Глава ✓ 50
Начало
Продолжение
Барин новый, порядки те же
С поклоном растворили двери особняка перед новым Машенькиным хозяином, лакеи чуть дольше придержали двери отворенными, словно ожидали, что новое приобретение через них в дом войдёт.
Эх, люди! Что же с вами жестокосердие делает?! Поклонившись в пояс спине удаляющегося хозяина, Маша пошла искать чёрные сени для прислуги. Ну не шагать же крепостной через парадный вход! За такую дерзость и прежняя барыня, Евпраксия Алексеевна , не постеснялась бы разум вправить челяди обнаглевший на конюшне. Что уж говорить о новом хозяине?
Видно же, что крутёхонек
По дорожке, накатанной множеством повозок, Маша стала обходить дом, разглядывая красивый особняк и сад, его окружающий. На противоположной от проезжей улицы стороне дома нашлись несколько красивых двухэтажных флигелей, конюшня, где как раз вываживали выпряженных из кареты проработавших лошадей и сени для дворни.
Пока стоишь на теплом весеннем ветерке, глядя на красивый дом, на залитый полуденным солнцем мир, даже не верится, что жизнь вот так круто может поменяться. Что ждёт её в новом доме, каким окажется новый владетель - всё так зыбко, так нереально. Но искушать судьбу не стоит.
Один маленький шаг
Он отделяет не только огромный мир, залитый солнцем, с вольным ветром и птичьими трелями от сумрака пышных зал. Этот шаг из мира покоя, безопасности и привычных обязанностей в неизведанное. Особенно - для крепостной, за которой сквозь стёкла оконные следят внимательные глаза новой хозяйки.
Опустив глаза долу, как и положено смиренной девице, Машенька вошла в новый дом. В людской было прохладно, окна отворены, а за столом сидела высокая грузная женщина, что-то писавшая в небольшой книжке. Поклонившись ей в пояс, Маша представилась и рассказала, как оказалась куплена барином. Получив совет сегодня отправляться в девичью и помогать, коли попросят, она вошла в небольшую комнату с лавками вдоль стен.
- Здравствовать вам, девушки! - Она снова поклонилась, на этот раз уже не так глубоко, стреляя глазами во все стороны. - Мария я, новая покупочка барина вашего, не знаю, как зовут.
- И тебе здравствовать, Маша-покупочка! Барина зовут Сергей Михайлович. Каменские мы, с орловщины. Была ты не наша, а теперича - как все - Каменская. Для чего куплена? Вышиваешь или поёшь знатно? - посыпались ответы со всех сторон разом.
- Возница барина сказал, что голос мой ему понравился! - Маша, засмущавшись прикрыла лицо уголком платка.
- Не тушуйся. У господ Каменских голос много значит. Сегодня не до тебя всем будет, скарб собираем. Сергей Михайлович матушку, Анну Павловну, домой, в Сабурово везёт.
Так что не теряйся, да под ногами не крутись. А коли экономка госпожи графини, Анны Павловны, урок даст, так исполняй его справно, не тяни. Госпожа графиня - добрая да ласковая, голоса лишний раз не подымет. А сынок её - чисто порох! Да он, Михайлович, такой в батюшку, земля ему пухом, вспыльчивый да на расправу скорый.
Эх, российские дороги и самодуры
Хоть и подтаяли в Липецке дороги, да чуть выехали на тракт, так в лесах да перелесках весна потерялась.
Коварен март, да и зима ещё вертается то морозом, то ветром, а то и снегом пушистым. Так и случилось на этот раз. Готовились к грязи непролазной, из колей дорожных тянуть по ступицу увязшие кареты, как на пустой дороге на другой день ударил крепкий мороз. Ненадолго, но и дороги от Липецка до Орла и Сабурово всего неполные три сотни вёрст. Не доезжая до Орла, у Змиёвки повернули оглобли поезда санного на север.
И, Машенька не поверила своим глазам, когда увидала, они подъезжали к настоящей крепости!
Наезженная колея вела вдоль глубокого рва, в котором текла вода вровень с бережком, затем вал без единого кустика или деревца, а над всей этой фортификацией вздымались толстые и высоченные кирпичные стены с башнями. То усядистые круглые, с узенькими редкими окошечками, то картинно-квадратные с шатровыми крышами они подавляли и внушали благоговение.
Её спутница, смеясь над благоговением, кое это сооружение внушало её товарке, рассказала, что землю эту хитростью приобрёл ещё дедушка нынешних владельцев, Федот Михайлович. Сподвижник Перта Великого, он был безземельным дворянином, а Сабурово тогда было вотчиной всесильного князя-кесаря. Да с опалой Алексашки Менщикова граф подсуетился, и именьице у казны приобрёл. Вот сын-то его, Михаил Федотыч, дослужился до генерал-фельмаршала. После двух Русско-Турецких компаний, в которых показал беспримерную храбрость, и выстроил эту крепость в Османском стиле.
- Но не только храбрым оказался барин, ещё и очень жестоким.
В 1806 году был назначен военным губернатором столицы, но всего через пару месяцев Император уволил его с должности за жестокость к подчинённым. Представить нельзя всех мерзостей, им творимых: обливать на морозе пленных водою до обращения их в ледяные статуи - это полбеды, то враги вчерашние. Так он и своих солдат увечил - зубами мог кусать так, что куски мяса выгрызал, пальцы напрочь откусывал.
Приехал Михаил Федотыч, уже старик семидесятилетний, сюда, в Сабурово. И к своим крепостным относился столь же жестоко, что и к солдатам.
А ещё он обожал театр!
Самые голосистые и красивые девки не могли нигде скрыться от его внимания. Обжал граф представления в греческом штиле давать или вообще про Еву с Адамом, чтобы, значитца, вообще без одёжи были: "парадиз, мол!" А какой у нас парадиз в январе? Мёрзли, простывали до смерти, обмораживались, но молчали и терпели. За любую провинность их сначала прилюдно секли на эшафоте, а потом... В общем, живыми из покоев графских немногие выходили. А кто выходил, жили недолго.
А потом он так жену свою, Анну Павловну, урождённую княжну Щербатову, обидел, что та его бросила и к детям своим взрослым в Первопрестольную уехала.
Вторую супружницу он себе завёл, из своих дворовых девок, 10-11 лет всего молодицу. В дом привёл! Открыто с ней жил не стесняясь жены-графини и матери девочки, холопки.
По своей малолетней Дарье совсем ум потерял, всякое непотребное с ней твори, от чего матушка её с горя и стыда едва не удавилась. За что и поплатился граф смертию лютою. Старший братишка девицы его на прогулке топором по голове и вдарил. Да, слышь, как повернулось: мальчишку даже не казнили, а с сестрицей-страдалицей и матушкой в Сибирь отправили. Да не на каторгу, а на поселение.
Сейчас здесь Николай Михайлович главный, пока наследник, Сергей Михайлович, но службе воинской чины да награды получал. Мы ему по гроб жизни обязаны: и оброк небольшой берёт, и барщиной нас не гнетёт сильно. Тоже тиятр любит, но чтобы пели протяжно по-итальянски, без непотребностей. А вот приехал наследник, и как теперь будет, непонятно. может, на побывку, в отпуск, а может и уволенным от офицерского чину. Нам не ведомо.
За болтовнёй попутчицы своей, шептавшей ей эти страсти о новых хозяевах едва ли не на ухо, миновали сани с Машей мимо красивых ворот и въехали в усадьбу, вид которой ещё более изумил девушку.
- А вот тут людей морозили даже летом!
Строили их, эти басурманские пирамиды, как погреба пороховые, да за ненадобностью военной они ледниками служили. Даже в самую июльскую жару лёд в них не таял, мудрёно построено. Так старый барин, в прошлом годе только прибитый мальчонкой, тут своих артистов за фальшивое пение морозил живьём.
Слава Богу, что Николай Михайлович барин добрый, и барыня-графиня вернуться изволили. ДОбро жить станем.
И Машенька перекрестилась, свято надеясь на пророческие слова такой же девки, как она сама.
Коли понравилось, не пожадничайте, поставьте палец вверх. Дзен минимизировал показы до минимума...
Продолжение следует...