Пожалуй, из всех музыкантов, с которыми я выходил на сцену в «одежке» ВИА «Пламя» хуже всего она сидела на Валере Шаповалове. И не скажешь, что она была ему мала или велика; нет, она, эта самая фирменная узнаваемая одёжка, давным-давно была скроена и сшита на параметры Петерсона и Шачневой, Дьяконова и Березина. И скроив, не побоюсь этого слова, неповторимый силуэт «Пламени», создатели ансамбля потом кропотливо подгоняли одёжку по размерам участников, как его называли в СМИ - флагмана советской песни. Да, кто-то уходил и приходил в «Пламя», в том числе и я, но и Редько, и Черепухин, и Дегтярёв с Колоколовым как-то складно вписывались в структуру группы и функционировали в нем, словно были там с самого рождения своего, да и «Пламени». А Валера всё время топорщил силуэт ансамбля, а порой его индивидуальность просто мешала поступательному движению вперёд нашего кормильца, цепляясь за цензурные препоны официальной эстрады или задыхаясь от непонятных для него (Валеры) требований худрука (Березина) или режиссёра (В. Спесивцева - постановщика спектакля «Кинематограф» в рамках нашего «Пламени»).
Сказать, что Валера был крупной артистической фигурой, значительнее «Пламени», было бы некорректно, но то, что он обладал нестандартными художественными формами, будет в самый раз. А подстраиваться под кого-то Валерчик не хотел. А может не умел. И был он такой дорогой из золота с бриллиантами фиксой «во рту» нашего ВИА, когда функции пережевывания творческой пищи Шаповаловым осуществлялось весьма успешно, но руководство «Пламени» иногда стеснялось улыбаться, чтобы не показать свой изысканный, но стилистически невыдержанный шик. Валера был классным гитаристом и несомненно оставил свой след в биографии «Пламени», а для меня он был человеком, который помог мне профессионально и по-товарищески выплыть в бушующем море конца восьмидесятых, когда я задумал свой «побег на волю».
В первый раз я услышал Валерия Шаповалова в составе ансамбля (хотел написать ВИА, но вспомнил, что они не пели) «Москвичи». Три брата: Витя, Валера и Володя под фамилией Шаповаловы и Лёша Цейтлин (Шачнев) лихо играли инструментал, а поскольку никто не пел, то было непонятна национальная принадлежность номеров, входящих в репертуар «Москвичей».
И напрашивалась аналогия с «Shadows» и советским «Электроном» Валерия Приказчикова. Но сравнить с англичанами никто бы не осмелился, боясь быть обвинённым в ереси, а Приказчиков явно проигрывал братьям в стильности. Многим, и конечно мне, ребята запомнились. Потом я несколько раз слышал ребят на различных сейшенах в Москве. И каждый раз они были хороши. Я даже познакомился с одним из них: старшим братом, барабанщиком Витей. Разговорились, и я зачем-то спросил:
- Вить, а почему вы не поёте?
- А мы не умеем,- с вызовом ответил «москвич».
- Так возьмите того, кто умеет петь. К вам любой пойдёт!
- Нет,- ответил брат,- мы тогда будем как все.
И они играли инструментальную музыку, поддерживая легенду, что в Москве, на Юго-Западе есть клёвая инструментальная группа.
Прошло лет семь с того разговора, и я пришел на работу в ВИА «Пламя». Дегтярёв и Шачнев - мои старинные дружки, меня окружили заботой в коллективе, на корню разруливая взрывоопасные для меня ситуации в «Пламени». И я однажды спросил Леху:
- А где Валера Шаповалов?
- А он с братьями сидит в ресторане «Орлёнок» на Ленинских горах, зарабатывает деньги, причём приличные. Давай сходим послушаем их?
- С удовольствием, - ответил я.
И вечером того же дня мы слушали ребят, сидя за столиком и прихлёбывая кофе. Ребята были на высоте. Мы понимали, что многое, звучащее со сцены, играется специально для нас, но и те номера, что игрались по просьбе «наших кавказских друзей», игрались блестяще.
- Ну, и как?,- спросил Шачнев, когда мы, распрощавшимся с ребятами, отправились домой.
- Высокий класс, - честно ответил я,- ребята не теряли время зря.
- Я хочу Валерку притащить к нам. Я Березину о нём рассказывал.
- Так, у нас есть два неплохих гитариста: Дьяконов и Редько.
- Ну, с Вальком Валера давно знакомы и дружат, а Редьку придётся выдержать конкуренцию.
Но в тот раз что-то не срослось, но Шачнев умел добиваться своих целей. И Валерий Шаповалов пришёл на работу в «Пламя». Правда, к тому времени Дьяконов крепко осел на другом месте работы, да и Редько уже не было в нашем ансамбле.
Валера - свободный художник, который в этой жизнь мог очень многое: от починки музыкальных инструментов и автомобилей до сочинительства музыки, текстов и исполнения музыки ни сцене. И у него были ломки, когда что-то надо играть, а не хочется. А ещё «Пламя» решило перестроиться и сделать музыкальный спектакль на стихи маститых поэтов. И игрались сложные нешлягерные песни, которые явно не приживались в душе Валеры. Он брюзжал, но терпел. Новшества режиссёра Спесивцева раздражали и, сидя на стуле рядом со мной на сцене за какими-то кулисами имени Спесивцева, Валерчик бурчал, что чувствует себя молью, а не музыкантом.
И вот тогда-то я поведал Валере, что решил попробовать сделать своё дело. Валера вызвался помочь мне как музыкант, взяв с меня слово, что я познакомлю его с нужными людьми. И у нас получилось. Вскоре мои песни стали звучать независимо от «Пламени», а о Шаповалове через какое-то время узнали, как о «Лимонадном Джо» и вся страна подсела на песню «Стой, кто идёт».
Так ВИА «Пламя» дало нам мощный толчок для творчества и свело нас с Валерой, чтобы мы посмели...
Я с ответственностью хочу сказать, что Валера был лучшим гитаристом, как партнёр. Возможно то, что он поработал в ресторане и просто «вынужден» был поиграть в разных стилях, может он просто настолько был талантлив, что это давало ему как полиглоту возможность разговаривать практически на любом музыкальном языке поп-роковой музыки. И ещё… Он был настолько тактичен, что мог дать (говоря футбольным языком) очень удобный пас, чтобы я (лидер-певец нашего с Валерой бэнда) мог забить без проблем гол. Он был надёжен как друг, как музыкант и дерзок в своих проектах. Мы поиграли вместе не так много, как хотелось бы, но 90-е годы ненавязчиво диктовали нам стратегию нашей музыкальной жизни. Я музицировал с прекрасными гитаристами - имена Дюжикова, Кильдея, Зинчука много скажут поклонникам нашей музыки, но гибкость «Лимонадного Джо» как гитариста делала каждую встречу (а их было немало) с ним маленьким праздником.
Спасибо, Валера! Как здорово, что мы с тобой жили и дружили в НАШЕ непростое время.