Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.
На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси.
Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.
Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.
1946 г.
Не могу понять это стихотворение. Кто поможет?
Герой - на пороге, у "дверного косяка": позади - прошлое, впереди - будущее, чей отголосок он ловит. Именно так: "эхо" из будущего! Герой всматривается в неразличимое и загадочное ("сумрак ночи"), а будущее глядит "тысячью биноклей"! Значит, речь, действительно, об актере, вышедшем на "подмостки", стоящем перед огромным (тысячным!) темным залом, играющем роль!
Это - одна тема, одна ипостась героя. Но есть и другая, отсылающая к Христу, к его "Молению о чаше". ТАК герой себя понимает: соотносит с Христом! Ведь не можем же мы считать, что он и есть Христос! И вообще, выходит, что Бог - автор "замысла" (замысла пьесы?), причем замысла "упрямого", а такой эпитет, думаю, не может быть использован, если речь, действительно, о Боге. Тем более, что идет-то "другая драма". Кто же тогда ее автор?
Герой отказывается "играть" в этой "драме". Но от его воли ничего не зависит, ибо все "продумано" и "конец пути неотвратим". Он один, противостоит "всему" и, значит, всем. Гармонии нет, есть трагедия, герой обречен. Он, как сын Бога, должен принести себя в жертву. Зачем? Чтобы изменить фарисейский мир? Изменит? Может?
А последняя строка - пословица! Для меня неожиданно: в высоком строе стихотворения народное выражение известной мудрости. И тут третий план, еще одна ипостась: герой - это каждый человек, каждый из нас! Чтобы прожить достойно, нужно быть готовым к подвигу, противостоянию неправедному миру, суметь воевать "одному в поле" (вспоминая другую пословицу и читая ее с обратным смыслом), когда на тебя "наставлен" таинственный, грозный, опасный "сумрак ночи". Он тебя видит, держит под прицелом, а ты - в неведении, значит, в страхе: ведь ты один в пространстве и беззащитен абсолютно! Сможешь ли устоять?
Между тем, стихотворение называется "Гамлет" (четвертый пласт) и отсылает нас к известной пьесе. Судя по авторской интонации, этот персонаж понимается положительно: один выступил против зла, поэтому обречен. (Мое представление о Гамлете противоположно высказанному в стихотворении, см. мою статью в здесь "Гамлет: путь деградации".)
Что же в итоге? Каждый человек - сын Божий, ибо сотворен Господом по его образу и подобию. У каждого в мире, куда приходим, свой путь, своя роль. Играть ли ее или "уволиться"? Но, "уволившись", человек бросит вызов "замыслу"! Так правильно? Однако как жить, если "все тонет в фарисействе"? Смириться или бунтовать? А может, стоически нести свой крест, деяниями увеличивать количество добра в неправедном мире и тем участвовать в его исправлении?
