Еду вчера по Челябинской области. По дороге из Парижв в, не побоюсь этого слова, Магнитогорск.
И вижу на обочине указатель: «Балканы – 13 км».
А Балканы- это одно из мест, где жил мой прадед. Точнее, он там не просто наездами жил, а основной свой дом построил, выписав архитекторов из Германии и Персии. Дом, правда, сгорел в сороковых годах, ну да какая разница – населённый пункт-то остался.
Проскакиваю указатель, а потом понимаю – ну когда ещё я так близко к этому месту буду, чтобы за полчаса сгонять и хоть одним глазком глянуть. Разворачиваюсь, стало быть, и съезжаю в сторону Балкан.
Посёлок как посёлок. Где искать информацию, известно по опыту школьных ещё туристических походов: останавливаюсь у магазина и иду опрашивать продавца.
- Здравствуйте, а вы давно в Балканах живёте?
- Всю жизнь. А что?
Отлично, думаю.
- Сможете показать, где рамеевский дом стоял?
- А вам зачем?
Так и так – объясняю.
Дама проникается, выходит из магазина, начинает объяснять, как проехать к месту…
- Только там сейчас дома нет. Есть сарай, который когда-то на территории усадьбы стоял.
Опираясь на палку, подходит мужик лет семидесяти, включается в разговор.
Минут десять два балканских жителя пересказывают друг другу истории из жизни моих предков. Насколько могу понять, изрядно приукрашенные, но вот ведь – больше ста лет прошли, а тема всё ещё с интересом обсуждается.
Мужик: «Там ещё тополя стоят, которые в парке усадьбы росли. Толстенные!»
Я удивился, честно говоря:
- А разве тополь больше ста лет простоять может?
- Ну, не знаю, сколько себя помню, они всегда толстыми были. Все говорят, что рамеевские ещё тополя.
Рассказали они мне о пяти шахтах, остатки которых до сих пор вокруг села имеются, о карьерах и разрезах, ткнули пальцем в сторону сохранившихся терриконов с отмытой от золота породой, показали дорогу к сараю и тополям, и я поехал.
Сарай нашёл. Солидное такое строение из дикого камня.
Тополя тоже нашёл.
То есть, выходит, дом стоял где-то поблизости, но где – непонятно.
Ладно, думаю, потом как-нибудь разберемся.
Сел в машину и отправился восвояси.
А сам думаю: вот надо же было прадеду прожить жизнь так, что незнакомые люди через сто двадцать лет обсуждают её с интересом… Что-то он правильно делал, похоже.
