Николай прожил в родном городе полвека. Он взрослел, и город тоже менялся. А о том, что было раньше, ему рассказывали родители. Поэтому Николай считал, что знает город как свои пять пальцев, тем более что скромный райцентр не такой уж большой, и знаковых мест в нём не так уж и много. В соцсетях их уже обсудили вдоль и поперёк, выложив фотки столетней давности и для сравнения следом современную. Николай любил рассматривать такие коллажи — на них наглядно видно, как меняется родной город.
Модератор городской группы в соцсети время от времени устраивал конкурс — выкладывал очередную старую фотку с видом городской улицы и предлагал определить, где это было снято. Николай всегда отвечал одним из первых и ошибался очень редко. Но споры при этом разгорались нешуточные. Участники группы пытались найти другие снимки предполагаемого места, сравнивали изображённые здания по количеству окон на фасаде, определяли стороны света по теням… Это было похоже на детективное расследование. Николай с удовольствием в этом участвовал и, чтобы не быть голословным, тоже приводил в качестве доказательств старые снимки городских улиц.
Со временем у него выработалась привычка собирать любые фотографии, имеющие отношение к истории родного города. Когда интернет в поисках исторических снимков уже был перепахан вдоль и поперёк, Николай стал спрашивать всех знакомых — близких и не очень. Фотографией увлекались многие и даже готовы были поделиться старыми снимками, но выяснилось, что толку от этого немного — пейзажи почти никто не снимал, в основном портреты или какие-то семейные торжества. Виды города в этих фотоархивах можно было обнаружить только случайно, да и то лишь как часть фона.
Но Николай не отчаивался и с энтузиазмом искал всё новые и новые снимки. И иногда обнаруживал их в самых неожиданных местах. Так было и в этот раз. Утром по дороге на работу, проходя мимо мусорного контейнера, Николай обратил внимание на несколько небольших картонных прямоугольников, валяющихся на земле.
Он сразу понял, что это слайды — во времена фотоплёнки отдельные кадры вставляли в картонные или пластмассовые рамки и через специальные проекторы демонстрировали на белый экран. Существовала даже целая индустрия производства таких слайдов — как правило, с видами туристических достопримечательностей. Официальные виды Москвы или Ленинграда Николая не интересовали — этого добра сейчас в интернете полно. А вот слайды с видами родного городка — это было бы интересно. На обратном пути он снова свернул к мусорному контейнеру — чем чёрт не шутит? Слайды уже были втоптаны в грязь. Николай осторожно поднял один и сразу понял — сегодня ему крупно повезло! На картонке от руки было подписано «площадь июль 1975». Прищурившись, он поглядел на просвет заляпанный грязью слайд — да, это центральная площадь их городка, и, судя по пейзажу, снимок действительно сделан в 1975-м году!
Отложив в сторону сумку, Николай чуть ли не на коленях стал ползать вокруг мусорного контейнера, не обращая внимания на прохожих. Он осторожно выковыривал из грязи уже намокшие картонки со слайдами и с замиранием сердца читал подписи: «1976 год», «1979 год»… Ему удалось найти с десяток слайдов. На всякий случай Николай заглянул в мусорный контейнер, ещё раз обошёл вокруг, даже пошарил в зарослях травы в нескольких метрах в стороне, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. Но больше ничего найти не удалось. Вероятно, несколько дней назад кто-то выкинул в контейнер старые фотоальбомы, а эти слайды случайно выпали на землю, что их и спасло. Николай прикинул — снимки сделаны почти 50 лет назад, значит, их автора, скорее всего, уже нет в живых. Ну что же, остаётся довольствоваться тем, что есть. Он поднял с земли свою сумку и зашагал домой, осторожно неся добычу в вытянутой руке, чтобы не перепачкаться.
Дома от бережно отделил фотоплёнку от размокшего картона и попытался промыть её в тёплой воде. Но грязь всё же повредила нежную эмульсию, и в более-менее приличном состоянии оказалось всего четыре слайда. Больше всего Николая заинтересовал снимок, подписанный «Дом Соврикова ноябрь 1972». Он вспомнил, что его мама часто называла эту фамилию. Кажется, это была фамилия её одноклассницы, но сейчас уже не спросишь — мама умерла восемь лет назад.
Николай отсканировал снимок и теперь внимательно разглядывал его на экране компьютера. Удивительно, но изображение цветное: для 1972 года цветная плёнка — это большая редкость. На переднем плане старый двухэтажный деревянный дом, позади которого за деревьями с облетевшей листвой видна панельная девятиэтажка. Да, именно так выглядел город в те времена — многоэтажки ещё не успели вытеснить старые деревянные домишки.
Но где это снято? Была бы жива мама — она бы сразу вспомнила, где жила её подруга.
Николай ещё раз вгляделся в старый снимок. Нет, он совершенно не представляет, где это место. Это неудивительно, ведь с тех пор прошло полвека. Но ведь девятиэтажка должна сохраниться! Жаль, что в момент снимка была пасмурная погода — по тени можно было бы сориентироваться по сторонам света. А что, если просто выложить снимок в группу в соцсети, и спросить — где это? Но этот вариант Николай сразу отверг. Во-первых, он считал себя знатоком истории родного города, и если даже он не может определить, где это снято, то молодёжь и подавно не знает. А во-вторых, как он поймёт, какой ответ будет правильным? Ведь правильного ответа он сам не знает.
Ночью ему приснилась мама, и как он у неё спрашивает про одноклассницу. «А зачем это тебе?» — удивилась мама и не ответила. Николай проснулся и уже больше не смог уснуть. Почему-то ему теперь непременно хотелось узнать, где находится место, изображённое на слайде. Он включил компьютер и снова стал разглядывать изображение. Вдруг его озарило — ведь в 1972 году девятиэтажек в городе было не так уж и много. Надо просто составить их список, обойти эти места и посмотреть на местности, какая из них больше похожа на изображённую на слайде. К счастью, сейчас в интернете есть всё. На сайте БТИ он обнаружил полный список городской недвижимости — этажность, общая площадь, год ввода в эксплуатацию… Да, это именно то, что ему нужно! В результате, чуть не опоздав на работу, он выяснил, что в 1972 году в городе успели построить всего пять девятиэтажных домов.
Это уже вполне обозримо. И Николай решительно взял телефон.
— Я сегодня не приду. Да, неважно себя чувствую, полночи не спал.
Если и соврал, то несильно. В их малом предприятии к подобным вещам относятся с пониманием: болеешь — лечись, но пропущенный день за свой счёт. А когда будет много работы — наверстаешь. Поэтому Николай особых угрызений совести не испытывал — у него могут быть и свои дела. Быстро загрузил в смартфон отсканированный слайд, переписал на бумажку адреса девятиэтажек, уже существовавших в 1972 году, и отправился в путь.
Первый адрес отпал сразу — дом в начале 70-х построили на пустыре, и никаких двухэтажных домов рядом быть не могло. На всякий случай сфотографировав его со всех сторон, Николай отправился к следующей девятиэтажке. Но сравнение её со снимком сразу позволяло отбросить и этот вариант — на её торце мозаикой выложены красочные рисунки по сказочным мотивам, в отличие от серого торца дома на слайде. Остальные три здания теоретически подходили, но явных доказательств, что именно одно из них изображено на найденном снимке, Николай обнаружить не смог.
Домой он вернулся только под вечер и изрядно уставшим. Жена встретила его вопросом:
— Ну как?
Она уже была в курсе и заинтересована в разрешении этой загадки, иначе муж будет и дальше говорить только об этом. Но Николай её разочаровал:
— Пока ничего не понятно.
И под обречённый вздох жены уселся за компьютер. Он снова и снова разглядывал фотки девятиэтажек, которых в изобилии наделал сегодня, но не знал, за что зацепиться. Какая там проходит дорога? Но на снимке только двор старого дома, никакой дороги не видно. Высокие деревья? Да за 50 лет уже новые вымахали. А что тогда может быть разгадкой? Ещё раз сравнив снимки девятиэтажек, Николай только сейчас обратил внимание, что все дома немного отличаются друг от друга — расположением балконов, формой лифтовых башенок, отделкой лоджий. Тогда он стал сравнивать увеличенные изображения домов.
***
Через час сомнений не осталось. Задача была решена — на старом снимке изображена девятиэтажка, которая стоит у вокзала. Ещё раз посмотрев изображение со слайда, Николай понял, почему он раньше не догадался об этом — на том месте, с которого 50 лет назад был сделан снимок, сейчас стоит многоэтажный дом.
— Ну как, что-то выяснил? — спросила жена, заметив его сияющее лицо. — Тогда давай спать, а то уже поздно.
— Нет, надо же про это в городскую группу отписаться, — ответил Николай, продолжая стучать по клавиатуре.
Он же должен поделиться своим открытием!
---
Автор рассказа: Дмитрий Леонов
---
Не пара
Об этой паре говорили все, кому не лень. А кому лень – жадно ловили сплетни и мотали на ус. Уж очень яркой была эта пара. И очень необычно сложились их отношения – для маленького сонного городка – явление редкостное, дичайший мезальянс, верх дурости. Ее, конечно. Он-то, наоборот, молодец. Хотя – тоже идиот.
Даниле было всего двадцать три года. И в свои двадцать три года Данила был воплощением самых эротических женских мечтаний. Высокий, атлетически сложенный, белозубый. Портреты таких, как он, украшают ватиканскую галерею молодых священников, как правило, писаных красавцев.
Южный тип лица, смуглая кожа, соболиные брови, тонкий прямой нос – ах! Ральф де Брикассар! Вылитый. Не такой, как в сериале, а такой, каким его представляли читательницы во всем мире. Те же узкие ступни и тонкие запястья, не лишенные мужественности. Тонкая талия и мускулистый торс. Двигается, как танцор. И самое главное – наш. НАШ. Никаких отклонений, истинный дамский угодник!
И вот этот Ральф по имени Данила год назад покинул замшелый городок и отчалил в Питер. А через год вернулся домой в обществе женщины. Уже странно – там не осесть было с этой… дамочкой? Делать больше нечего? Здесь и своих хватает, привез, блин, понимаешь!
Женщину звали Александрой. Александра была хороша. Миниатюрная и хрупкая, в смелых брючках в облипку, она прекрасно смотрелась на фоне Данилы. Голубоглазая блондинка, с идеальными ножками и отличным маникюром на пальчиках, она вызывала бы только тайную зависть, если бы… Если бы ей было двадцать лет. А ей стукнуло тридцать восемь! И этот факт очень быстро разлетелся по всему замшелому городу.
Ну и пошло-поехало: и курица драная, и кошелка, и престарелая мессалина – как ее только не звали за глаза! В глаза – боялись и стеснялись. Вот чего бабе не хватало, спрашивается? Муж богатый. Недвижимость за границей. Собственная фирма, чтобы не скучно было. Дом в Питере, дом за Питером, пять квартир, моря, солнце, все пляжи мира к ее услугам. Муж – не душнила, а нормальный человек. И самое главное – дети! Все понимающие подростки. В сложном пубертатном развитии! А мама ихняя – р-р-раз, и в дамки! А?
Даня устроился к Сашиному супругу на работу водителем. Ну а что – картинка, чистюля, улыбака такой. Прелесть! Разве мог Сашин муж предвидеть, что пригреет на своей груди этакого наглеца? Даже в страшном сне представить этого не мог. Он ведь крутой человек, из бывших бандюков. Он бы этого Даню одной левой пришлепнул. И пришлепнул бы, кабы не любимая изменщица жена.
Она втюрилась в Даню так, что дыхалки не хватало. Она, натурально, тощать начала, потому что есть не могла! Куда ни пойдет – везде Даня мерещится. И во сне – тоже. Даня, Даня, Даня. Мужа Даней стала называть. И ведь ничего между парнем и ей не происходило. Не было никаких грязных сцен в машине, в уголках огромного загородного парка, в кладовых белоснежного особняка – ничего! Только взгляды. Но, взглянув на него раз, другой, Саша поняла – согрешили они еще хуже, чем физически. В ответном взоре Дани она прочитала все. И это «все» было таким жарким, таким бесстыдным, что вспоминая о Данькином взгляде вечером, Саша пупырышками покрылась.
Муж Саши, Николай Ильич Махнов, был человеком умным. Сразу же, как только «прочитал» жену, распорядился уволить Данилу. Не было ведь ничего? Вот пускай и не будет! Но Саша в тот же день чуть не выпрыгнула из окна. И она не кривлялась: глубоко ночью залезла на подоконник и собралась шагнуть – Николай ее поймал и потом лежал с нею рядом на отполированном полу, дрожа от ужаса. В ее глазах ничего – пустота. Махнов вздрагивал, представляя, что бы осталось от Саши, не мучай его бессонница. Все-таки, он ее любил. Дышать не мог без своей Сашки, верной жены и матери его детей.
- Зачем? – спросил он ее, проведя по бархатной щеке пальцем.