"Ведь были в её родных Теремках и такие, кто крутил пальцем у виска, обсуждая вопиющий случай, когда женщина приняла в семью «и внебрачного ребёнка своего бывшего мужа, и его полюбовницу». Захочет ли Николай быть причастным к такому «счастью»?"
Глава 20.
Первые шаги осени, её дыхание летало в воздухе вместе с тонкими паутинками, и со спешащими в школу по утрам учениками с портфелями.
Настя уже привыкла к тому, что утром ей приходилось теперь собирать и вести в садик двоих сонных ребятишек. Никто из сельчан не задавал уже ей никаких вопросов, а пересуды кумушек, пытавшихся выведать у неё подробности случившегося со Светланой, Настя пресекла в привычной форме, которую она испытала еще во времена своего расставания с Семёном.
А большинство односельчан Настю не осуждало, многие старались помочь, особенно её соседки, которых сама Настя считала уже роднёй. У тётки Вали вернулся из города старший сын Санька, закадычный Настин друг детства. А в октябре она была приглашена на Санькину свадьбу, невеста Санькина, Юля, отучилась на учителя русского языка и работала теперь в местной школе
Николай писал теперь часто, Настя ждала его писем, и сама писала ответы, регулярно пробегая на работу специально мимо почты, чтобы бросить конверт в синий почтовый ящик. Настя долго думала, как же сообщить Николаю про Анютку, и про то, что Светлана в больнице… и решила ничего не выдумывать и не скрывать – написала всё, как есть. И как появилась Света у её калитки, и как уехала от этой же калитки в город… Ответ Николая она ожидала с некоторым страхом, кто же знает, как воспримет эту новость сам Николай… Ведь были в её родных Теремках и такие, кто крутил пальцем у виска, обсуждая вопиющий случай, когда женщина приняла в семью «и внебрачного ребёнка своего бывшего мужа, и его полюбовницу». Захочет ли Николай быть причастным к такому «счастью»?
Хотя, написав ему письмо обо всём этом, Настя приготовилась ко всему. И к тому, что и он, так сказать, «покрутит пальцем у виска», или просто прекратит с нею всякое общение. Но ответ пришёл быстро, Николай спрашивал, какие трудности испытывает сама Настя, и может ли он её помочь чем-то издалека. Писал, что у него есть друг в Покровском, что его супруга педиатр со стажем, и можно показать ей Анютку, он договорится. Ни слова осуждения, или даже намёка на то, что поступок Насти он посчитал глупостью…
- Да я в нём и не сомневалась, - качала головой тётка Вера, когда Настя поделилась с соседкой своими мыслями, - Он сам от этой семейки натерпелся, не приведи Господь! Ты думаешь, оставшись без родителей, да еще с такой вот опекуншей, как эта Тамарка, он бы тебе написал – выгоняй обеих, и Светку, и ребенка, пусть живут как хотят?! Да он жизни хлебнул с самого детства! Дай Бог, пусть поскорее здоровье своё поправляет и вороча́ется к нам сюда! Тебе мужские руки позарез нужны, и поддержка, а за ним не пропадёшь! Еще своих троих народите с ним, я уверена!
- Троих! – Настя покраснела до самых корней волос, - Ничего себе ты, тёть Вер…
- А что? Вон какие вы оба, чего бы и нет? Меня крёстной позовешь, породнимся, - тётка Вера с доброй улыбкой смотрела на покрасневшую Настю, - А ты что же, крест на себе поставила? Думаешь – одна, да с детьми, и теперь никому не нужна? Не все такие, как Сёмка, есть настоящие люди, надёжные, «соль земли», как моя прабабушка говаривала! Ну, а что там Светлана, как она?
- Плохо…, - нахмурилась Настя, - В субботу поедем к ней, Анютку повезу. Операцию делали, сам профессор оперировал, однако… ничего хорошего. Сказал – поздно уже для операции. Мало надежды. И все говорят одно – только чудо, и тут же добавляют – не бывает таких чудес. Света не встаёт уже… Потому и повезу Анютку – она просила на дочку посмотреть еще хоть разок.
- Что же, ребёнка на автобусе, два часа, даже больше, тащить…охо-хооо
- Да нет, председатель машину даёт, попутно нас завезёт, сам поедет в правление или ещё куда, я не спрашивала.
- Надо же, какая страшная судьба человеку досталась, - покачала головой Вера, - Такая страшная… И это ей повезло, что ты не такая, как она сама, и как многие… А то бы и головы негде было преклонить перед…смертью.
Настя места себе не находила, всё ломала голову, может быть еще хоть чем-то помочь, может быть есть где-то, может в столице, какое-нибудь новое лекарство, или лечение, способное помочь Светлане.
- Ох, Настасья, Настасья, - тяжело вздыхал измученный расспросами Иван Панкратьевич, - Ты пойми, врачи – не боги, не всё им подвластно. Угомонись, себя не терзай. Ты и так сделала для неё больше, чем сделали бы многие. Ты дала ей возможность спокойно уйти! Смотри, вон какие щёчки Анютка наела, розовенькие. Я за её весом в саду лично слежу, и за самочувствием! Покажешь ей дочку, она рада будет, ей хорошие эмоции сейчас лучше всякого лекарства.
- Но ведь может быть…
- Не может. Некоторые вещи не подвластны человеку. Я, как врач это отрицаю, но как человек, старый и проживший уже довольно долго, скажу – все мы под Богом ходим! Так что, взяла ты крест себе -девчонку её выходить, и не старайся еще больше ухватить, силы свои побереги. Они тебе понадобятся.
Тихо переговаривались на переднем сидении колхозной «Волги» председатель и водитель Захар Зинченко, а позади них сидела Настя, поглаживая по спинке заснувшую у неё на коленях Анютку. За окном пестрели позолоченные осенью кроны кудрявых берёз, кое-где перемежаемые густой зеленью высоких елей.
Настя поглядывала на девочку, прав доктор Шестаков – их общие старания не пропали даром, Анютка окрепла, ручки её уже не казались такими прозрачными, что порой к ним было страшно притронуться. Светлые, так похожие на Серёжкины кудряшки отросли, и Настя теперь собирала их в небольшую косичку, вплетая розовые или голубые ленточки, купленные ею в Покровском.
Тяжёлым было для Насти это свидание со Светланой… потому что она понимала – оно последнее. Анютка, радостная и счастливая, сидела на одеяле и рассказывала матери, что в яслях у неё теперь есть подружка, зовут её Маняша, и что Настя обещала им с Серёжкой взять у Ромашовых щенка от собаки Найды, когда маленькие собачки подрастут.
- Ты что же, Анют, почему тётю Настю зовёшь Настей? – еле слышно, с придыханием спрашивала Светлана, поглаживая ручонки дочери своей невесомой синеватой ладонью.
- Настя сама так сказала, - Анютка соскочила с кровати и подбежала к окну, разглядывая двор, - Чтобы я её так звала, а не тётей.
- Мы с нею договорились, - кивнула Настя, - Ты не переживай. И про документы тоже, всё, что нужно, я сделала, Ступаков очень помог. Ну, ты как себя чувствуешь?
- Настя… спасибо тебе за всё. Анютка моя теперь не пропадёт, я знаю, - тяжело дыша, сказала Света, - А ты… Бог тебе дал великий дар, душа у тебя светлая… Меня прости за всё. Знаю я, что не увидимся больше, ну, да это ничего. Я устала, пусть всё закончится.
- Не говори так, надо надеяться, верить! Смотри, как Анютка у нас подросла, и не болеет теперь так часто, это всё Шестаков с его методиками!
- Да… верить… Настя, вот возьми, - Светлана указала на лежавшие на тумбочке листки бумаги, - Я написала здесь… тебе, что не хватает сил сказать, и Анютке письмо… ты сохрани, как вырастет – отдай. И еще одно – перешли пожалуйста Семёну, пусть знает, кто его перед смертью проклял!
- Свет…
- Да! Пусть знает! Не за себя, за дочку свою, никогда его не прощу. Прошу – отправь ему.
- Хорошо, отправлю, всё сделаю, как просишь.
- Идите… у меня всё равно сил нет говорить долго… а вы пока погуляете, своди Анютку мороженое поесть, она любит. Жаль, что ты сына не взяла, вместе бы все сходили… он у тебя замечательный… как ты…
Голос Светланы угасал, говорить ей было трудно, а смотреть на неё Насте было ничуть не легче. Молча погладив Светлану по руке на прощание, Настя забрала с тумбочки исписанные мелким ровным почерком листы бумаги, аккуратно уложила их в сумку и подхватив Анютку, поспешила на выход.
Оказавшись на улице, Настя подняла глаза вверх, к осеннему синему небу, по которому скользили высокие лёгкие облака, в молчаливой мольбе.
- Настя, а почему ты плачешь? – Анютка обхватила её за колени, - Мама спать легла, сказала, что поспит и поправится! Не плачь!
- Я не плачу, малыш, что ты! Просто солнышко такое яркое, мне в глаза попало, - Настя обняла девчушку, - А пошли-ка мы с тобой купим мороженого, да? И Серёжке потом купим трубочки с кремом, привезём, вот он обрадуется!
Настя шла по городу, крепко держа в руке маленькую Анюткину ладошку. Девчушка, не знавшая еще того, что знала Настя, в припрыжку бежала рядом, напевая песенку и разглядывая витрины магазинов и спешивших по своим делам людей, и автобусы, останавливающиеся у светофора…
Вскоре они сидели в небольшом скверике, в руках у Анютки был вафельный стаканчик с любимым пломбиром, а Настя растерянно смотрела, как тает в её руке эскимо, никак не лезшее сейчас в горло… Анютка любовалась небольшим фонтаном и не замечала ничего, полностью счастливая в своём детском «сегодня».
- О, какая встреча! – раздался возле скамейки неприятный женский голос, и Настя с удивлением обнаружила, что рядом с нею стоит Ирина, сестра Семёна, под руку с каким-то лысоватым толстяком и собачкой на поводке.
- Каким ветром вас сюда вынесло из вашего колхоза? – усмехаясь и гордо поглядывая на Настю, спросила Ирина, покрепче вцепившись в руку своего спутника, будто боясь, что тот сейчас кинется бежать, - А это что за существо? Ты когда успела? Хотя, чему я удивляюсь, у вас в деревне так видать принято, только муж за ворота, вы нового себе в хозяйство ищете. Что, кавалер тебе с дитём достался? – она указала на Анютку.
- Иди отсюда, или я за себя не ручаюсь, - глухо ответила ей Настя и выкинула в стоявшую рядом урну раскисшее эскимо.
- Кстати, милочка, я что тебе хотела сказать… - Ирина отступила на шаг на всякий случай, - Наш Николай в Ленинграде скоро женится, если ты не в курсе! Да! На медсестре из госпиталя. Так что, если ты ждешь, что он на тебя позарится, можешь забыть и подыскать себе кого попроще, среди ваших трактористов.
Быстро как-то всё потом получилось, Настя сама от себя такой прыти не ожидала. Не ожидала этого и Ирина, и её спутник, а только в одну секунду оказалась вдруг Настя на ногах, коротким взмахом привыкшей не только к бумаге и перу руки она ударила нахалку в её противную ухмылку, измазав свою ладонь в мерзкой коричневатой помаде.
Ирина опрокинулась назад, неуклюже сев на бордюр, её спутник кинулся к ней, возле них, оглушительно гавкая, вертелась маленькая собачка. И только Анютка по-прежнему стояла у фонтана, завороженно глядя на играющее в струях воды солнце.
Настя подхватила девочку на руки и поспешила на выход из сквера, не слушая несущиеся вслед ей ругательства.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Анонсы от Автора:
Друзья, по совету моей доброй подруги я тоже обратила внимание на молодой Канал, который многие из вас уже оценили по достоинству. Автор пишет о жизни, о происходящем, и вообще о насущном. Канал стал горячим, имейте ввиду, кто не любит споры, лучше не ходите))). Если захотите посмотреть, ставлю ссылку - "Буферное поколение 40+". Нажимайте на название.
Ну и по традиции, очень приятный для меня Канал Надежды Щегловой, приходите на огонёк!
