«Великий же священник из братьев своих, на голову которого возлит елей помазания и который освящён, чтобы облачаться в священные одежды, не должен обнажать головы своей и раздирать одежд своих; и ни к какому умершему не должен он приступать: даже прикосновением к умершему отцу своему и матери своей он не должен осквернять себя. И от святилища он не должен отходить и бесчестить святилище Бога своего, ибо освящение елеем помазания Бога его на нём. Я Господь. В жёны он должен брать девицу. Вдову, или отверженную, или опороченную, или блудницу, не должен он брать, но девицу из народа своего должен он брать в жёны; он не должен порочить семени своего в народе своём, ибо Я Господь, освящающий его» (Лев. 21:10–15).
К правилам для священников добавлены указания, адресованные только первосвященнику.
Стихи 10–12. Оплакивание мёртвых. Первый стих этого отрывка называет того, кому адресованы следующие далее правила: это великий священник, помазанный и облачающийся в священные одежды (21:10). Ясно, что Господь говорит о первосвященнике, для которого были сделаны тщательно разработанные одежды, описанные в Исх. 28. Как и другие священники, он не должен был выражать горе по поводу смерти кого бы то ни было и не приступать ни к какому умершему (21:11). Однако запреты скорбеть были для него ещё более строгими. Смысл повеления не обнажать головы своей и не раздирать одежд своих во время оплакивания умершего в том, что ему нельзя было снимать свои одежды, предназначавшиеся для служения в скинии, в знак печали (21:10).
Кроме того, исключения, позволявшие священнику оплакивать своих ближайших родственников, к первосвященнику не относились. Он не должен был прикасаться даже к своему умершему отцу и своей матери (21:11) — или, предположительно, к другим своим близким родственникам (включая жену). Закон предписывает, что от святилища он не должен отходить и бесчестить святилище Бога своего (21:12). С учётом контекста, этот указ, вероятно, подразумевает, что когда он был занят своей работой в святилище (в скинии), то не должен был отлучаться даже ради погребения друга или члена семьи. Он не должен был также, находясь при исполнении своих обязанностей, осквернять святилище плачем или выражением горя.
Стихи 13–15. Женитьба. Правила относительно женитьбы первосвященника тоже были более строгими, чем те, которые касались священников в целом. Первосвященнику полагалось в жёны брать девицу, и к тому же из народа своего. Иными словами, он мог жениться только на девушке, которая никогда не имела мужа и была израильтянкой. Поэтому он не мог брать в жёны вдову, или отверженную, или опороченную, или блудницу, или неизраильтянку (21:13, 14). Те же соображения, которые не позволяли священнику жениться на разведённой, опороченной или блуднице, относились и к первосвященнику: ему тоже надлежало избегать любого намёка на нечистоту.
Почему ему не разрешалось жениться на вдове? Ничего греховного или нечистого в женитьбе на вдове, вроде бы, нет. Комментаторы, отвечая на этот вопрос, говорят, что запрет первосвященнику брать в жёны вдову связан с тем, что положение первосвященника было наследственным. Сын первосвященника становился следующим первосвященником. При женитьбе первосвященника на вдове её сын от предыдущего брака мог попытаться стать или даже быть провозглашён следующим первосвященником — а это бы означало, что первосвященником станет не «сын Аарона», а кто-то другой. Чтобы избежать такой ситуации, первосвященник не должен был жениться на вдове.
Подтверждением этого взгляда может служить 21:15, где приводится причина этого закона: он не должен порочить семени своего в народе своём. Его «семя» могло быть опорочено, в частности, тем, что первосвященником мог стать не потомок Аарона, а другой человек.
Как бы то ни было, Бог утвердил эти законы, эмоционально заявив, что Он — Господь, освятивший первосвященника. По этой причине законы для первосвященника нужно было воспринимать серьёзно.