До войны великие княжны и цесаревич Алексей были оторваны от реальности. Они ни с кем не общались и плохо представляли себе, что происходит за пределами их уютных комнат в Александровском дворце. Первая мировая разрушила невидимую стену между царскими детьми и обычными людьми. Великие княжны теперь каждый день перевязывали раненых солдат, а наследник престола отправился с отцом в Ставку Верховного главнокомандующего. В экстремальной обстановке юные Романовы показали выдающиеся черты характера; родители сумели воспитать в них доброту и сострадательность.
Тесный мирок
Николай и его супруга Александра не любили светскую жизнь. Им всегда было интереснее друг с другом, чем с лицемерными родственниками и тщеславными придворными. Болезнь маленького цесаревича еще больше сблизила эту дружную семью. В 1904 году, как только врачи поставили Алексею страшный диагноз «гемофилия», Николай и Александра покинули свои недавно отремонтированные апартаменты в Зимнем и перестали бывать в городе во время бальных сезонов. Александровский дворец в Царском Селе стал их убежищем.
Великие княжны лишь изредка выезжали на церковные службы или военные смотры. Алексей бывал на людях еще реже. Четыре сестры и их несчастный брат взрослели в полуфантастическом, искусственном мирке, а о «жизни снаружи», как они ее называли, дети могли только догадываться - по обрывочным сведениям, почерпнутым из рассказов родителей, слуг и прочитанных книг.
Война все изменила. Жестокий реальный мир обрушился на детей императора в одночасье. Цесаревич Алексей, превозмогая постоянную боль, отправился с отцом в могилёвскую Ставку. Флигели царскосельских дворцов превратились в лазареты. Великие княжны, пройдя краткий курс хирургии и медицинской помощи, ассистировали на операциях, в том числе самых тяжелых. Как вспоминала главный врач императорских госпиталей Вера Гедройц, «все придворные автомобили и экипажи были отданы для перевозки раненых… Цветы из оранжерей, сладкое придворное мороженое — все поступало в лазареты… Казалось, чугунная решетка Александровского дворца раскрылась и дыхание народной жизни обожгло душу его обитателей».
Ольга (21 год)
Для старшей дочери Николая лето 1916 года выдалось особенно тяжелым. Шестого июня девушка рассталась со своим возлюбленным, бравым офицером Дмитрием Шах-Баговым. Это была платоническая, робкая, несбыточная, но очень серьезная любовь. Если бы Ольга не была дочерью императора, она бы уже давно вышла за Митю замуж. Но положение не позволяло великой княжне распоряжаться своим сердцем, а потому в начале лета она осталась одна. Офицер отправился на Кавказ, а Ольга потом как сокровище хранила страницу из календаря с датой «6 июня 1916 года» - день, когда уехал ее любимый. Великая княжна словно потухла - едва находила в себе силы на ежедневный тяжелый труд в госпитале.
Историк Хелен Раппапорт сообщает: «Вернувшись в свое прежнее угрюмое состояние, Ольга автоматически выполняла свои обязанности во флигеле: мерить температуру и раздавать лекарства, сортировать постельное белье, расставлять цветы, — флегматично делая свои краткие дневниковые записи: «Так же, как и всегда. Скучно без Мити». Дни были похожи один на другой, и она «не делала ничего особенного»: может быть, прогуляется или покатается днем, шьет наволочки в госпитале вечером или играет в настольные игры с ранеными, играет на фортепиано, а затем — домой, в кровать».
Татьяна (19 лет)
Для Татьяны лето 1916 года промелькнуло почти незаметно, она вся погрузилась в заботы и хлопоты - и не только в лазарете. На Татьяне держалась вся бытовая сторона жизни царской семьи. Девушка отличалась прагматичным складом ума и показала себя отличным организатором. Сестры называли ее «гувернанткой». У великой княжны был удивительно ровный характер; в отличие от своей старшей сестры, она никогда не конфликтовала с матерью; Татьяна была преданной и ответственной, родители полагались на нее во всем. Отец частенько просил великую княжну прислать ему в Ставку повседневные мелочи.
- Письмо Николая дочери Татьяне от 28 июня 1916 года: «Дорогая Татьяна, Благодарю тебя за письма. Пришли мне пожалуйста 10 коробочек моего сербского табака, мой здешний запас вышел. Сегодня для меня скучный день - приехали на заседании все Министры. Крепко тебя и сестер обнимаю. Твой Папа».
- Из писем Николая супруге Александре: «14 июля 1916 года. Дорогая, попроси Татьяну прислать мне голубую коробку с моей почтовой бумагой этого формата… 15 августа 1916 года. Попроси Татьяну прислать мне теперь же один из моих серебряных портсигаров!»
- Из письма Татьяны отцу от 18 августа 1916 года: «Когда мои карточки будут готовы, привезу их с собой. Не забудь прислать мне Твой ключ. Нужно ли папиросы или что-нибудь еще привезти?»
Во время короткого могилёвского отпуска Татьяна часто сидела с братом Алексеем, которому нездоровилось после прививки от оспы.
Мария (17 лет)
Лето для Марии было омрачено непрерывной учебой - уроки шли каждый день. Русский, музыка, английский и «батюшка», то есть Закон Божий. После занятий девушка отправлялась на работу в госпиталь, поэтому переписываться с отцом успевала только на переменах: «16 июля 1916 года. Пишу Тебе в ожидании батюшки, который, наверное, забыл, что у него со мною урок, и не идет. Швыбз (младшая сестра Анастасия - прим. авт.) сидит против меня и что-то рисует в альбом. Мы днем с Мамой почти никогда не катаемся, потому что бываем в это время в своем лазарете. Пора кончать, слышу батюшкин голос в коридоре, Крепко целую».
14 июня Марии исполнилось 17 лет. Праздник отметили скромным чаепитием. В остальном торжественный день прошел как обычно, в тяжелой работе. Из письма Марии отцу: «Не знаю как и благодарить Тебя мой золотой Папа за дорогое письмо! К сожалению, не могу Тебе много писать т.к. очень занята. Утром были в лазарете и перетаскивали раненых в новой лазарет. Сейчас только что завтракали и теперь должны все ехать на освящение нового лазарета. Он весьма уютный. Крепко Тебя и Алексея душки целую».
Анастасия (15 лет)
Самая озорная дочь Николая тоже отпраздновала день рождения в июне. Пятого числа Анастасии исполнилось 15 лет. Вот кто наслаждался летом «на полную катушку»! В Могилёве она купалась в Днепре, восторженно бегала по городскому саду, заглядывала в местные магазины, играла с братом. Да и в Царском Селе великая княжна не скучала, веселила раненых солдат забавными историями и неожиданными шутками.
Письма Анастасии отцу - это настоящие юмористические рассказы. Читая их, Николай на минуту забывал, что вокруг война, голод, несчастья, и улыбался, наслаждаясь живой непосредственностью «маленькой обезьянки», как ее называли в семье.
Из письма Анастасии отцу 9 июня 1916 года: «Мой дорогой Папа Душка. Мы только что играли с Марией в ping pong и так невероятно суетились кричали и таперь у меня руки трясутся как у контуженных… Сейчас наверно пойдет дождь, но я конечно не боюсь этого т.к. я такой бравый, солдатик. Вот уже идет поздравляю!!! Написала все что есть нового и скорее интересного, а все остальное как каждый день. Ну я кончаю мое глупое послание огромной массой поцелуев Тебе и Алексею».
Алексей (11 лет)
В Могилёве наследник престола разместился с отцом в одной небольшой комнате губернаторского дома – совершенно простой, без всяких признаков царской обстановки. Рядом поселились трое его учителей и дядька-матрос Деревенько. Цесаревич впервые оказался в такой гуще событий - на его глазах принимались важнейшие военные решения, мелькали новые лица, вокруг постоянно что-то происходило. Алексею было страшно интересно. Он каждый день знакомился с самыми разными людьми - боевыми офицерами, городскими мальчишками, иностранными посланниками, - и тут же принимался торопливо расспрашивать их о том, чем они занимаются в обычной жизни и что любопытного видели в последнее время.
На какой-то могилёвской улице Алексей подобрал бездомную белую кошку с черными лапками, которую он назвал Зубровкой. Дальнейшая судьба Зубровки весьма примечательна. В июле Алексей подарил Зубровку Ольге, надеясь, что уморительное пушистое создание развеселит печальную сестру, излечит ее разбитое сердце. Вся семья привязалась к Зубровке. Младшая Анастасия потом часто упоминала белорусскую кошку в письмах к подруге, медсестре Катерине Зборовской: «У Ольгиной кошки Зубровки (помнишь, та, что из Могилева), …так вот, у нее два маленьких котенка, которые уже могут есть, один рыжий, другой серый…»
Историк Хелен Раппапорт разыскала следы кошки Зубровки после революции: «В тот день, когда Романовых вывезли из Александровского дворца, он превратился в покинутое и заброшенное место, во дворец привидений… Дети взяли с собой своих трех собак, но в последний момент оказалось, что кошку Зубровку, беспризорную кошку, которую подобрал цесаревич Алексей, когда был в Ставке, и двух ее котят придется оставить. Цесаревич жалобно просил, чтобы кто-нибудь позаботился о них. Позже, когда во дворец приехала Мария Герингер, старшая фрейлина царицы, которой было поручено присматривать за дворцом после отъезда царской семьи, оголодавшие кошки, как привидения, появились неведомо откуда и набросились на нее, громко мяукая и требуя внимания. Но двери всех сорока комнат дворца были опечатаны, дворцовые кухни закрыты, все было заперто. Только кошки остались в опустевшем Александровском парке, а небольшая горстка людей – все, что осталось от некогда большой семьи, – в это время направлялась за сотни миль отсюда, на восток, в Сибирь…»
Все статьи серии «Последнее лето перед революцией»:
Автор статьи — писатель и журналист Анна Пейчева
Новая книга автора — «Роковой год цесаревича Николая»
Живая история каждый день — «Уютная история» в ВК
Видеоканал «Уютная история» — теперь и на Rutube
Не пропустите новые уютные истории — подпишитесь на канал!