Марту назвали так, потому что родилась она восьмого марта. Ее маме, учительнице русского языка и литературы в небольшой деревне, тогда было уже тридцать три. Она была красавицей — высокая, с большими глазами — но личная жизнь не сложилась: замуж не вышла. Марта до сих пор не знала, кто ее отец — мать не признавалась.
Девочка рисовала с тех пор, как научилась держать в руках карандаши: небо, цветы, солнце, маму — всё, что видела. Марта подрастала, и ее увлечение — вместе с ней. Она стала мечтать о художественном училище. Талант у нее был незаурядный, но в училище ее не приняли, сказали, что она «не умеет правильно видеть мир».
Марте удалось устроиться на работу в городскую реставрационную мастерскую. Работа кропотливая, но ей была по душе, и она отлично с ней справлялась.
Однажды молодой красивый мужчина принес на реставрацию старую икону. Парня звали Алексей, он оканчивал строительный институт. Эту икону он нашел в одной старой квартире, где студенты подрабатывали, делая ремонт.
Так они и познакомились — Марта и Алексей. И влюбились в друг друга с первого взгляда! Любовь была большой, настоящей. Через три месяца они поженились.
Жить им пока было негде, потому что оба были приезжими. Алексей жил в студенческом общежитии. Молодым пришлось снимать квартиру. Было очень тяжело, почти все деньги шли на оплату жилья. Марта решила уйти из реставрационной мастерской на другую работу, где платили больше — знакомая помогла получить должность менеджера по продаже товаров в одну фирму.
Когда Алексей получил диплом, ему удалось устроиться в одну строительную организацию. Его дела быстро пошли в гору, и вскоре они получили квартиру — светлую, просторную, с балконом и лоджией, да еще с видом на реку: его фирма ему помогла с жильем.
***
…Прошло пять лет. Марта и Алексей жили счастливо, но детей у них почему-то не было. Врачи сказали: «Вы здоровы, подождите — будут!»
Жизнь шла своим чередом: работа, домашние хлопоты. Как будто все хорошо у них было! Не ссорились, любили друг друга. Марту немного раздражало то, что Алексей часто придирался к еде. «Хочу такой пирог, как у мамы!» «Хочу такой борщ, хочу мамалыгу» или что-то их, семейное. Эта мамалыга доводила Марту до истерики. Она ее варить не умела, это его мама часто готовила! Хотя пироги Марта пекла отличные, и котлеты готовила, и паштеты.
Однажды они поссорились. Кажется, из-за той самой мамалыги, каши из кукурузы. Она утром приготовила такие вкусные отбивные и гречневую кашу, в которую масла не пожалела! А он: «Хочу маминой мамалыги!» И отодвинул тарелку. Марта вспыхнула, схватила тарелку и бросила эту кашу ему прямо в лицо. Разразился скандал. Они чуть ли не дрались. Такое произошло впервые за все годы их брака. Ссорились почти всю ночь. Забывали, с чего начали. Устав, снова вспоминали массу причин, чтобы дальше конфликтовать. Они не ужинали, не смотрели телевизор, только ругались и ругались.
Наконец перед рассветом Алексей не выдержал. Марта закрылась в комнате и молча сидела, уставившись в окно. Ни плача, ни криков уже не было.
Алексей достал свой дорожный чемодан, быстро собрал самые необходимые вещи: бритву, носки, пару рубашек, документы. Ему было очень горько после такой ночи. Раньше он и представить себе не мог, что они могут так поссориться.
За окном светало. Алексей крикнул Марте через дверь: «Ухожу навсегда! Прощай! Счастливо оставаться!» И, хлопнув дверью, исчез.
Стук двери заставил Марту прийти в себя. «Ушел — пусть идет, скатертью дорога!» — сначала мелькнуло в ее голове. А потом: «Боже, как стало тихо».
Дождавшись, пока стихнет звук его шагов на лестнице, она сначала заплакала, а потом разрыдалась. Слезы текли ручейками по ее щекам. Вся злость на мужа вдруг исчезла. «Боже, я же его люблю! — стучало ее сердце, — Я люблю его! И без него ничего не хочу. Дура я, дура. Зачем бросила в него тарелку с гречкой? Ну не умею я эту мамалыгу готовить! Но когда-нибудь научусь. Все-таки он мой муж! Вот, голодный ушел…»
Поплакала. А потом вдруг вспомнила, что она художница! Отогнала свои переживания, нашла заброшенные краски (давно уже не пользовалась ими, потому что были другие заботы — работа, семья и любимый Алешка). И начала рисовать. Прямо на стене в коридоре.
Она еще никогда не рисовала с таким вдохновением. Краски ложились на стену быстро и уверенно, будто кто-то водил ее рукой! На улице уже давно начался обычный день, а для нее существовало только ее произведение. Это был портрет ее мужа! А еще — ее счастье, ее жизнь, ее солнце, небо и все то, что они пережили вместе.
Через два часа она закончила портрет. Взглянула на будильник — еще успевала на работу. Написала под портретом то, что думала — большими красными буквами, и еще одно слово: «Прости!» И пошла делать макияж — нужно было замаскировать следы слез, бессонной ночи и забыть о той дикой ссоре.
Через полчаса она ушла на работу, озаренная каким-то новым для себя чувством. Как она любит своего Алешку, его голос, улыбку, непокорный черный чуб!
***
Алексей пришел на работу и, осмотрев то, что набросал в свой чемоданчик, обнаружил, что забыл водительские права и еще кое-что необходимое. «Придется возвращаться, — вздохнул он. — Свитер еще не взял, а сегодня как-то холодно». И вдруг с удивлением отметил, что злоба на жену куда-то исчезает. Он даже захотел той гречки, которую вчера так грубо забраковал. «Марта готовит вкусно. Это я сошел с ума вчера», — подумал он.
Алексей знал, что на обед жена домой не приходит — работа далеко от дома. Удобное время, чтобы взять всё, что нужно. И во время обеденного перерыва он поехал домой.
Поднявшись на свой этаж, тихонько открыл дверь, поднял голову и остолбенел: на него со стены в коридоре смотрел он сам. Портрет был прекрасен. На нем Алексей улыбался и смотрел на мир такими глазами, будто говорил: «Я счастлив!» А ниже знакомым почерком было написано: «Все равно я тебя люблю. Очень! Прости!»
«Марта!.. Я и не знал, что она умеет так рисовать! Какой талант! А не использует, товары продает».
Алексей бросил свой чемодан в угол. Теперь он ему не нужен! Он взял только водительские права…
***
Вечером они с Мартой лакомились тортом, который принес Алексей. Он попросил кондитеров, у которых его заказал, написать кремом: «Я тебя люблю. Очень!» Теперь, отрезая по кусочку, оба следили, чтобы не задеть дорогих для них слов. По большей части они молчали. Вчерашние громы и молнии — это было будто не с ними. Запах проклятой ссоры уже выветрился из комнаты. Его заменил опьяняющий, всепоглощающий аромат любви!
В открытую форточку им подмигнула луна. Марта пошла стелить постель, а он стал распаковывать свой чемоданчик. Оба молчали. Верхушку торта с заветной надписью они положили в холодильник. Свет в коридоре не выключали, чтобы был виден портрет на стене.
И была у них такая ночь любви, что никогда и не снилась. Они стали одним целым, одной жизнью — две половинки, которые соединил Бог. И только он мог их теперь разъединить.
А через девять месяцев Алексей забирал из роддома Марту с сыном, которого назвали Сережей. Теперь их было трое! А портрет на стене даже после ремонта оставили на память.
***
…Мать Марты наконец рассказала ей про ее отца. Оказалось, он был художником. В их деревню он приезжал оформлять клуб и библиотеку. Вот и случился краткосрочный роман учительницы и художника. Спустя время она родила девочку. И дочь, и внук унаследовали талант художника. Мальчик рисовал диковинные цветы, деревья с удивительными глазами, папу, маму — нестандартно, по-своему.
«Сережка у мамы обрисовал весь дом и все, что можно», — подумала Марта. Лицом он вылитый Алеша, но будет, наверное, художником, как я!»
И она улыбнулась, взглянув на портрет в коридоре, который принес их семье столько счастья.
---
Автор рассказа: Зоя Градова
---
За что меня так Бог наказывает?
Наташку похоронили в конце января. Ей еще и сорока не было. Надежда не плакала. Устала плакать. В её голове постоянно крутилась мысль: хорошо, что раньше работала в дорожном – техники полно, в такую стужу, бесплатно, выкопали яму и с похоронами помогли. Без рабочих дорожной службы нипочём не справилась бы Надежда: третьи похороны за год! Озолотились бы «ритуальщики», поймавшие богатую жилу на людских смертях. Цены заоблачные – как ей, пенсионерке, управиться?
Сначала ушел муж Юрий. К той смерти Надя была готова – супруга разбил инсульт, но он прожил ещё тринадцать лет. Если это можно назвать жизнью – не говорил, толком не ходил, испражнялся в памперсы. Правда, при виде водки блестел глазами и оживлялся. Помнил свою давнюю любовь, истый алкоголик! Дочь и внуков не узнавал, а эту гадость, его сгубившую, не забывал ни на минуту. Надя один раз в сердцах в бутылку воды налила и поставила, так он схватил посудину и с горла ее высосал. И ходил, будто пьяный.
- Плацебо, - сказала тогда дочка, - вот тебе, мама, экономия!
Тогда она ёще не болела. Сидела в декрете с четвертым малышом, виновником разлада между мамой и бабушкой. Надя, увидев у Наташки растущее пузо, взвилась, взъярилась и закатила истерику:
- Сколько можно, Наташа? Сколько можно? Я не двужильная! Зараза такая, ни работать, ни за детьми толком следить не умеешь, где мозги у тебя?
Толку… Наташе нравилось размножаться. Больше она ничего не хотела делать. Вроде, умная, высшее образование имеет, но школе жизни никакие универы не научат. Вырастила этакую идиотку на свою шею. Олежи мало, так теперь Наташенька даёт стране «угля»!
Олег – боль и наказание, Надин старшенький сынок. Родился, казалось бы, на радость. Хорошенький такой был, тёмненький, глазастый, хоть в кино снимай. Девчонки, помнится, табуном толпились в подъезде, караулили Олежку, чтобы хоть одним глазком на него посмотреть. А он – ничего, нес свою красоту достойно, не кобенился. Матери помогал, жалел ее. Отца осуждал за пьянство.
- Папа! Есть у тебя совесть? Посмотри, какая красивая она! А ты, как свинья, под забором валяешься!
На Олежку возлагались самые светлые Надины ожидания. В Олежке заключался весь смысл Надиной жизни! Она все время думала: вот вырастет сын, вот и вздохну спокойно!
Нет. Ничего не получилось. Олег ушёл в армию добрым и ласковым мальчиком, а вернулся ненормальным человеком. Непонятные вспышки ярости, тоска, черная хандра и… беспробудное пьянство. Вот она, война, что делает. Отправляла ребенка в мирное время, думала, отслужит, как все, уму-разуму наберется, возмужает. А он уже через год, когда половину срока оттарабанил, взял и пошел в «горячую» точку, по собственному желанию! Это в кино все красиво, а в жизни – по другому: ломает душу, выворачивая нутро наизнанку.
В глаза сына страшно было смотреть – ничего там не осталось. Пустота. Мрак. Тоннель с чудовищами. Каждый день – то одно, то другое: то пьянка, то драка, то ещё что-нибудь. В моменты просветления Олег плакал светлыми слезами и просил прощения, а уже вечером мочился на свежевыстиранную дорожку, кинутую в прихожей, и вращал дикими, не глазами уже, шарами, в поисках объекта для выхода своего безумия. Крики, звон посуды, разбитого зеркала, топор, воткнутый в шкаф для одежды, милиция, очевидцы, каталажка – жизнь Нади превратилась в перманентный кошмар, которому не было ни конца, ни края.
Юрий, отец, уже боялся приходить домой. А когда приходил, кидался в бой с сыном. Довоевался до инсульта. Хорошо, что Наташка тогда дома не жила – училась. Дурочкой бы стала. Правда, она и так стала дурочкой, иначе, как объяснить ее нездоровую тягу к маргинальному образу жизни с девизом: даст Бог зайку, даст и лужайку?