Марина застыла с листком в руках, не в силах вымолвить ни слова. Тишину нарушило лишь тиканье настенных часов, отмерявших мгновения их молчаливой дуэли взглядов. Глаза в глаза – растерянные, полные ужаса глаза жены и пылающие гневом глаза мужа.
Наконец, дрожащими губами Марина выдохнула: — Это... какая-то ошибка...
Игорь горько хмыкнул. Он не узнал бы сейчас свой собственный голос – сиплый, надломленный: — Ошибка? Думаешь, я стал бы приносить это, не будь я уверен? Перестань, Марина. Хватит врать.
Она затрясла головой, комкая злополучный лист. — Нет... нет... Не может быть... — она шагнула к нему, пытаясь схватить его за руку, но он отпрянул, словно её прикосновение обжигало. — Ты должен мне поверить... — умоляюще заговорила она. — Я сама... я сама верила все эти годы, что он твой! Мне казалось... Я... Это была одна ошибка... только одна!
Она вдруг разрыдалась, закрыв лицо руками. Пальцы всё ещё сжимали смятый лист лабораторного заключения. С её плеч слетала тонкая кофта – так судорожно она тряслась.
— Одна ошибка? – тихо переспросил Игорь, и в этих словах звенела опасная, холодная ярость. – Значит, признаёшь? Значит, всё правда?
Марина опустила руки, на мокрых от слёз щеках проступили яркие пятна. Она поняла, что обратной дороги нет. Точка невозврата пройдена, и лгать дальше бессмысленно.
— Да, – прошептала она едва слышно, потупившись. – Да.
Это короткое «да» молотом ударило по вискам. Хотя сам он уже всё знал, услышать от неё признание было нестерпимо больно. Будто последний лучик надежды – вдруг, может, ошибка, вдруг что-то перепутали – угас окончательно.
Он не выдержал. Схватил со стола пустую чашку – ту самую, из которой утром пил кофе, – и с силой швырнул в стену. Фаянс звонко раскололся, осколки брызнули по полу кухни. Марина вздрогнула, задохнувшись от испуга. Он никогда раньше не позволял себе даже повысить на неё голос, а сейчас метнул чашку, словно какой-то отчаявшийся герой дешёвой драмы. Но ему было плевать. Боль и гнев рвались наружу, требуя выхода.
— Как ты могла?! – выкрикнул он хрипло, срываясь. – Как, черт возьми, ты могла так со мной поступить?! Пять лет… Пять лет ты лгала мне в лицо!
— Прости… пожалуйста… — всхлипнула она, делая к нему шаг, но он резко вскинул руку, не подпуская.
— Не смей ко мне прикасаться, – отрезал он. – Я не знаю, кто ты. Та женщина, которую я любил, не могла бы так предать.
Марина закрыла глаза, слёзы текли по её подбородку. — Я понимаю… я всё понимаю… – прорыдала она. – Но, Игорь, пожалуйста… я хотела лучшего… Я не хотела тебя терять… Я знаю, что непростительно…
— Непростительно? – оборвал он с глухим сарказмом. – Да это просто… У меня слов нет! – Он прошёлся по комнате, хватаясь за голову. – Значит, это правда. Значит, Денис… – при имени друга голос его затрясся от новой волны злости, – Денис – отец Артёма? Скажи!
Марина молчала, кусая губы.
— Отвечай!!! – рявкнул он и ударил кулаком по дверце шкафа так, что та распахнулась, звякнула внутри посуда.
— Да! – вскрикнула она в ответ, словно от боли. – Да, отец – Денис…
После этих слов она будто обмякла, прислонилась спиной к стене, закрывая ладонями лицо. Её худые плечи судорожно вздрагивали.
Игорь остановился, глядя на неё. В груди его всё сжалось от ярости и унижения. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Захотелось кричать, браниться последними словами, но он не находил достаточно сильных – всё казалось бледным перед масштабом обмана.
— Вы спали вместе, пока я… – он запнулся, не в силах произнести дальше. Память подбросила: командировка, полгода до родов… Точно, всё сходится. – Это случилось, когда я был в отъезде? Как я сразу не… Чёрт!
Он пнул ногой отлетевший осколок чашки. Тот ударился о плинтус и раскололся ещё на части.
— Это было один раз… – прошептала Марина, утирая слёзы тыльной стороной ладони. – Один-единственный раз, я клянусь! Это… это было ошибкой, слабостью… Я тогда была на седьмом месяце, ты уехал… Я так скучала… А Денис… он часто заходил помочь… я была такая ранимая, глупая… Он тоже… В общем, мы оступились. На меня это нашло как помрачение…
Она говорила торопливо, сбиваясь, пытаясь через всхлипы объяснить: — Потом… потом я сразу почувствовала, что совершила ужасное. Я… я сказала ему, что ничего подобного больше не будет и чтобы он забыл. Он тоже сожалел!
Она взглянула на него умоляюще, сложив руки, точно молясь: — Пойми, я любила только тебя всегда. Это не было… романом или чувством – просто минутная слабость, дурман… Я сама не знаю, как могла.
Игорь молчал. Стоял посреди комнаты, глядя в пол. Ему вспомнились те месяцы – как она чуть отдалилась после его возвращения, была задумчивой… а он связывал это с её беременностью и переживаниями. Как всё оказалось банально – типичный сценарий: муж уехал, жена изменила с ближайшим другом.
От этой мысли затошнило. Он стиснул зубы и поднял голову: — Ладно. Пусть так. Но дальше – дальше-то что было, объясни! Ребёнок… Ты понимала, что он может быть не от меня?
Марина замотала головой: — Сначала не думала… Потом, когда родился… Я видела, что он похож больше на меня, но дети ведь меняются, правда? Я… я старалась не думать об этом! Ты был так счастлив, я не могла… не могла разрушить всё!
Она прижала руки к груди, как будто защищаясь от возможного удара. Взгляд её метался: — Денис знал, конечно. Он сам посчитал, понял… Когда я сказала, что буду сохранять семью, что скажу всем, будто ребёнок твой… Он...
— Он что? – спросил Игорь ледяным тоном. – Возражал? Или его всё устроило?
— Он… согласился, – прошептала Марина. – Он же мой старый друг, он понимал, что я люблю тебя и хочу быть с тобой. Ему было тяжело, но он согласился, что так всем будет лучше.
— Лучше?! – бросил он, сжигая её взглядом. – Всем? Мне, выходит, тоже лучше быть в счастливом неведении, воспитывать чужого сына, да?
Марина снова зарыдала: — Я думала, ты никогда не узнаешь! Какая я дурочка… Боялась, что ты меня бросишь беременную, если узнаешь, и Артём тогда родился бы вовсе без отца… Я выбрала, как мне казалось, меньшее зло… А потом – потом всё зашло слишком далеко, у нас была семья, ты так любил его… Я не могла разрушить твою любовь к сыну, не могла забрать у тебя сына, а у Артёма – отца...
— Как благородно! – бросил он, сжигая её взглядом. – Заботилась обо мне, значит? Обо мне ты думала, когда спала с моим другом?!
Она всхлипнула: — Я уже сто раз пожалела… Нет дня, чтобы я не корила себя! Ты не представляешь, каково это – жить с такой ношей, улыбаться тебе каждый день и бояться, что ты заметишь... Мне казалось, я сойду с ума. Иногда хотела всё рассказать, да только... трусила. Ты так любил Тёму, я не могла, не могла!
— Не могла, – повторил он с презрением. – Конечно. Проще было жить во лжи, пусть муж и дальше "так любит Тёму" в счастливом неведении. А вы с Денисом, наверно, похихикивали за моей спиной?
— Нет! – вскрикнула она. – Нет, мы почти не общались после этого! Я потребовала, чтобы он вообще исчез из нашей жизни. И он уехал – ты же знаешь. Я не видела его все эти годы, клянусь!
Она попыталась сделать ещё шаг, протягивая руку к его плечу, но он отшатнулся.
— Не прикасайся, – повторил он зло.
— Прости… – шептала она, опуская руку. – Я понимаю, как это выглядит... Да, я подло поступила. Я столько раз хотела умереть от стыда, но ради сына… ради тебя… Господи, да скажи что-нибудь… Брань меня, бей, только не молчи так.
Игорь и правда оцепенел на миг – от переизбытка чувств. Его глаза метались по комнате, отмечая, как вечерний свет падает на обломки чашки на полу, на помятую распечатку в её дрожащих пальцах, на их свадебное фото в рамке на полке... Он вдруг почувствовал себя глубоким стариком, смертельно уставшим.
— Что тут скажешь, – выдавил он наконец глухо. – Всё ясно. Ты предала меня. Лучший друг – тоже. Пять лет моей жизни вы превратили в фарс.
Он устало опустился на стул, держась за виски. Марина осторожно приблизилась и тоже села на соседний стул, соблюдая расстояние. Теперь, когда первая буря прошла, между ними повис тяжёлый воздух, насыщенный плачем и разбитыми надеждами.
— Мне не оправдаться, знаю, – нарушила молчание она тихо. – Но я прошу только об одном… Не отрекайся от Артёма. Он ребёнок. Он не виноват ни в чём.
При этих словах по лицу Игоря пробежала судорога боли. Он прикрыл глаза: — Не произноси его имени сейчас...
— Но… – она с отчаянием подалась вперёд. – Он всё равно твой сын! Пусть не по крови, но ты растил его, для него ты отец, единственный! Он тебя обожает...
— Замолчи, – он повысил голос, и она осеклась. – Не смей манипулировать моими чувствами к нему. Ты об этом раньше думала? Когда обманывала меня, ты подумала, что всё тайное может стать явным? Что ты разрушишь не только нашу жизнь, но и мир ребёнка, которого сама говоришь любишь?
Марина виновато склонила голову: — Нет... Я об этом и думать боялась... Я надеялась, этого никогда не случится...
— Ну поздравляю, – зло бросил он, – случилось. Теперь – что? Как нам жить дальше, скажи? Ты думала об этом?
Она заплакала вновь: — Я всё понимаю... Ты, наверное... не сможешь со мной больше... Я всё разрушила... Но, может быть… ради сына... мы могли бы попробовать... Оставаться хорошими родителями для него…
— Родители? – он горько усмехнулся. – Какие из нас родители теперь? Разве что ты и Денис – вот биологические родители.
— Нет! – поспешно вскинула голову Марина, тоне голоса её прозвучала паника. – Никакого "нас" с Денисом нет и быть не может! Я никогда... – Она прикусила губу, задыхаясь. – Я была уверена, что он давно живёт своей жизнью... Что та история осталась в прошлом...
— А он взял да и объявился, – фыркнул Игорь. – Конечно, совесть замучила, или, чего доброго, захотел участвовать в воспитании?
— Он писал мне... – призналась она, кивая на телефон, лежащий на столе. – Пару дней назад. Говорил, что хочет увидеть сына, хотя бы издали… Что мучается, что не знает его. Я всё надеялась отговорить его, тянула время. Думала, если мы не будем отвечать, он уедет обратно. А потом... ты начал что-то подозревать, я почувствовала… И всё... – Она растерянно развела руками. – Всё рушится…
— Да, рушится, – устало эхом повторил он.
Несколько минут они сидели молча. Сумерки сгущались, в комнате становилось темнее, но никто не думал зажигать свет. Два силуэта в полумраке – сломленный мужчина и женщина, закрывшая лицо руками.
Наконец, Игорь встал. Тишину нарушил звук молнии – он поднял с пола наполовину собранную дорожную сумку и застегнул её. Марина резко подняла голову: — Ты… ты уходишь?
— Мне надо подумать, – ответил он сухо. – Оставаться под одной крышей... не могу сейчас.
— Но куда ты… – начала она, но он жестом остановил.
— Неважно. К друзьям, к родне... хоть на улицу. Только бы подальше от… – Он осёкся.
Несмотря на весь гнев, договорить "от тебя" у него не повернулся язык. Когда-то она была всем для него. Сейчас смотреть на неё было невыносимо, но где-то глубоко под слоями боли теплилась любовь, взывая не обижать, не ранить слишком сильно. Однако и простить он не мог.
— Я понимаю, – глухо сказала Марина. – Может… может быть, все-таки останешься? Хотя бы ради Тёмы... Он скоро придёт с бабушкой… Как я ему объясню, что папа… – её голос сорвался.
— Я позвоню маме, – отрезал он. – Скажу, что возьму его к себе на ночь. Или придумаем… Не плачь при нём только.
Он взял сумку и двинулся к выходу. Она бросилась за ним, вцепившись в локоть: — Постой! Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно… Я заслужила. Но, пожалуйста… – она старалась говорить спокойнее, но голос дрожал, – не лишай сына отца. Хочешь – уходи от меня, разводись, я пойму. Но Тёму не бросай, умоляю. Он и так… у него ведь папа – это ты. Никто другой ему не нужен…
Слёзы опять скатились по её лицу. Игорь почувствовал укол совести – ведь что бы ни случилось, мальчик не должен страдать. В этом она права. Но сейчас все чувства были слишком обнажены.
— Я… разберусь, – глухо ответил он после паузы. – Сейчас ничего не могу обещать.
Он сделал шаг к двери, но она снова заговорила, судорожно сглотнув: — Что… что ты теперь собираешься делать?
Он обернулся через плечо. В глазах его вспыхнул тяжёлый огонь: — Что? Справедливость восстановить. Пусть все знают, какие вы... – Он запнулся, подбирая слово, – лжецы.
Марина нахмурилась, не сразу понимая: — Я не понимаю…
— Поймёшь, – бросил он, хватая куртку. – Ты хотела, чтобы было тайно? Теперь будет прилюдно. Думаешь, мне хватит просто уйти? Нет уж. Двои пять лет лжи дорого вам обойдутся.
Она испуганно расширила глаза: — Игорь, не нужно... Что ты хочешь сделать?
Он больше не отвечал. Громко хлопнула входная дверь.
…На лестничной площадке было темно и пусто. Дверь квартиры закрылась за ним, но гнев по-прежнему бурлил. Он нашарил телефон. В голове всплыли воспоминания: как несколько дней назад он искал в интернете ДНК-тесты... Тогда же ему попадались заголовки телепередач – популярное шоу, куда люди приходят, чтобы сдать тест на отцовство в прямом эфире. Читал краем глаза, усмехнулся: вот же, выносят семейное грязное бельё на публику.
А что, может, и правильно? Некоторые поступки должны быть освещены софитами стыда.
Он быстро нашёл нужный номер – редакция ток-шоу «ДНК: Версия для правды», которое шло по одному из федеральных каналов. Уже вечер, но такие передачи любят сенсации – наверняка ответят.
Тяжёлые гудки. Один, второй... На третьем ответили: — Алло, редакция?
— Здравствуйте, – голос его звучал хрипло, но уверенно. – У меня история для вашей программы. Очень скандальная. Хотите эксклюзив?
…Через двадцать минут разговор с редактором был окончен. Рассказ Игоря о пяти годах лжи, неожиданно вскрывшейся, заинтересовал телевизионщиков мгновенно. Ещё бы – типичный сюжет для рейтингов: «Это не мой ребёнок!» Ему сочувственно охали, задавали много вопросов. Он на всё отвечал, почти не чувствуя стыда – гнев заглушил любые сомнения. Да, он вынесет это на публику, пусть вся страна узнает, что они сделали. Может, это некрасиво, зато правда выйдет наружу окончательно, без пути назад.
Редактор подтвердил, что их готовы принять уже завтра – по случайному совпадению, темой выпуска как раз заявлены истории измен и тестов ДНК. Они успеют включить и его семью. Нужно лишь, чтобы все стороны согласились приехать: и жена, и предполагаемый биологический отец. «Не волнуйтесь, – сказал редактор оживлённо, – у нас большой опыт, уговорим».
Они договорились, что съёмочная группа сама свяжется с Мариной и Денисом для официального приглашения.
Теперь оставалось известить супругу о предстоящем суде присяжных – в роли присяжных будет вся страна у экранов.
Игорь представил себе её лицо, когда та поймёт, что дело не ограничится домашним скандалом. Впору было пожалеть... Но нет. Довольно жалости. Он уже пожалел когда-то – дал ей шанс сохранить всё в тайне, женившись, ни о чём не догадываясь.
Нет пощады предателям.
Он спустился вниз по лестнице. Во дворе уже ждала его машина. Ехать к матери – предупредить, что они с внуком останутся на ночь у неё. Придумать для ребёнка какую-то сказку, почему папа не дома. Что ж, придётся схитрить с ним… Опять ложь. Но хотя бы во благо, надеялся он.
Ночь предстояла тяжёлая: завтра – новый бой, на этот раз публичный.
Перед тем, как сесть в машину, Игорь набрал номер Марины. Она ответила сразу – видимо, судорожно ждала звонка: — Алло...
— Готовься, – бросил он коротко. – Завтра мы идём на телеканал. Сдавать официальный тест ДНК, в прямом эфире.
На том конце повисла тишина. Лишь её дыхание, сбивчивое, испуганное.
— Зачем?.. – только и смогла прошептать она.
— Затем, – зло процедил он, – что ты хоть раз предстанешь передо мной и перед всеми не лгуньей, а просто… голой правдой. Если хочешь доказать, что тебе есть что сказать – скажешь публично. Отныне никаких секретов. И Дениса своего тоже тащи – пусть посмотрит мне в глаза.
— Игорь... пожалуйста... не надо выносить... – забормотала она в панике. – Давай решим это между собой… Это наше личное…
— Уже не личное, – отрезал он. – Поздно. Ты с ним сделала мой сын "личным" для кого угодно. Так что передай "биологическому папаше": завтра все раскроется официально. Не явится сам – я его за шкирку притяну.
Он отключил на полуслове её всхлипы, не желая больше слышать.
Решение было принято. Завтра вся страна узнает правду, и останется только одно – посмотреть друг другу в лицо без масок. А там будь что будет.
Двор окутывал вечерний мрак. В ветвях старого клёна шуршал ветер, срывая пожухлые листья. Игорь поднял голову – в бесцветном небе мерцала одинокая звезда. Как часто он любовался звёздами из окна их спальни, держа в руках крошечного спящего сына... Только сейчас понял, что горло снова сдавлено рыданиями.
Он не заметил, как слёзы покатились по щекам – первые, настоящие, мужские слёзы горя. Некому было их увидеть в пустом дворе. Да и он быстро смахнул с лица солёные дорожки, распахнул дверцу автомобиля и уселся за руль.
Впереди – новая битва. А чувства... чувства подождут. Сейчас он – как хладнокровный детектив, что доводит расследование до конца. Осталось собрать последние улики – на глазах у всей страны.
"Я не расстроен тем, что ты мне солгал, меня расстраивает то, что с этого момента я не могу тебе верить." — Фридрих Ницше
Продолжение следует 27.03.2025
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк