Когда мне позвонила знакомая и предложила работу в редакции городской газеты, моему счастью не было предела. Я уже три месяца была в поисках подходящей вакансии, но ничего не попадалось. И вот наконец хорошая работа!
Меня взяли на набор текста, с перспективой повышения. Зарплата была невысокой, но позже обещали ее увеличить.
В первый день работы я по очереди познакомилась со всеми журналистами, сдающими в набор свои материалы, и с корректорами, которым носила на вычитку распечатанные тексты, а еще с заместителем главного редактора… Я склонилась над рукописным текстом, расшифровывая заковыристый почерк одного из корреспондентов, когда открылась дверь и вошел молодой мужчина, лет тридцати. Он улыбнулся и сказал:
– Здравствуйте! Вы Зоя? Приятно познакомиться! Добро пожаловать в наш коллектив! Надеюсь, сработаемся! Я Олег, замредактора. Вот мой материал в набор.
Он был высок и строен. Лицо не было красивым – обычная внешность. Но его голубые глаза, открытая улыбка и бархатный тембр голоса создавали приятное впечатление.
«Такой молодой и уже замредактора!» – подумала я, когда он вышел, и посмотрела на исписанные его рукой листы. Почерк был крупным, красивым и очень разборчивым. «Судя по почерку, у этого человека широкая душа…» – мелькнуло в голове.
***
Вот уже месяц, как я здесь работаю. Со всеми раззнакомилась, и уже кажется, что прошел год. Коллектив дружный, главный редактор – очень хорошая, доброжелательная женщина. Она часто организует всякие мероприятия, чтобы люди могли отдохнуть и пообщаться вне работы: вылазки на природу, походы в кафе…
Олег регулярно приносил в набор свои материалы, и когда я поднимала на него глаза, он пронизывал меня своим небесно-голубым взглядом, а потом быстро уходил. Я никогда ни о чем с ним не разговаривала: он ведь замредактора, важная персона, хотя он этим совсем не кичился.
Мне нравился стиль его письма, и, как оказалось, он еще и поэт. Но об этом я узнала позже…
Как-то у нас в редакции был праздник – отмечали восьмое марта. Из четырнадцати человек у нас было десять женщин, поэтому намечался грандиозный сабантуй. Мужчины ушли за покупками, а мы, виновницы торжества, в это время готовили стол и посуду. Настроение у всех было отличное, гомон голосов и смех не умолкали. Мы все подготовили, наконец, дверь распахнулась и с огромными пакетами ввалились мужчины.
Олег от имени всех мужчин редакции поздравил женщин и вручил каждой подарок. Говорить он тоже умел красиво, и шутки его были остроумными.
***
Как-то в пятницу наша главная предложила всем пойти пообедать в кафе – за счет редакционной кассы. В кафе сдвинули три стола и расселись теперь уже за одним большим столом. Нам принесли блюда, напитки, среди которых было и вино. За столом стало шумно и весело. Мужчины решили выйти покурить. Когда они друг за другом пробирались к выходу мимо нас, сидевших за столом, я почувствовала, что кто-то погладил меня по спине. Я обернулась – это был Олег. Он вместе с другими, как ни в чем не бывало, уже направлялся к выходу… Я продолжила разговор с сидящей рядом коллегой.
Дома у меня из головы не выходило это событие. Раньше я думала: может, мне кажется, что Олег относится ко мне как-то по-особенному, ведь у нас в редакции было много молодых и незамужних девушек. И, скорее всего, он был избалован женским вниманием. Но, наблюдая пару раз за его общением с журналистками, я заметила, что он просто вежлив. Он ведь женат, и у него двое детей…
***
Апрель. Великолепная пора! Все расцветает и благоухает! И в душе то же самое! Как не поддаться настроению природы, когда ты молодой и у тебя столько нерастраченных чувств! Когда в обеденный перерыв выходишь на улицу, не хочется возвращаться под крышу – так хорошо под весенним ласковым солнышком вдыхать ароматы цветущих деревьев и наслаждаться щебетом птиц. Но… Работа есть работа.
Я заканчивала набирать последний из материалов, когда зашел Олег.
– Привет! Вот… в набор, – он сказал это с каким-то смущением и быстро вышел.
Я посмотрела на оставленные им материалы – там было два листа. Верхний – исписан с двух сторон, это была статья, а на втором было стихотворение. Я немного удивилась, ведь раньше он стихи не приносил, и перевернула листок, чтобы посмотреть на подпись. Да, автором был Олег.
Мне стало очень интересно, и я начала набирать это стихотворение. С каждой строкой во мне росло восхищение, а душа наполнялась чем-то непонятным – радостным и трепетным… Дочитав до конца, я не поверила своим глазам и стала читать снова.
Стихотворение было о весне, ее чарах, и о любви – юной, только зародившейся, но такой же легкой и нежной, как апрельский ветерок. Слова «любовь» там нет, но ты понимаешь, о чем речь. И еще там была одна фраза: «Но ты еще не знаешь…». Но я уже знала… Я уже поняла…
Закончив набирать стихотворение, я долго не могла прийти в себя. Нужно было еще сделать статью. Закончив всё, я распечатала материалы, принесла их корректорам и присела в кресло у них в кабинете. Одна из женщин взяла распечатанное стихотворение и стала читать его вслух, а другая сравнивала текст с оригиналом. И с каждой новой строкой лицо моей коллеги все больше озарялось улыбкой. Дочитав стих до конца, она сказала:
– Олег влюбился!..
– Да уж! Так пишут только влюбленные! – засмеялась другая корректор.
– Ну Олежка, ну дает! Великолепно написал!
Я сидела и молчала, а сердце мое колотилось…
***
На работу каждый день я шла с удовольствием. Мне нравилась и работа, и люди. Если случались общие застолья, Олег незаметно ухаживал за мной, старался что-то вкусное положить в мою тарелку. И от этого внимания было тепло на душе.
Прошло два месяца. Однажды я вышла на перерыв и встретила давнего знакомого. Он очень обрадовался и сказал, что уже неделю пытается найти меня. Им в компанию нужен сотрудник, и я идеальная кандидатура. Зарплата была в два раза больше моей в редакции.
Я долго думала и решилась… написала заявление об уходе. Главный редактор подписала его, но сказала, что ей очень жаль, что я ухожу. Мой последний рабочий день в редакции был в пятницу.
– У нас же в пятницу пикник на базе отдыха! Ты же будешь?
– Ну конечно, мне очень жаль покидать такой коллектив, я обязательно буду!
***
Когда мы приехали на базу, то стали сразу же разбирать пакеты и готовить столы ко всеобщему пиршеству. Но трое девушек-журналисток незаметно увели Олега и еще одного парня, фотокорреспондента, погулять по базе. Они всегда держались как-то обособленно. Мне было неприятно, что не было возможности еще немного пообщаться с Олегом, ведь я увольняюсь. И было обидно, что он предпочел уйти с ними, а не остаться...
Мы уже накрыли на стол, когда они вернулись. Женщины, шутя, немного поупрекалиЯ их за то, что они всех бросили и отлынивают от работы. Я не выдержала и тоже укоризненно бросила в их сторону:
– Мы тоже хотели прогуляться, но остались готовить стол…
Олег пристально посмотрел на меня. Раньше он никогда не видел меня сердитой. Мое настроение настолько ухудшилось, что я не могла даже притворную улыбку «надеть» на лицо.
Сели за стол. По левую сторону от меня сидела одна сотрудница, а за ней – Олег. Я заметила, что он часто посматривал на меня. Но при всех мы разговаривать не могли.
Когда подкрепились закусками, многие встали из-за стола – покурить, поразмяться. Моя соседка слева тоже ушла. И тогда Олег тихо спросил меня:
– Зоя, у тебя так испортилось настроение… почему ты совсем не радуешься, не общаешься?
При этих словах у меня на глаза набежали слезы. Чтобы он их не увидел, я встала, сказала, что все нормально, я переживу, и пошла прогуляться.
Потом до вечера он старался больше шутить, наверное, чтобы расшевелить меня. Мы все уже хорошо выпили, и у меня отлегло от сердца.
Уже темнело, и нам пора было уезжать, ведь дорога была неблизкой, ехать часа два. Мы погрузились в микроавтобус. Я села на одно из задних сидений, и Олег неожиданно для меня сел рядом. Когда мы уже ехали, он стал говорить, что ему очень жаль, что я их покидаю.
– Может, передумаешь?
– Олег, я сама расстроена из-за этого. Словно от сердца отрываю… Но не могу отказаться. На эту зарплату мне очень тяжело жить одной с сыном. Если бы не это, я бы не ушла…
Он смотрел на меня с такой тоской, что я неожиданно расплакалась. Олег взял меня за руку и стал успокаивать. Так мы ехали до самого города – он сжимал мою руку, а я в ответ – его. Как два голубка, мы сидели рядом, и нам было уже все равно, что подумают и что будут говорить о нас коллеги…
***
Вот уже пять лет, как мы распрощались с Олегом. Мы знали, что нельзя… Что мы не можем… И, наверное, хорошо, что мне пришлось уйти. Но я сохранила на память вырезку из газеты с тем милым стихотворением, посвященным мне. И когда иногда нахожу его в альбоме и перечитываю, в моей душе снова расцветает счастье...
---
Автор рассказа: Маргарита Данилова
---
Забыться
- Руки бы вырвала за такую работу! – недобрые слова вырвались у Наташи случайно.
Она не хотела. Правда, не хотела. Глаза Сашки на мгновение вспыхнули недобрым огнем обиды, но тому удалось его подавить.
Наталья еще раз потрогала плашки, прибитые к низенькому потолку бабушкиной избы и нашла в себе силы исправить положение:
- Хотя, если знать, когда папа их прибивал… Ни инструментов толковых, ни материала. И все-таки, папа… Сашка, спасибо, что сохранил.
Сашка улыбнулся. Он ведь хотел похвастаться, мол, смотри, Наташа, отцовская работа. Я специально ничего не делал… Наташа все испортила кривой своей гримасой. Она не сумела скрыть ее, как только переступила порог бабушкиного дома.
Ей было стыдно потом. Зачем? Ну правда, зачем? Что за поведение такое? Ишь ты, королева, явилась через тридцать пять лет в деревню детства и еще морду кривит! Могла бы стерпеть. Родимое гнездо не превратилось в руины, ухожено и удолено, что еще надо?
Держать язык за зубами не сложно. Просто не очень и хотелось. Показать свое превосходство, свою удачливость и практическую метку понадобилось. Что ж, показала. Довольна? Брат не видел сестру столько лет, и теперь столько же не увидит. Глаза не глядят. Пусть такая успешная Наташенька катится в свой Новгород. Полотном дорога. Успешная…
Все случилось просто. Росла девочка Наташка в этой самой деревеньке. У бабушки. Потом – школа-интернат, техникум в Новгороде, где зацепила девушка себе жениха. Жених стал мужем, родился сын, а потом случился ожидаемый развод.
Наташка вцепилась в город зубами, в выживание себя и Илюшки вцепилась. Не брезговала ничем – алименты копеечные, «детские» на Илью – обнять и плакать. Крутилась ужом, вертелась юлой, карабкалась, ревела и клялась себе, как Скарлетт, что «никогда не будет голодать». Борьба ожесточила ее сердце, на лбу пробороздило первую морщину. Борьба вообще часто лишает женщину прелестной слабости и беззащитности, что так нравится сильным мужчинам.
Потому и не везло Наташке с мужчинами. Жесткие, независимые, характерные мужики ее выбраковывали. Они сами капитаны, нафиг им домашний «Наполеон» в юбке? А слабаков Наталья не терпела – на муженька насмотрелась. Слюнтяй, мамочкин нытик, рохля. Этих любителей пожаловаться на жизнь Наталья к себе за версту не подпускала. И поэтому осталась одна.
Карьеру Наталья начинала с самых низов, и теперь услугами ее фирмы пользовалась почти вся область. Качество – на первом месте. Жалоб и нареканий после ремонта, выполненного фирмой, практически не было. Каждый шовчик, каждый стык, все до мелочей, не подкопаться. Было время, Наташа сама, лично, проверяла работу. Что не так – заставит переделывать. За счет личного времени и премий. Да, Горгона, стерва и змея. Как там ее полоскали за глаза? Гадиной? Ерунда – были прозвища похлеще. За глаза, разумеется. В глаза высказываться боялись. Чревато. Наталья увольняла нерадивых рабочих, не глядя на их «трудное семейное положение»
Почему старые церкви веками стоят? За качество кирпичей дельцы болели душой. На «авось» не надеялись. Почему хлеб Филлипова «гремел» на всю Россию? Душа, потому что! И в свое дело Наталья душу вкладывала. У нее не забалуешь, водочки не выпьешь и в домино не сыграешь в свободную минутку. Не было этих минуток. Ибо – делу время, потехе – час!