Окончание. Начало в прошлой публикации>
Около шести вечера Иван наконец-то достиг тех самых бревен, что разделяли озеро и топи. Зная, что половина пути уже пройдена, он решил немного охладить усталые ноги, войдя в воду. Раздвинув рогоз и камыши, он резко взошел на бревна и остолбенел, увидев чудо: в озере, по плечи в воде, возле самого настила стояла девушка. Ее руки, согнутые в локтях, спокойно лежали на потемневших от воды и времени бревнах, поддерживая склоненную к ним голову, обрамленную рыжими волосами. Глаза «наяды» были романтично полуприкрыты, а ее тело едва заметно покачивала легкая волна. Волосы расстилались по поверхности темных вод, переплетаясь с водорослями и стеблями цветущих кувшинок. Иван хотел было незаметно скрыться, но девушка неожиданно распахнула огромные зеленые глаза и вздохнула так, что у Ивана затрепетало сердце.
– Куда же вы, неужели даже не искупнетесь, по такой-то жаре. Я вот вся прямо горю... – эфемерное создание, сделав плавное движение, оттолкнулось от настила и слегка приподнялось из воды, обнажив роскошные плечи. Иван, плохо контролируя свои мысли, скользнул взглядом ниже плеч, но грудь прелестницы была прикрыта мокрыми волосами, которые как змейки, струились в потоках воды. Раскачиваясь вверх-вниз, она, то погружалась по плечи в темные воды, так, что всплывающие на поверхность волосы давали возможность рассмотреть ее красоту, то приподнималась, стыдливо прикрытая прядями волос, плотно прильнувшими к ее телу.
– Ваня, иди ко мне... – голос красавицы звучал так упоительно, что Иван уже готов был скинуть с себя одежду или прямо так нырнуть с головой в объятия обольстительной девы. Он даже сделал шаг вперед, но, к счастью, наступил на острую сосновую шишку, неизвестно как оказавшуюся у него под ногами. Боль вывела его из состояния транса, но осознание происходящего давалось с трудом. Кто эта девушка, почему она так себя ведет и как он, без пяти минут женатый, серьезный и принципиально верный человек, чуть не повелся на ее примитивные уловки?
– Эх, не повезло – вздохнула девушка, – ну хоть просто поговори со мной, что ли... – ее голос звучал обычно, даже как-то устало. – Ну, спроси, спроси, чего маешься, а еще сказочник. Хотя так понятнее будет, – девушка, сложила руки на груди и резко подпрыгнула вверх, совершив над водой головокружительный кувырок. В свете заходящего солнца в воздухе сверкнул мощный рыбий хвост.
– Ничего себе, русалка! – Иван так восхитился, что это чувство начисто вытеснило удивление и здравый смысл.
– Красивая? – в голосе русалки снова заиграли кокетливые нотки.
– Очень, но у меня есть девушка, – честно ответил Иван и заставил себя смотреть в сторону.
– Фи, какой правильный, скушшно... – русалка отвернулась и сделала вид, что уплывает, а потом резко вернулась и снова облокотилась о настил. – А меня Ликой зовут, – сказала она и уставилась на Ивана, не мигая.
– Чудесное имя и тебе идет очень, – Иван старался не смотреть ей в глаза, опасаясь снова попасть под чары, и обмирая от одного ее голоса.
– Поговори со мной, Ваня, – ласково попросила Лика.
– А ты расскажешь мне про русалок?
Лика кивнула головой, а Иван послушно сел на настил, поджав под себя ноги и приготовившись слушать: Лика поведала ему печальную историю о том, что русалкам приходится покидать привычные места в поисках спокойной жизни.
– Видишь ли, Ваня, во всем люди виноваты: леса рубят, реки осушают, негде нам селиться, вот и уплывают целыми семьями, а кто остается, устраиваются, как могут. А здесь тоска... наши мужики к водке пристрастились, представляешь, тонут пьяные! Это русалы-то! Хорошо хоть Егоровна лечить от этой напасти умеет и ваших, и наших...
– Да где ж они водку умудряются доставать? – искренне удивился Иван.
– Где, где... Будто не знаешь, что у рыбаков всегда полные рюкзаки спиртного. Наши сначала водку воровали, а потом в открытую стали к мужикам подплывать, когда те уже развеселыми станут. То рыбу на бутылку обменяют, то раков к пиву понатащат. А еще бывает, подговорят наших девок синхронное плавание показывать, так это за целый ящик... так и спиваются.
– Постой, а почему про это до сих пор никто из наших не разболтал?
– Сам посуди, болтать можно сколько угодно, кто ж поверит, скажут, допились до чертиков... так и живем, вот возьму и тоже уплыву на Дальний Восток или в Китай, там, может, замуж за водяного выйду... Ваня, а женись на мне, а?! – голос Лики снова стал манящим и сладким.
– Лика, ты прости, конечно, что я так прямо, но ты же, как бы сказать потактичнее... не совсем женщина, кхм... – Иван с трудом выдавливал из себя слова, теряясь под пристальным взглядом огромных изумрудных глаз.
– Тьфу, вечно вам, мужикам, только одно от нас надо! – выкрикнула Лика раздосадовано и нырнула с головой. Спустя мгновение, вынырнув уже далеко, она помахала рукой и крикнула: – Прощай, сказочник, не пара ты мне, это точно!
И, захохотав так, что над водой пронеслось эхо, хлестанула хвостом по воде и уплыла.
– Какая импульсивная девушка... – Иван пришел в себя и огляделся: к озеру подступали сумерки, надо было поторапливаться. Зачерпнув воды, он умыл лицо и шею, ощущая, что морок спадает.
Иван медленно стал пробираться по кочкам, устланным мхами, проваливаясь почти по щиколотку и с трудом сохраняя равновесие, но скоро эта часть пути закончилась сухой тропкой, ведущей в таежный бурелом. Тайга обступала Ивана со всех сторон, и стало как-то неуютно от мысли про медведей и рысей. Вдруг где-то совсем рядом затрещали сухие деревья и раздался глухой рёв. Иван замер на месте, звук сминаемых веток послышался совсем близко, и на тропинку вывалилось огромное чудище, закутанное в старое клетчатое одеяло. Чудище кашляло и держало в когтистых лапах банку с вареньем. Очумев от увиденного, Иван подал голос первым, выпалив то, что пришло в голову.
– Простите, я правильно иду к избушке Егоровны?
Чудище вздрогнуло и остановилось, близоруко приглядываясь к Ивану и спешно напяливая на глаза очки, висевшие на веревочке поверх одеяла.
– Сказочник? – вопросительно прохрипело чудовище и натужно закашлялось... Видимо, слух об Иване шёл быстрее, чем он сам.
– А Вы Йети? – не совсем вежливо, видимо, от страха, ответил Иван вопросом на вопрос.
– Сам ты йети, – неожиданно из-под одеяла выскочила еще одна голова, – правая.
– Как с ума посходили с этими йети, у нас что, своих реликтов нет? Щас как дыхну! – пропищала третья, левая голова, высвобождаясь из клетчатого плена.
– А ну цыть, ущербные! Быстро спрятались обратно, пока тоже не простудились, – прохрипела средняя, видимо, главная голова, и, нехотя подчиняясь, две другие снова скрылись под одеяло.
– Не слушай ты их, они у меня с придурью. Не хватило сил дать им образование, ни читать, ни писать не умеют, ограниченные до ужаса. Не йети мы, а Змей Горыныч, увы, последние... – вздохнуло чудище и снова закашлялось.
– Влажно у вас тут и холодно ночами, вам бы в бане прогреться, или ноги в тепле подержать, горчицы в носки насыпать... – Иван стал перебирать вслух все народные способы лечения, которые знал.
– Да какое уж тут тепло, мы ж так, всё босиком по старинке ходим, – Горыныч приподнял вверх огромную волосатую лапищу. – Вот взял у Егоровны малинки да травок от кашля. Поможет... Если бы не она, совсем бы зачахли. Ну ладно, пошли мы, а ты иди прямо, еще чуть-чуть и на месте будешь. Прощай! – и Змей, тяжело дыша, пошел восвояси.
– Выздоравливайте! – крикнул Иван и стал пробираться дальше. Лес становился все гуще, и Иван остановился, чтобы подсветить тропинку телефоном. Не успел телефон погаснуть, как справа раздался рык, потом урчание и довольное мурлыканье, а мимо Ивана в панике пролетела огромная летучая мышь. Мурлыкание приближалось, перемежаясь с подвыванием – вся эта какофония звучала как рулады влюбленного мартовского кота. Иван не ошибся в сравнениях, потому что на дорожку неожиданно выпрыгнул огромного размера черный котище. Оглядевшись и увидев чужака, кот расслабленной походкой подошел к Ивану и, потершись головой о его плечо, промурлыкал:
– Мрр, сказочник, вот ты какой... а я много сказоччек знаю на ноччь, убаюкивающщих, – ласково мурлыкал кот, и от звуков его пения у Ивана начали закрываться глаза и напала зевота. «Кот Баюн», – догадался Иван и усилием воли попытался стряхнуть с себя чары.
– Мне к Егоровне надо, не усыпляйте меня, пожалуйста, – Иван слышал свой голос как будто со стороны.
– Ну ладно, ладно, не буду, – ответил Кот Баюн нормальным голосом, «выключив» волшебное мурлыканье. – Если ты к ней за сказками, то прравильно, она много их знает, недарром Хрранительница. А животных как любит... Ты только не говорри ей, что я летучих мышей ловил, осеррчает... Перревела меня на сухой премикс, а так хочется иногда дичь поймать, коготки рразмять... А ты животных любишь?
– Очень люблю, у меня даже кошка есть, – оживая, ответил Иван, вспомнив про своего египетского сфинкса, красотку Сюзи, оставленную у мамы на время экспедиции.
– Кошка... кошка это хоррошо... Вот бы мне кошку, а то так одиноко... Рраньше в дерревнях было много кошек, они в лес ко мне пррибегали, дрружили со мной... А сейчас, эхх, дерревень-то не осталось почти, какие уж тут кошки...
– Вот, смотрите, это моя Сюзи, – Иван, вспомнив про телефон, быстро выбрал фото своей любимицы: на фотографии она возлежала на атласном покрывале, вытянув задние ноги и изящно повернувшись в пол оборота всем своим телом, подражая махам на полотнах Гойи.
– Хмм, врроде, взррослый мужчина, а такими карртинками балу́етесь, – Кот, едва глянув на фото, фыркнул, прикрывая мордочку лапой в смущении. – Хоть бы черрным квадрратиком зарретушировали...
– Да это же сфинкс, они такие и есть, голые! – стал оправдываться Иван перед котом, сам понимая абсурдность происходящего.
– А, ну да, слышал о таких, но видеть...– Кот возмущенно покачал головой. – Ну ладно, порра мне, ррад был знакомству. А до избушки Хрранительницы минут пять ходу, идите так же по пррямой, не ошибешься. Адьёс! – Иван не успел ответить, как Кот исчез в зарослях, грациозно изогнув спину и совершив молниеносный прыжок.
– Чудеса! – устало подумал Иван и пошел дальше, едва различая примятую траву на тропинке. Неожиданно прямо рядом с собой он услышал сдавленное квохтанье, топот – в мгновение его всего обдало жаром: что-то огромное, выскочив прямо из леса, сбило Ивана с ног. Он упал и, погружаясь в тяжелое марево, услышал, как женский голос сердито выговаривает кому-то:
– Вот что ты, курица безголовая, понаделала? А? Ты пошто человека изурочила? Я тебе что говорила: в потемках не броди, на тебя же, старая, в сумерках куриная слепота находит! Вот что ты понатворила? А если у него сотрясение или перелом? Иди сюда ближе, только осторожно, надо сказочника внутрь занести...
В ответ на женское ворчание послышалось виноватое кудахтанье и скрип, потом Иван почувствовал, как его аккуратно подхватили мягкие крылья и понесли, укачивая...
Очнулся Иван в уютной светёлке, увешанной связками кореньев, пучками трав, источающих дивное смешение ароматов. Из соседней комнаты слышалось тихое позвякивание утвари и доносился запах блинов.
– Очнулся, сказочник? – над ним склонилась красивая женщина средних лет, совсем не похожая на строгую Берегиню, Хранительницу, Ягу или старейшину солнцездравов, какой он ее себе представлял.
– Ты уж прости меня, не доглядела я за своей избушкой, старая она, забывает, что можно, что нельзя. Вот и пошла ночью гулять по лесу, еле я ее догнала, да немного не успела – гляжу, ты лежишь. Хорошо еще, что не сильно ногой приложила...
– Да я норм, вроде, – Иван приподнялся и потрогал голову, обвязанную холщовой тканью. – Вообще не болит ничего...
– Ну, так я свое дело знаю, – довольно разулыбалась Егоровна. – Вставай, добрый молодец, напою-накормлю, а потом в баньку отправлю. Всё, как положено.
– А сказками поделитесь? – задал Иван вопрос, с которым ехал через полстраны и продирался сквозь лес с его тайнами.
– А как же, обязательно. Но сначала чай на травах и блины, – Егоровна загадочно улыбнулась.
Усевшись на добротную лавку возле старинного дубового стола с вышитой скатертью и самоваром, Иван с благодарностью отхлебнул ароматного напитка, в котором угадывались мёд, малина и что-то еще, сладковато-приторное, но вызывающее желание выпить до дна. Принимая от Егоровны вторую кружку, Иван напряженно вспоминал что-то очень важное, тревожащее и необычное, но воспоминание ускользало от него, оставляя лишь смутные образы...
***
– Да ты пиши, пиши... А еще, кроме русалок и Змея Горыныча, местные рассказчики часто упоминают Кота Баюна, который крадет детей из колыбели... пишешь, Ваня? – голос Егоровны звучал ласково и спокойно. Под ее неспешную диктовку, Иван уже практически заканчивал большую тетрадь, с радостью представляя, какой дивной будет его собственная сказка, и удивляясь богатой фантазии людей, живших когда-то в заповедной таёжной глуши...
---
Автор рассказа: Мария Моторина
---
Не пара
Об этой паре говорили все, кому не лень. А кому лень – жадно ловили сплетни и мотали на ус. Уж очень яркой была эта пара. И очень необычно сложились их отношения – для маленького сонного городка – явление редкостное, дичайший мезальянс, верх дурости. Ее, конечно. Он-то, наоборот, молодец. Хотя – тоже идиот.
Даниле было всего двадцать три года. И в свои двадцать три года Данила был воплощением самых эротических женских мечтаний. Высокий, атлетически сложенный, белозубый. Портреты таких, как он, украшают ватиканскую галерею молодых священников, как правило, писаных красавцев.
Южный тип лица, смуглая кожа, соболиные брови, тонкий прямой нос – ах! Ральф де Брикассар! Вылитый. Не такой, как в сериале, а такой, каким его представляли читательницы во всем мире. Те же узкие ступни и тонкие запястья, не лишенные мужественности. Тонкая талия и мускулистый торс. Двигается, как танцор. И самое главное – наш. НАШ. Никаких отклонений, истинный дамский угодник!
И вот этот Ральф по имени Данила год назад покинул замшелый городок и отчалил в Питер. А через год вернулся домой в обществе женщины. Уже странно – там не осесть было с этой… дамочкой? Делать больше нечего? Здесь и своих хватает, привез, блин, понимаешь!
Женщину звали Александрой. Александра была хороша. Миниатюрная и хрупкая, в смелых брючках в облипку, она прекрасно смотрелась на фоне Данилы. Голубоглазая блондинка, с идеальными ножками и отличным маникюром на пальчиках, она вызывала бы только тайную зависть, если бы… Если бы ей было двадцать лет. А ей стукнуло тридцать восемь! И этот факт очень быстро разлетелся по всему замшелому городу.
Ну и пошло-поехало: и курица драная, и кошелка, и престарелая мессалина – как ее только не звали за глаза! В глаза – боялись и стеснялись. Вот чего бабе не хватало, спрашивается? Муж богатый. Недвижимость за границей. Собственная фирма, чтобы не скучно было. Дом в Питере, дом за Питером, пять квартир, моря, солнце, все пляжи мира к ее услугам. Муж – не душнила, а нормальный человек. И самое главное – дети! Все понимающие подростки. В сложном пубертатном развитии! А мама ихняя – р-р-раз, и в дамки! А?
Даня устроился к Сашиному супругу на работу водителем. Ну а что – картинка, чистюля, улыбака такой. Прелесть! Разве мог Сашин муж предвидеть, что пригреет на своей груди этакого наглеца? Даже в страшном сне представить этого не мог. Он ведь крутой человек, из бывших бандюков. Он бы этого Даню одной левой пришлепнул. И пришлепнул бы, кабы не любимая изменщица жена.
Она втюрилась в Даню так, что дыхалки не хватало. Она, натурально, тощать начала, потому что есть не могла! Куда ни пойдет – везде Даня мерещится. И во сне – тоже. Даня, Даня, Даня. Мужа Даней стала называть. И ведь ничего между парнем и ей не происходило. Не было никаких грязных сцен в машине, в уголках огромного загородного парка, в кладовых белоснежного особняка – ничего! Только взгляды. Но, взглянув на него раз, другой, Саша поняла – согрешили они еще хуже, чем физически. В ответном взоре Дани она прочитала все. И это «все» было таким жарким, таким бесстыдным, что вспоминая о Данькином взгляде вечером, Саша пупырышками покрылась.
Муж Саши, Николай Ильич Махнов, был человеком умным. Сразу же, как только «прочитал» жену, распорядился уволить Данилу. Не было ведь ничего? Вот пускай и не будет! Но Саша в тот же день чуть не выпрыгнула из окна. И она не кривлялась: глубоко ночью залезла на подоконник и собралась шагнуть – Николай ее поймал и потом лежал с нею рядом на отполированном полу, дрожа от ужаса. В ее глазах ничего – пустота. Махнов вздрагивал, представляя, что бы осталось от Саши, не мучай его бессонница. Все-таки, он ее любил. Дышать не мог без своей Сашки, верной жены и матери его детей.
- Зачем? – спросил он ее, проведя по бархатной щеке пальцем.