Удар праздником по стрессам
Бывает, стрессы заели, душа скрючилась. В таком случае нет лучшего переключателя, чем праздник. Любой. Хоть себе день правшей или левшей. Лишь бы не заорганизованный.
Зая с Антонычем прям подгадали: им захотелось по-людски проставиться – обмыть рождение внука-первенца. У их Пети и царевны Любочки родился сын Гриша, внук царя.
Домоправительница заручилась поддержкой Брони и Арнольдо, и те охотно вызвались помочь накрыть стол-мечту. Зая попросила разрешения у Романова устроить праздник в «Соснах». Его величество согласился – первый внук всё-таки. Внучке Анютке будет с кем играть на совместных посиделках.
– Ты наша своячница, почитай, родня! Само собой, закатим пир. Я – только за. Кого думаешь позвать? – спросил Романов Заю, лишь бы спросить.
– Всю вашу и нашу семью, больше некого. Да и незачем. И так будет весело.
– Марья, есть предложения по вечеринке? – спросил он жену.
– А давай сделаем её в старорусском стиле, – встрепенулась она. – Закатим костюмированный конкурс с призом. Петя в качестве твоего пресс-атташе давно жалуется, что царская семья чересчур закрыта и никаких жареных сведений о нас в медиа не просачивается. А народу-то хочется узнать хоть что-то. Вот и подкинем картинку о нашей жизни. Петя устроит утечку! Пусть страна увидит, как Романовы водят хороводы, играют в исконно-посконный «Ручеёк» и всей семьёй многоголосо поют народные песни. Заодно узнаем, как наши дети усвоили азы фольклора.
– Что ж, идея годная. Соберём весь наш клан.
– Святик, давай позовём ещё и Аркадия с Лейлой, Мальцева с женой, Меркину с боевым генералом, и пусть все приходят с ребятишками.
– Так подключайся! Ты ж у нас креативщица. Придумай сценарий века.
– Уже бегу!
Марья решила, что старшее и среднее поколения пройдутся перед младшим в костюмах героев сказок. И если малыши затруднятся угадать персонаж, то можно что-то изобразить, войти в образ, сделать подсказку типа: “Петушок-петушок, золотой гребешок, выгляни в окошко, дам тебе горошку”.
Важно было увлечь детей сказками, баснями, былинами, летописями, а соревновательность должна придать действу интригу и остроту.
Когда романята узнали о предстоящем древнерусском гулянии, то до крайности взволновались. Посыпались заявки в музеи народного творчества, подтянулись модельеры, все звонили всем, уточняя, кто кем будет, чтобы не повторяться. Огневу немедленно напророчили образ Ильи Муромца. Лянке – Елены Прекрасной, Ивану – Ивана-царевича.
Все приготовления шли в режиме секретности. Но продвинутые маленькие зрители уже заранее стали шпионить, добывать инфу о том или ином персонаже и по вечерам делиться в чатах, кто что разнюхал.
Роль Жар-птицы напророчили Марье, но она уступила её вместе со своим золотым платьем Веселинке. Петя Антонов был готовый Лель, а альбиноска Настя и без атрибутики выглядела Снегурочкой. Лейла захотела нарядиться Шамаханской царицей.
Романову Марья предложила стать на вечер Владимиром Святославичем Красно Солнышко. Он дал добро и велел Марье самой подобрать ему костюм без всяких примерок.
А вот свою фишку Марья никому не раскрыла.
Антоныч привёз грузовик изразцов и уложил их в траве, образовав дорожку-подиум – от крыльца до накрытых столов. По ней и предстояло дефилировать участникам маскарада.
Перед праздником барышни усиленно репетировали перед зеркалом походку от бедра, оттачивали мимику, проговаривали подсказочные фразы, чтобы хоть кто-то из деток угадал.
Судей набралась довольно большая ватага – самых разных возрастов. Всем им царица подарила бейсболки цвета одуванчиков и васильков.
Она объяснила ребятишкам:
– Перед вами будут проходить герои сказок, былин и летописей. Вы любите кричать?
– Да-а-а! – раздался рёв.
– И на здоровье! Кричите посильнее. Это тот случай, когда шуметь можно. Какой герой на подиуме вызовет самый сильный ваш шум, тот и станет победителем. Сегодня вы – крикуны и шумники!
В назначенный день перед подиумом были установлены скамьи и табуретки. И стульчики для самых маленьких. Дети чинно расселись, готовые чётко выполнять предписания. И начался парад.
Под дивную мелодию Севы Арбенина с древними звукорядами, исполненную на гуслях, сопелках, лирах, гудках и рожках, вышла Марфа со звездой во лбу и месяцем под пышной косой, в белоснежном кисейном платье-облачке. Детки выразили своё благоговение усиленным ёрзаньем на сиденьях, восхищённым топотом, битьём в ладоши. Все дружно узнали Царевну-Лебедь.
Богатырь с зарослями пшеничных волос на голове и лице, в косоворотке и жилетке, стилизованной под кольчугу, с длинной пикой в руке, вызвал не меньший шквал эмоций. Анечка подбежала к папе и попросилась на руки, что он и исполнил, а потом отнёс её обратно на судейское место.
Один за другим выходили фантастические и исторические персонажи, и дети их шустро угадывали.
Это были Садко с гусельками в руках и сладко мурлыкавший Кот Баюн. Печально глядящая вдаль и воздевающая руки к небу Ярославна и похожие друг на друга как две капли воды крепыши Добрыня Никитич и Алёша Попович. Лохматый и чумазый Домовёнок Кузя и томная Русалка в серебряном чешуйчатом платье с волочащимся по плитам шлейфом-хвостом. Морозко с накладными белыми бровями, в красной рубахе с белой оторочкой и в белых рукавицах – летний вариант знаменитого лесного деда. Соловей-разбойник, взобравшийся на приставленную к дереву лестницу и свистнувший оттуда так, что баба Бабариха с перепугу села на траву и заверещала: “Ой-ё-ё, убивают, спасите!”
Лиса Патрикеевна в оранжевом платье с белой манишкой прошлась вихлястой походкой, поводя плечиками и изящно подняв перед грудью лапки в белых митенках. Князь Гвидон явился в узорчатом кафтане, царь Салтан сразу рассекретился не только мантией, но и круглыми наивными глазами.
Айболита узнали по шапочке с красным крестом и чемоданчику с надписью “Микстуры”, да ещё и с живой белкой на плече и пумой, послушно вышагивавшей рядом. Черномора – по длинной магической бороде, завязанной узлом.
Королевич Елисей закатил глаза, поднял руку и жалобно прочёл строки: “Ветер ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч, ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе. Не боишься никого, кроме Бога одного. Аль откажешь мне в ответе? Не видал ли где на свете ты царевны молодой? Я жених её”. И выразительно посмотрел на кого-то в толпе.
Мойдодыр мгновенно спалился по полотенцу через плечо и большому тюбику зубной пасты “Лесной бальзам” в руках. Грязнулю Федору узнали по запятнанным рукам-ногам и щекам, ну и по тарелке в руке с засохшими остатками еды.
Запнулись только на Несмеяне, которую изображала сестра Радова Леночка. Детки не знали о её участии и не добыли шпионской информации. Тогда капризница в кокошнике бухнулась на траву и насупилась, соединив брови и вытянув губы трубочкой, и стала сердито зыркать на жюри и бить руками и ногами по земле, как делают дети, чтобы нагнуть своих родителей. Только тогда все сразу догадались, кто она.
Наконец последние персонажи прошли свою фестивальную дорожку и расселись на скамьях. В финале выдвинулся смущённый Романов в затканном золотом великокняжеском кафтане и мягких сафьяновых сапогах с загнутыми носками. Островерхую шапку-венец он заткнул за кушак. На спине его была нашита подсказка – большое красное солнце. Близнецы Борька и Глебка кинулись к нему с криками: «Папа, мы тебя узнали!»
Оставалась последняя модель – Марья. Все с нетерпением ждали её появления. И вот вместо приятной ритмичной музыки раздалась бешеная барабанная дробь. И жахнули лихие буги-вуги. Из дверей дома выскочила Баба Яга с помелом в руке и – началась веселуха!
Лесная ведьма оказалась весьма не страшной красоткой в зелёно-болотной, жабьей гамме!
Ягиня сходу начала отплясывать на подиуме дикую комаринскую, потрясать помелом, кривляться и скакать, шепеляво угрожая: “Вот я вас всех, охальники!”, а потом взмыла выше деревьев и продолжила выкрутасы в небе. Потом спустилась и стала дразнить малышню метлой. Те правильно прочитали призыв и с хохотом и визгом побежали к ней. И ну прыгать, пытаясь её достать. Они кричали так оглушительно, что у зрителей заложило уши. Шумомер, рассчитанный на 130 децибел, сломался, не выдержав звукового давления.
А Марья уже бросилась в бор, подманивая: «Кто меня догонит, тот чемпион!». Дети с воплями кинулись за ней, поймали и повалили на траву. Образовалась куча мала.
Толпа костюмированных персонажей примчалась туда же и ну оттаскивать малышню от хохочущей Бабы Ёжки, в итоге началась самая настоящая катавасия. Все подсекали и валили друг друга, хватали за ноги и руки, катали по траве, сшибали, щекотали, взлетали и пикировали сверху, подбрасывали и ловили деток, кепки, парики и бороды, ну и, конечно же, смеялись до упаду.
Великий князь Владимир, он же царь всея России Святослав Владимирович Романов, глядя на побоище, не выдержал и послал премьера Андрея Андреевича Огнева прекратить это безобразие.
Тот пошёл усмирять бойцов. Но его самого тут же сбили с ног, опрокинули и навалились на него всей толпой. Особенно старались мелюзга и Весёлка с Марьей.
Наконец куча мала утомилась, и взмыленные, взопревшие участники битвы разбросались по траве.
Марья взяла на руки внучку Анечку и взлетела, чтобы показать ей сверху красотищу внизу. Звуки буги-вуги замолкли, полилась спокойная красивая мелодия.
Романов сделал знак жене спуститься и суровым тоном велел буянам помыть руки в дворовой санитарной зоне, сесть за стол и начать пировать. А Ивана царевича уполномочил благословить трапезу.
Сам же обнял шальную свою Бабку Ёжку за плечи и повёл в дом. В спальне потребовал от неё немедленно принять душ и отмыть свекловичные щёки, стереть сажу с бровей. Переоделся в шорты и стал с нетерпением ждать жену с большим полотенцем в руках.
Она вышла из ванны, бело-розовая, освобождённая от злых чар. У Романова тут же подскочила температура. Он отнёс жену на кровать и занялся излюбленным своим занятием – опылением своего ненаглядного аленького цветочка.
– Ты уж не обессудь, ну не мог я дотерпеть до вечера! Как увидел твои точёные ножки в этих болотных сапогах, так пропал. Придётся тебе хорошенько задобрить мужа, чтобы я отпустил тебя на праздник.
– Но наша саранча всё со столов сметёт!
– На кухне в кастрюлях ещё полно еды!
– А разве хорошо, что мы вот так беспардонно исчезли?
– С каких пор тебя это стало заботить? Во-первых, никому до нас нет дела! И потом все знают, что царь страстно любит царицу. Так что расслабься, жено, и доверься мужу. Пуще зелёного вина ты во хмель меня вогнала! Живым пламенем жар в кровь влила!
Марья засмеялась и прильнула к нему всем, чем только могла.
– Святик, самое страшное, что может произойти в моей жизни, это если ты
ко мне охладеешь. Твой темперамент мне очень по душе!
Когда они явились уже не сказочные, а просто нарядные и вдобавок плотно поевшие на кухне, веселье было в самом разгаре. Играли в топовый, всеми любимый «Ручеёк». Мягкие сумерки спустились на землю. В поместье зажглись фонари.
Марья и Романов встали в конце колонны. Свята немедленно утащила Марфинька, Марья побежала по коридору и ухватила за край рубашки Смитсона.
Ей очень надо было перекинуться с ним парой слов. Спросила, оставил ли он в Застенье сменщика. Да, ответил, оставил. Совсем ещё мальчишку, ему шестнадцать. Зовут Давидом, он сын знаменитого пастора, убитого отморозками. Но истовостью в вере даст фору любому. Он был во всём Джозефу помощником. Знаком с Патриком Эллиотом и пытается наладить связь с патрициями.
Марья попросила:
– Представь его мысленно его. Я должна визуализировать Давида и послать ему инструкции во сне или через видение. И охарактеризуй его.
– Он спортсмен, пловец, фигурист. Рыжий, предки у него ирландцы. Отчаянно смелый, никого не боится. Я без опаски передал ему свою паству. Его все слушают и уважают.
– Нам надо вместе с тобой выработать методичку и передать Давиду. Её же получит и Патрик. Скоординируем наши действия. Нужно готовить операцию по переброске христиан из-за Стены к нам. Хотела бы предложить тебе вместе со мной и Андреем возглавить эту операцию. Но если ты измучен, сразу откажись, я пойму.
– Марья Ивановна, прости, но я не потяну. Сломался я. Меня бритамеры пытали, я удержался, но возвращения за Стену не вынесу. Можно я буду участвовать в операции, находясь по эту сторону.
– Конечно. Благодарю за честность. Ты ценой титанических усилий отбил своих людей у извращенцев, сплотил их и дисциплинировал, а это очень огромная трата энергии и воли. Мы справимся сами, а ты окажешь нам информационную и молитвенную помощь.
– Спасибо, добрая государыня. А кто в курсе операции?
– Пока только ты и я. Я заберу у тебя всю инфу целиком из головы, чтобы не мучить воспоминаниями. Согласен?
– Буду рад хотя бы этим помочь.
Марья обхватила его голову своими ладонями, как обручем, и замерла на минуту. Погладила бедную лысоватую головушку Джозефа. Он часто-часто заморгал и заплакал.
И её тут же забрал Огнев и увлёк за собой в бор.
Там под столетним вязом их ждал царь.
– О чём секретничала с американцем? – спросил он.
– Об этом я и хотела поговорить с вами обоими, с твоего разрешения. Андреево присутствие обязательно.
– Потом! Сейчас важнее то, что нам скажет наш сибирский товарищ.
Марья присмирела и переключилась. Андрей тряхнул головой и едва не фыркнул, как взнузданный конь. Словно ломая себя, через силу, произнёс деревянными губами:
– Романовы, я хочу вам обоим кое-что сказать.
– Да, Андрей, – отозвались они одновременно.
– Хочу попросить у вас прощения и выразить благодарность за стратегическую мудрость. Спасибо, Святослав Владимирыч, что не позволил мне развестись с Веселинкой. И за то, что ты не пристрелил меня и не зашиб поленом. Особая благодарность за правильное воспитание Веси. Раньше я воспринимал её как бледную копию матери. А потом понял: она личность. Сама по себе, автономная. Я снял заслонки с глаз и рассмотрел цветы её души. И полюбил мою юную жену, вашу дочку! У нас скоро намечается новое пополнение в семействе. Ждём парня.
Марья спросила взглядом Романова: «Можно обнять зятя?» – «Нет!»
Она подошла к Андрею, дотронулась до его руки и улыбнулась, светя глазами, как звёздочками. Свят крепко пожал руку зятю. Огнев мельком глянул на Марью и зашагал к игравшим. А Романов прижал жену к шершавому стволу и произнёс целую речь:
– Ну что, скальпель выпал из твоих рук? Ты больше не будешь мне этим оружием возмездия шантажировать! Убегать теперь не к кому! Мои муки ревности, надо полагать, навсегда закончились?
Марья обвила руками могучий торс мужа, потёрлась щеками о его лицо, побегала пальцами по его спине.
– Бедненький мой царь-государь. Такой чуткий и милостивый. Сколько ж ты вытерпел! Зато теперь наша дочурка счастлива! Она любит Андрея не меньше, чем я – тебя!
– Так ты для Веселинки старалась? Телом поработала, чтобы дочке элитного мужа раздобыть?
– Фу, Романов, циник!
– Слава Богу, все остались при своих интересах. Я с любимой женой. И Андрей с любимой женой. А кто прошлое помянет, тому кое-что вон.
Романов как-то вдруг очень устал. Сел под дерево, на холмик тёплой хвои. Марья примостилась рядом, обняла его колени, положила на них голову.
– Слушай мою волю, женщина. Хватит бурь и стрессов! Хочу тихих радостей.
– Голосую за! Всё, что случилось, было не просто так. Оно произошло по воле Господа. Ведь без Его воли, ты знаешь, волосок не упадёт с головы человека.
– Ты не представляешь, как я настрадался! Жил в постоянном страхе, что он заберёт тебя у меня. А наша чуткая и добрая Веселинка – как она нагоревалась! Видела, чувствовала прозорливым сердцем, что он двинут на тебе. Но всё обошлось как нельзя лучше. И слава Богу.
– Я бы никогда не ушла от тебя! Как может уйти частное от целого? В пустоту? Ведь я твоя запчасть. Просто надо было тебя вразумить.
– Иди ко мне. Понимаю, ты из хрустальных сфер ко мне явилась … Но пора уже задвинуть свой космизм куда подальше и жить банальной жизнью. Земной. Вот как муравьи живут. Кстати, они мне под рубашку наползли, ну-ка, стряхни их.
– Давай.
Марья расстегнула его рубаху и начала руками выгонять мурашей. Не удержалась, уткнулась лицом в его грудь, заросшую мягкой шёрсткой. И сразу отяжелела и стала сползать на землю.
– В спальню – за мной! – скомандовал муж, поднимая её с земли.
– Пусти, Романов, я сама пойду. А то народ засмущаем. А как же близнецы?
– Веселинка присмотрит, я ей написал.
– Я тебе нравлюсь?
– А я тебе?
– Я тобой всегда любуюсь, Романов! Ни одного лишнего движения и жеста. Такой ладненький, мускул к мускулу!
– Вот так и дальше распаляй мужа, жёнушка. Подогрев никогда не бывает лишним.
Они добрели до супружеского ложа, пьяные от страсти. Всё произошло как и вчера, и позавчера и как сотни и тысячи раз, и всё было по-новому.
– Марья, ты – напиток, которым невозможно утолить жажду, сколько его ни пей! – сказал он ей, откинувшись на подушки.
– Все любящие мужчины говорят это своим любимым женщинам. А в ответ получают то, что я сейчас тебе скажу.
– Говори скорее.
– Что ж, ты сам напросился.
Марья обмоталась простынёй и села, поджав ноги, напротив мужа.
– Я как птица летела, ты слышишь – к тебе летела, сквозь морские шторма и песчаные бури пустынь. Чтобы в солнечный свет, чтобы в день безупречно-белый превратить огонёк путеводной моей звезды. Велика твоя воля – так сделай же так, ты слышишь, чтобы мы оставались осеннего тлена выше, чтобы смерть, поражённая силой нашей любви, превратилась бы в жизнь, окружив себя садом пышным.
Она замолчала.
Он спросил:
– Это кто ж такая любвеобильная?
– Да, у неё было много любовников, и она каждого обожала. Немецкая поэтесса Эльза Ласкер-Шулер. Стихи у неё твёрдые и прозрачные, как алмазы.
– Ты в свою светлую головку всю мировую любовную лирику закачала?
– Ага…
– Мудрёно эта Шулер завернула.
– Но ведь и ты поэму в мою честь сочинил. И очень красивую!
... Жюри семейного праздника присудило приз Бабе Яге. Им оказался огромный торт, который благополучно всей честной компанией был съеден.
А по рунету пошёл гулять ролик с отрывком из жизни царской семьи, где благообразные члены клана в стилизованных фолк нарядах играли в "Ручеёк", пели “Ой да ты, калинушка” и ели торт. Никакой бабы Ёжки Романов в этом сливе не допустил.
Продолжение Глава 97.
Подпишись, если мы на одной волне
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская