для моей любимой!
– Дубовые?
– Берёзовые.
Марья нашла рубашку Андрея.
– Я готова.
И дежавю случилось наяву. Андрей припал к атласному совершенству по имени Марья, как умирающий от жажды к источнику живительной влаги, и вознаградил себя за все переживания и ожидания по полной!
Потерявший на двое суток племянника и Марью дед Ферапонт даже не удивился, когда они вышли из дома во двор. Привык уже: то пропадают, то из воздуха появляются. И вообще необъяснимые дела вытворяют. Раньше племяш на вертолёте прилетал, а сейчас без транспорта обходится.
– Андреюшка, Марьюшка, идите завтракать! – позвал он их.
– Ферапонт Фирсович, чем потчевать будете? – весело спросила Марья, заглядывая под крышку чугунка.
– Куропаток наловил, вот, натомил в печи с картошкой.
К томлёной птице прилагались жареный омуль, ломти буженины, грибы в сметане, солёные огурцы, мочёные яблоки и мороженая морошка. Марья уставилась на эту роскошь расширенными глазами.
– Вот это изобилие! Вы что, работали шеф-поваром какого-нибудь ресторана, Ферапонт Фирсович?
– Было дело. Только не ресторана, а круизного лайнера. Что ж, ребятушки, налетайте с устатку.
Набив желудки вкуснятиной, Огнев и Марья пошли прогуляться. Оба с некоторой дрожью в сердце думали об одном и том же: что ждёт их дальше?
Какие действия предпримет Романов, среди подданных которого появилась толпа истощённых иностранцев из Застенья? И, не сговариваясь, они рванули в Москву.
Огнев отправился на работу, где его ждала гора дел, а Марья – в «Сосны». Ей надо было собрать чемоданы и навсегда съехать. Романов окончательно вычеркнул её из своей жизни и выбросил из поместья. Насчёт последнего пункта пришло уведомление на её телефон, который оказался у охранника. Он подобрал его под окном дома и сохранил для хозяйки. Увы, уже не хозяйки... Там же появилось и официальное извещение о расторжении брака с Романовым Святославом Владимировичем.
И теперь она – брошенка и бомжиха. Ну или почти. Андрей перед расставанием отцепил от связки и вручил ей ключ от своей столичной квартиры. Сказал, что с нетерпением ждёт её к обеду.
Офицеры пропустили её в усадьбу беспрепятственно. «У самодура руки не дошли дать команду не впускать меня?» – подумала Марья. Она медленно брела по широкой каменистой дорожке, и с обеих её сторон ей кивали головками цветы, словно прощаясь навсегда.
Марья побежала в последний раз в бор, а затем к озеру, обогнула его, разулась, прошлёпала босыми ногами по нежнейшей дорожной пыли. Слева стеной стояли цветущие подсолнухи, справа тянулся трёхкилометровый луг-цветник, который она так любила! Столько воспоминаний! Ей захотелось напоследок погладить каждый цветочек.
Затем она бочком, как-то деревянно, словно бедная, дальняя и нежеланная родственница, пробралась в дом.
Близнецы полдничали – уплетали творожную запеканку с киселем. Марья с печальной улыбкой, застывшей на губах, поглядела в ясные глазки своих сыночков, погладила обоих по головкам, поцеловала. Попрощалась с Броней. Та не замедлила сказать:
– Ты разве не знаешь?
– Что?
– Свят заболел.
Марья замерла.
– Что с ним?
– Никто не знает. Молчит, ничего не ест, смотрит бессмысленно.
– Где он?
– В клинике у Аркаши. Съездишь?
– Он там под надёжным присмотром. Я бы удивилась, если бы он цвёл и благоухал. Лишил меня жилья, вытолкал взашей на улицу, наложил арест на бабушкину квартиру, да ещё и развёлся.
– То-то и оно. Вчера ваши взрослые дети пришли, все восемь, и сказали отцу, что подарили тебе свои доли в поместье. И теперь ты тут полноправная хозяйка. Держи вот эту папку с документами и ключи. Вот Свята в тот момент и накрыло.
Марья впала в прострацию. Ноги ослабели. Она сползла на пол. Вот это да! Её дети оказались ангелами.
Бедолага царюша не ожидал, что они осмелятся перечить ему. Что его цыплята выросли в орлов и лебёдушек и дружно поддержали свою несправедливо обиженную мать.
Марья поднялась и на дрожащих ногах пошла в спальню. Броня постучала, вошла, села на краешек кресла. Робко спросила:
– Марьюшка, я уже больше не нужна? Мне ехать домой?
– Ты же знаешь, Бронечка, здесь тебе всегда рады. Ты чудесная! Живи тут.
– Может, всё-таки навестишь его?
– Посмотри на ситуацию со стороны, – сказала Марья бывшей своячнице. – Понимаю, он – твой прямой родственник. И всё же зачем мне навещать его, если он ненавидит меня так люто, что лишил меня всего? Мы друг другу больше никто. Вот, смотри, мне пришло оповещение о разводе на телефон. Всё, чужие! По его воле. И он вполне может приказать охране арестовать меня за проникновение в место его нахождения. С него станется.
– Он мне ничего про развод не говорил.
– Не счёл нужным. Слишком мелкий для него пустяк.
– Я, Марья, спросила, за что он тебя от детей отлучил. Сказал, что ты никудышняя мать.
– А что ты?
– Возразила, что плохой матери дети не подарили бы поместье.
– А он?
– Вот в тот момент с ним что-то и произошло. Стал хватать воздух ртом. Я вызвала Аркадия, он тут же отвёз его в клинику. Мне совершенно некогда было туда сходить. Сделай это вместо меня.
– А если ему в моём присутствии станет хуже? Он ведь не хочет меня видеть.
– Хочет.
– Ты почём знаешь?
– Знаю.
– Это голословное утверждение, извини, Бронюшка.
– Марья, что ты собираешься делать?
– Один хороший мужчина намеревается сделать мне предложение, – грустно сказала она. – Я выйду за него.
– Так, может, тогда я ещё тут побуду? Присмотрю за Глебушкой и Борюшкой. Привязалась я к ним. Без деток помру. А ты устраивай свою жизнь.
– Что ж, здравая мысль. Я пришлю тебе денег.
– Ничего не надо. Свят обеспечил нас на год вперёд.
– Как только мы распишемся, так встретимся с тобой и обсудим дальнейшее.
Марья собрала вещи. В обед вызвала такси и поехала к Огневу. Тот торжественно встретил её у парадного входа. Марья заметила: Андрей был словно в горячке. Лицо пылало. Он переоделся в светлую шёлковую рубашку, льняные брюки в тон, стильные лоферы.
Взял её за руку и повёл в симпатичный скверик с шепотливыми липами и клумбой георгинов. Усадил на скамью, полез в карман, достал бархатную коробочку, встал на одно колено и преподнёс Марье обручальное кольцо.
Марья обняла его голову и покрыла поцелуями милое, сказочно русское, немыслимо красивое лицо.
– Ты согласна?
– Сто тысяч миллионов раз – да!
– Любимая, у нас с тобой – весь этот дом в центре Москвы, в тихом дворянском тупичке. Я его выкупил, привёл в порядок. Женского присутствия тут не ощущается, но ты наполнишь его собой. Сможешь сколько угодно изменять интерьер, если захочешь! Кладу тебе в карманчик карту, там достаточно денег на переустройство и новую меблировку, любимая.
– Спасибо, займусь.
– Радов уже скинул в ЗАГС данные наших паспортов. Завтра нас распишут. Сперва поставим подписи на заявлениях, а потом в акте гражданского состояния. Тебе грустно?
– Всегда немного минорно ставить точку на прошлой жизни.
– Марья, разлюби его!
– Уже. Когда тебя бьют ногами с подскока, нежные чувства куда-то испаряются.
– После свадьбы я дам тебе время успокоиться.
– Андрюшик, ты всегда рядом, когда мне плохо. И ты проверенный боевой товарищ.
– Мужья познаются в беде, – окинул он её своим васильковым взглядом и торжествующе улыбнулся.
Марья в ответ прижалась к его груди:
– Точно! Ты прошёл проверку на высший балл с плюсом! А как там поживают наши дорогие праведники?
– Патрик передал: начали потихоньку адаптироваться и выползать на воздух. Я послал туда отряд медиков, санэпидемиологов, студентов-управленцев, представителей науки, священников, прорабов. Пусть обследуют, изучают, ободряют, выслушивают, оценивают ситуацию и пишут докладные. Работы там много: надо проложить дорогу и обеспечить людей занятостью. Хочу провести среди них опрос на предмет, какой бы они сами хотели видеть свою жизнь в дальнейшем. Вокруг есть заброшенные колхозы. Земля хорошая. Может, кто-то возьмётся её обрабатывать и копеечку наживать? И свой же городок обеспечивать овощами, фруктами и зерном! Впрочем, подождём отчётов.
В это время небо над Москвой раскололось от грома невиданной силы. За ним последовали второй и третий раскаты, ещё более страшные – барабанные перепонки едва не лопнули. Небо стало чёрным, как сажа. Свет погас. Исполинские молнии одна ярче другой пошли полосовать небо. Земля затряслась, словно в приступе гнева самой высокой балльности.
Однако купол над Россией не треснул и не деформировался, настолько был прочным. И сохранил огороженную часть планетарной суши и вод в целости и сохранности.
Андрей и Марья обнялись и пошли в дом, по пути ощупывая стены и пробуя ногой каждый выступ. В одном из помещений Андрей включил портативный генератор, и сразу же затеплился с десяток крошечных лампочек на потолке.
Небесная фантасмогория длилась и длилась. Всё живое попряталось кто куда и от ужаса заиндевело.
Они встали у окна. Андрей обнял Марью, дрожавшую, как осиновый лист. Она непрерывно шептала молитвы. Если бы не большой и тёплый Андрей рядом, она, наверное, умерла бы от страха.
Через три часа светопреставление резко прекратилось, и сразу же празднично вспыхнули все бра и люстры.
– Вот наша планета и зачищена, – сказала Марья. – И мы тютелька в тютельку успели спасти наших милых верующих братьев и сестёр! Слава Богу! Он своих не выдаёт. Спасибо ангелам и небесным иерархам. Кстати, знаешь, что мне Зуши о Романове сказал? Что он, бедолага, находится под воздействием мощной тёмной силы. И что архангел Михаил его освободит.
– Я рад. Но ты же знаешь, что нечисть никогда не прилипает без спросу, без предпосылок. Её всегда приглашают, открывают дверь. Он сам притянул.
– Вот именно. Нежить без приглашения не приходит....
– Без воли человека подселенец к нему на сивой кобыле не подъедет. Романов то и дело стремился загнать облако радости в котёл и прихлопнуть крышкой. Я о тебе, Марья. Ему нравилось тебя принижать, и тем самым возвышать себя. Забывал о твоей неземной природе и загонял тебя под паркет.
– Но у нас с ним было много и счастливых моментов.
Огнев ещё крепче прижал её к себе.
– У тебя комплекс жертвы, которая привыкла к жестокому обращению и сжилась с болью, причиняемой обидчиком. Ведь это яркое и острое переживание. Оно затмевает всё. Говорят, люди, которые постоянно испытывают сильные болевые ощущения, привыкают к ним и начинают их желать.
– Наверное, в этом есть доля правды. Порог чувствительности снижается… Раньше любой укол вызывал у меня панику, а теперь и удар кинжалом воспринимается как обыденность.
– Марья, а давай распишемся сегодня!
– Давай.
Огнев набрал по телефону своего помощника и отдал распоряжение.
– Часов в семь вечера прямо сюда приедет директор ЗАГСа с двумя свидетелями и нас зарегистрирует. А сейчас я закажу нам хорошего хавчика.
– Зачем? Разве у тебя в холодильнике пусто?
– Забит под завязку!
– Ну так я что-нибудь приготовлю!
– Тогда вместе!
Марья порылась в чемодане, переоделась в свой любимый серенький халат, напялила передник, висевший на кухне, и принялась выгружать из холодильного агрегата припасы. Подобное занятие ей всегда нравилось. Шелестя упаковками и обёртками, она придирчиво рассматривала продукты, изучала этикетки, читала даты изготовления и сроки годности.
– Ну ты и гурман, Андрейка!
– Отголосок голодного детства… Ты ведь тоже любишь ублажить своё чревушко. Вот и будем делать это на пару. Ублажаться всегда веселее вдвоём – это классика.
После обеда Огнев отменил все встречи и, словно что-то предчувствуя, пригласил её погреться возле него в постели. Так и сказал:
– Давай взаимно согреемся, а то что-то душе холодно.
Марья улыбнулась:
– Интересный вариант подката.
В шесть вечера они стали готовиться к бракосочетанию. Марья достала из чемодана красивое платье, встряхнула его, примерила: впору. Огнев переоделся в лучший свой костюм.
– Мы гармонируем, – нежно сказал он ей.
– Солнышко, ты кольцо мне подарил, а где твоё?
– Ух, из башки вылетело! Сейчас закажу!
И через полчаса доставка привезла ему целый арсенал брачных колец на выбор. Он спросил Марью, какое взять. Она показала на массивный купеческий кирпич: этот самый раз! Курьер, оказавшийся хозяином бутика, денег не взял. Сказал:
– Это подарок магазина премьер-министру к свадьбе.
– Спасибо!
– А мы сможем в буклетах упомянуть, что вы носите кольцо из нашего магазина?
– Да.
– Благодарим. Наши поздравления. Всех вам благ.
И откланялся.
В это время подъехала директор ЗАГСа со свидетелями. Её огромная причёска была Андрею хорошо знакома: именно с ней он долго цапался по поводу своего развода с Веселиной.
И вот эта особа умильно улыбается в экранчик домофона. За её спиной – прикрытые огромными букетами цветов свидетели. Андрей нажал кнопку и впустил в подъезд процессию. И в этот момент сердца молодожёнов словно проткнули спицей.
Продолжение Глава 99.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.