Пока Анисья предавалась воспоминаниям, Ольга опять задремала. Хоть и выходила хворь из нее, но слабость никуда не делась. Глаза так и слипались. Она прижала к себе поближе Ванюшку. Мальчишка спал, только посапывал тихохонько.
- Видно в ночь спать пустился. Хоть и рано еще вроде бы. Проснется среди ночи, выспится. Сам спать не будет и никому не даст. Всех перебудит. Разве что Настенка не проснется.
Анисью словно кто то в бок подтолкнул. Чего она тут сидит, покою Ольге не дает. Ей отдых нужен сейчас, покой, а тут она со своими переживаниями. Женщина потихоньку спустилась с приступка. Бориска зажег лампу, сидел и читал какую то книгу. Бегло читать у него еще не получалось. Но мальчишка хотел научиться читать так, как читала Валентина Николаевна.
На другой день Ольга поднялась с утра. Принялась за привычные дела. Растопила печь, поставила чугуны с варевом для себя и для ясельных ребятишек. Анисья было помочь ей хотела, но Ольга возразила:
- На кухоньке то и одной тесно, а уж две хозяйки только мешаться друг другу будем. Иди коз обиходь, да подои. Мне уж полегче сегодня, не переживай за меня. Управлюсь.
Анисья так и сделала. Ольга теперь была главной хозяйкой в этом доме. Но Анисья нисколько не обижалась на это. Сама то разве бы справилась со всеми делами. Все таки не совсем она еще оклемалась после работы на каменоломнях в Германии. Не было в ней той спорыньи, которая раньше была. Она все дела могла справить, только медленно, осторожно. Поэтому и отсылала Ольга ее туда, где не требовалась спешка.
Закончив работы в хлевушке, Анисья взяла ведра, коромысло, надо натаскать воды в кадушку. Она любила в эти часы ходить за водой к колодцу. Утро еще только просыпается, нехотя, лениво. На улице еще серо. А у колодца уже бабы стоят, последние новости деревенские обсуждают. И откуда они все знают, только удивляться приходится.
Вот и сейчас у колодца стояли Варвара, Ульяна, Клавдия. Они поставили ведра на скамеечку возле колодца и о чем то беседовали. Анисья подошла, поздоровалась, спросила о чем разговор ведется. Разговор шел о вчерашнем мероприятии. Женщины уже обсудили всю торжественную часть, поругали председателя, что тот, как всегда бахвалился перед районным начальством. Послушать его, так в деревне никаких проблем нет. И все то сделано, и строительство школы идет по плану, и ферма к зиме подготовлена.
А что там подготовлена. Стога сена с лугов и те не вывезены. Надеется Иван Алексеевич, что на лошадях сено перевозит. А лошадей то раз два да и обчелся. Чем хвалится, лучше бы технику в МТСе попросил пока не поздно. А то как поставят трактора на ремонт, так уж ничего не допросишься.
- Ну хоть ладно, что зерно на трудодни выдал. Хоть и обещал больше. Ну да это дали и то хорошо. А то ведь все время обманывают. Зимой на мельницу можно на салазках свозить, муки намолоть. - заступилась за председателя Варвара
- Да чего уж хорошего, дали то с гулькин нос. Досчитают они и добавят, как бы не так, - вставила свое слово Ульяна. - Как бы это не отобрали. А ведь налог еще платить надо. Попробуй ка, не отдай. Со свету сживут. Вот и война закончилась, а лучше то не стало. Как жили голодные, так и живем.
- Ульяна, чего говоришь то. Опомнись. А ну как кто услышит да донесет куда надо. Не поглядят, что старуха.- остановила подругу осторожная Клавдия.
Но Ульяне уже попала шлея под хвост. Она понесла. Начала высказываться, что при немцах жили как в аду и сейчас живут так же, всего боятся, слова лишнего не скажи. А чего она сказала. Разве не правду. Как голодали, так и голодают. И нечего тут скрывать.
Тут уж не выдержала Анисья.
- Ох, Ульяна, не знаешь ты в каком аду людям то пришлось пожить. Лучше уж не говори ничего. Всего рассказать, так не поверишь. Сколько людей из Спасского то увезли. Почитай, чуть ли не всю деревню. А сколько назад вернулось? Одна я. Ну еще, слава Богу, мужики стали приходить.
Женщины притихли. Возразить Анисье было нечего. Действительно, что то быстро они все это забыли. Забылось, как стариков уничтожили в овраге, как деток малых увозили, от матерей отрывали. Ну а что голод сейчас, так разве после такой разрухи быстро все восстановят.
- Правильно ты, Ниса, говоришь. Вот когда ад то был. А мы что, мы бабы народ терпеливый, зубы сожмем, да вперед за работу. Пробьемся. И жизнь наладим. Да и мужики понемногу приходят с войны. Нам все полегче станет. - отозвалась Варвара.
- А вы видели, вчера в клубе то Егор был. Видно недавно пришел. Вот каково мужику то. Сам пришел, а не жены, не детишек. - вспомнила Клавдия.
- Нас ведь с его хозяйкой вместе увозили, на одной машине до станции ехали. Только там разделили по разным вагонам. Их с ребятишками в один вагон, меня - в другой затолкали. Куда их потом повезли, не знаю. - поведала Анисья соседкам.
- Так ты расскажи Егору то. Он, наверное, ничего не знает про это.
Анисья замялась. Щеки ее вдруг предательски вспыхнули. Конечно это не ускользнуло от женщин.
- Да вы что, бабы, забыли, как Ниска то девчонкой еще за Егором то бегала. Помню я, как ее мать ругала за это.
Ульяна припомнила, как мать однажды отхлестала Нису хворостиной при честном народе. Хлестала да приговаривала, чтоб выбросила дурь из своей башки. Егор то старше ее был, а она пиголица совсем.
- Ну тоже вспомнила. Когда это было то. Зато потом Ниса вон как замуж хорошо вышла и жили они с Тимохой душа в душу. А там это блажь была девчачья. Чего это вспоминать то. -отозвалась Клавдия.
Варвара молча взяла коромысло, подцепила ведра.:
- Вот разгалделись мы тут. Про все дела забыли. Хватит уж языками то чесать. Дела надо делать.
Она повернулась и пошла, плавно покачивая бедрами. За ней потянулись Клавдия с Ульяной.
Анисья опустила бадью в колодец, придержала ворот, чтоб не соскочил ненароком. Было слышно, как плюхнулась бадья о гладь воды, разлетелись брызги там в глубине. Осталось только поднять воду наверх. И вот она уже на краешке колодца, чистая, холодная. Анисье даже захотелось глотнуть ледяной водицы глоточек, да благоразумие победило. Сейчас дома завтракать будут, напьется чаю.
- Ты где это провалилась? - удивленно спросила Ольга.
- Да у колодца с бабами языками зацепились. Про Егора бабы вспомнили. Видно он и вправду недавно пришел. Они его тоже вчера только увидели.
День начался. В ясли сейчас приходило детей меньше. Работы в колхозе поздней осенью поубавилось. И женщин с маленькими детьми на работу старались не наряжать. Даже как то непривычно стало в избе. Тихо. После обеда малышей спать уложили и в доме повисла тишина. Анисья прибиралась на кухне, а Ольга просто присела отдохнуть, свои думы подумать.
Вдруг распахнулась дверь, вошел мужчина. Он поздоровался, Ольга ответила и смотрела на него, ждала, что он дальше скажет. Из за занавески, услышав мужской голос выглянула Анисья.
- Егор? Ты чего тут?
- Я сегодня Ульяну видел. Она сказала, что ты про семью мою что то знаешь. Вот, пришел спросить. Деревенских то наших почти не осталось. Спросить даже не у кого.
Анисья только головой покачала. Ну и Ульяна. Утром только перемолвились, а она уж и Егора нашла, и к ней его направила. Хотя, если уж не врать самой себе, сердечко то Анисьи екнуло, забилось чаще. И она ни капли не сердилась на Ульяну. Наоборот, даже обрадовалась, что они встретились.
Женщина пригласила Егора вперед, показала на лавку, чтоб сел. Тут ведь одним словом не скажешь. Сама уселась напротив. Все, что знала, что видела, все ему рассказала. Потом даже и не заметила, как продолжила рассказывать о себе, о работе на каменоломне, о том, как добиралась до дома и как Ольга лечила ее.
Егор слушал, теребил шапку в руках, не перебивал, не переспрашивал. Понял он, как тяжело было Анисье выжить там. И чем больше она рассказывала о себе, тем таяла, словно снег, надежда, что жена с детьми спаслись. Анисья то хоть одна была, а той приходилось о детях думать, пытаться их сохранить.
- А ты приходи, бывает, Егор, как тяжело станет. Поговорим. Мне ведь тоже несладко. На мужа похоронка в начале войны пришла, а вот только узнала недавно, как домой вернулась. У меня хоть Бориска на радость остался. Вот, Ольге всю жизнь должна буду. Не она, так погиб бы тоже мальчонка. Затравили бы супостаты собаками.
Анисья сама себе удивилась. Как это она насмелилась пригласить Егора. Тут и Ольга к ним подсела. Зашел разговор о делах, о работе. Егор рассказал, что в доме его семья уже живет. Но так даже и лучше. А то бы он один волком с тоски выл.
Поблагодарил Егор Анисью за все, что рассказала. Пообещал, что зайдет еще как-нибудь. Он ведь теперь знает, как все было, будет искать своих. Попрощался и ушел.
Только ушел, снова топает на крыльце. Забыл что ли чего. Дверь открылась, а это не Егор, а почтальонка со своей сумкой.