Сотрудница Музея русского импрессионизма Анастасия Винокурова рассказала порталу «Культура.РФ» о феномене коллекционирования в СССР. Читайте, как увлеченные искусством коллекционеры собирали картины, когда художников преследовали за формализм, а понятия «частная собственность» в юридическом плане не существовало.
«Судьба почти всех выдающихся коллекционеров того уже давно прошедшего времени — запущенные парадные, выломанные перила, обойма разнокалиберных звонков на дверях, а внутри… как в сказке Гауфа — сияние красоты», — говорил кинорежиссер и коллекционер Соломон Шустер.
Стену в квартире самого Шустера 15 лет занимала картина Ильи Машкова «Автопортрет и портрет Петра Кончаловского» — то самое знаменитое трехметровое полотно, на котором изображены друзья-художники, подражающие цирковым атлетам. Заполучить картину, которая открывала первую выставку «Бубнового валета» в 1910 году, Шустеру удалось у вдовы самого автора. Позже он передал ее Русскому музею, но освободившееся пространство быстро заполнилось новыми полотнами.
Соломон Шустер получил не только кинематографическое, но и искусствоведческое образование. Интерес к собирательству он унаследовал от отца, который коллекционировал старых западноевропейских мастеров. В отличие от многих коллег, Шустер не любил абстрактную живопись — предпочитал портреты. Так, в его собрании появились «Портрет Ильи Зданевича» Нико Пиросмани, «Портрет брата» Наталии Гончаровой, «Портрет Виктора Шнеерсона» Роберта Фалька.
Друзья и коллеги отмечали феноменальный нюх Шустера на шедевры. Режиссер Сергей Соловьев вспоминал:
Соломон приезжал в Москву, звонил: «Сегодня занят делами. Давай повидаемся завтра. Приходи ко мне в «Будапешт».
После этого он куда-то шел и возвращался в гостиницу с десятком-другим шедевров в какой-нибудь пыльной заплеванной папке. «Откуда?» — изумлялся я назавтра. «Знаешь, валялись под кроватью в строительном вагончике, в Монине. А на папке рабочие чай пили…» В этой самой папке, скажем, лежала ранняя акварель Кандинского. Или сомовский рисунок. И ты благодарил Бога, что следы от чаепитий и разделывания кильки были все-таки на папке, а не на лицевой стороне лежавшего в ней листа. «Но как ты мог знать, что найдешь там это?» «Стечение обстоятельств, — туманно объяснял Соломон.
— Умерла тетка такого-то, она была дружна с таким-то. А тот, в свою очередь, был сводным братом этого. А этот, может быть, даже я тебя с ним знакомил, — внучатый племянник мужа сестры Кандинского. Ну, я и подумал, почему не посмотреть?
Шустер любил живопись Кончаловского, Машкова, Ларионова, Гончаровой — ему нравилось искусство начала века. С Фальком, Сарьяном, Кузнецовым был знаком лично. Картины из своего собрания Шустер регулярно отдавал на выставки. Его коллекция сейчас находится у наследников, которые издали мемуары Шустера «Профессия — коллекционер».
Беседовала Полина Пендина