Когда я смотрю на его работы, почему-то всегда всплывает образ маленького Принца Экзюпери. Возникает образ одиночества, и какой-то щемящей беззащитности. Странно, да?
Такое впечатление создают формы его скульптур: тонкие, изящные, даже несколько аморфные. Ощущение проистекает из образа худобы, словно полнотелые скульптуры смяли в руке, сжали и образовались тонкие, длинные тела. Кажется, что его скульптуры измождены, они долго страдали и голодали. И в то же время в них есть какая-то поразительная устойчивость, прямость. Проявленность в этом мире, где объем, масштаб уходит в непроявленное, в то, что мы НЕ видим, а видим лишь то, что видим. Квинтессенцию настроения, впечатление, его суть.
Графика же дает нам представление о том, откуда проистекает эта тонкость и ранимость. Его портреты пластически растворяются в пространстве. А лицо, исчерченное линиями, скорей больше напоминает древнеафриканскую маску. Что, кстати, не секрет - он интересовался африканским искус