Когда-то, в незапамятные времена, была здесь пиратская бухта. Тогда ещё здесь плескалось море, это потом оно обмелело. Мало кто осмеливался плавать по этим местам. Корабли под чёрными парусами неожиданно появлялись из туманной мглы и окружали торговые суда.
Кого топили — тому, считай, повезло. Хуже была участь тех, на чьё судно высаживалась команда пиратского корабля. Разбойники не знали ни чести, ни жалости. Мужчин и детей убивали способами, описывать которые мы здесь не будем. Над женщинами совершали страшные надругательства, а потом отправляли в морскую пучину.
А что было на кораблях ценного — всё себе забирали. Меха и шелка, золото и серебро, соль и пряности. Что находили из съестного и выпивки — употребляли прямо на месте. А сокровища частью продавали, а частью прятали в сундуках где-то на побережье.
Так бы, наверное, продолжалось ещё очень долго, если бы однажды не напали пираты к беде своей на судно капитана Джонса. Он был довольно хилым, да к тому же появился на свет с уродством. На спине его рос безобразный горб. Как же ему удалось стать капитаном? О, на то была особая причина. Дело в том, что Джонс, возможно, в компенсацию физического увечья, был наделён даром колдовства.
Его корабли никогда не попадали в штормы, походы всегда были удачными. Передавалось из уст в уста предание, что как-то прогневался на него король далёкой страны. Отчего да почему — история умалчивает. Да только запретил монарх Джонсу и его кораблям приближаться к своим землям. И вскоре после этого… погиб. И государство его, имевшее до той поры самый сильный флот, навсегда утратило своё господство на море.
Даже морские разбойники боялись капитана Джонса и никогда не трогали суда с золотым драконом, вышитым на парусах.
Но только не те бандиты, которые обитали в этих водах. Рассказы о зловещей репутации не пугали их — они и сами были такой же легендой. Зато трогали их другие слухи — о невероятном богатстве, что перевозят эти корабли.
Нападение произошло так же, как и все остальные: несколько судов под чёрными парусами вышли из тумана, окружив одинокий корабль. Со всех сторон полетели абордажные крюки, а потом команда схлестнулась в сабельном бою с головорезами. Сражение было жестоким, но недолгим. С людьми его обошлись так, как было принято в этих местах.
А самого Джонса десять дней держали в тесной клетке, потешаясь над его уродством. Предлагали выбраться и покарать их всех, раз он такой великий колдун. Капитан молча сносил все издевательства, да и вообще не проявлял никакого интереса к происходящему. Пиратам такое развлечение наскучило, и они высадили его на крошечном островке посреди океана.
Про Джонса больше никто и никогда не слышал. А разбойники на следующий же день попали в страшнейший шторм, который уничтожил весь их флот. Стихия не оставила шанса уцелеть ни одному из пиратов. А где-то на дне морском и сейчас покоятся сундуки с их кровавым золотом.
***
Коля закрыл книгу и торжествующе оглядел остальных ребят, сидевших тихо-тихо. Некоторые из них дрожали, то ли от холода, то ли от испуга. Сидели они на лесной полянке, вокруг большого, весело потрескивающего костра.
Решение выбраться на природу и рассказывать друг другу страшные истории появилось спонтанно, и было осуществлено в ту же ночь. Надо же как-то развлекаться подросткам, приехавшим на лето в деревню к бабушкам и дедушкам. И, надо сказать, благодаря Колиному сборнику развлечение удалось на славу.
Рассказ про пиратов был не первой историей из этой книги, прочитанной в рамках мероприятия. Но почему-то именно он больше всего поразил ребят.
— Обмелевшее море, — прошептала Таня. — А знаете, поговаривают, наше озерцо когда-то давно соединялась с морем.
— В те времена вряд ли существовали какие-то пираты. — хмыкнул Коля, — Да и корабли.
— И что? — включилась в разговор Света. — Но ведь круто же представить, что это именно на дне нашего озерца покоится древний пиратский клад.
— Проклятый! — подхватил Миша. — А кто найдёт его, сам станет жертвой проклятия.
Это обсуждение продолжалось добрую половину ночи. В итоге у ребят получилась история еще более жуткая, чем изначальная. А заодно — появилось занятие на следующий день. Четверо самых активных участников разговора решили, что неплохо бы попробовать отыскать таинственный клад. По июльской жаре — самое то.
Большинство их не поддержало, решив найти себе менее «детские», как они выразились, развлечения. Мол, игры в пиратов и поиски кладов — оно конечно хорошо, когда тебе лет десять. А в их возрасте уже смешно.
Так что ранним утром следующего дня на берег озера пришло только четверо. Они были экипированы, как и положено настоящим искателям то ли сокровищ, то ли приключений. Рюкзаки, а в них перекус, спички, верёвки, большие пакеты для находок. И, конечно же, купальные костюмы, маски и трубки. А Коля, чей отец увлекался дайвингом, притащил грузы и облачился в гидрокостюм.
— С чего начнём поиски? — бодро осведомилась Таня.
— Предлагаю, — сказал Коля, — разделиться на две группы. И начать обследовать дно с разных берегов. Нырять все умеют?
Ребята подтвердили это дружным хором.
— Вот и отлично! Если кто-то что-то найдёт — подавайте условный сигнал.
Поиски шли весело. Подростки ныряли, болтали, смеялись. Находили какую-то мелочёвку, вроде старых рыболовных крючков, бутылок, коряг и прочего мусора. По каждой такой находке давался «условный сигнал». Все дружно срывались со своих мест и бросались смотреть, что же такое удалось обнаружить. Все «сокровища» торжественно складывались в пакеты.
Ближе к середине дня устроили общий привал. Перекусили, обсудили дальнейший план поисков. Ведь они обшарили уже практически всё небольшое озерцо, а до вечера было ещё далеко. Решили напоследок нырнуть всем вместе на середине озера и на этом завершить экспедицию.
И… чудо! На самой середине водоема все вместе нащупали руками какой-то предмет. Большой, массивный, явно деревянный. Полукруглой формы. Выплыли, отдышались и нырнули обратно, от изумления не сумев сказать друг другу ни слова.
Повторный осмотр подтвердил их догадку: предмет был сундуком. Вот только никак не удавалось ни вытащить его, ни сдвинуть с места, ни даже приподнять крышку. Друзья вернулись на берег и стали обсуждать, как же лучше извлечь находку.
— У нас ведь есть верёвки! — воскликнула Таня. — Что, если обвязать его и попробовать вытянуть с берега? Длины должно хватить.
— А получится ли обвязать? — с сомнением спросила Света. — Верёвка не соскользнёт?
Получиться-то получилось — веревки привязали к чугунным ручкам — но результата это не дало. Сундук не желал поддаваться. Тогда ребята сменили тактику. На этот раз тащили с трёх сторон, а Коля, как самый экипированный, нырнул с кирпичом и тяжёлой палкой. Он загнал палку кирпичом туда, где днище уходило в ил и песок, постаравшись закопать импровизированный рычаг как можно глубже. И попробовал в несколько нырков расшатать упрямый сундук, ударяя по рычагу тем же кирпичом.
Тут сундук начал потихоньку поддаваться. В конце концов, рывками с берега и раскачиванием в воде, тяжелую находку сдвинули с места и решили тянуть к одному берегу. Мальчики — у одной верёвки, девочки — у другой.
Сундук сдвинулся с места и медленно пополз по дну в сторону ребят. Они совсем выбились из сил, но всё же сумели вытащить его на сушу после нескольких подходов с перерывами.
И вот — цель перед ними. Сундук оказался очень массивным, очевидно, дубовым — дерево не сгнило в воде. А ручки и украшения оказались чугунными. Всем не терпелось посмотреть, что же там, внутри. И, несмотря на усталость, они дружно взялись за открывание крышки — благо, простые инструменты были предусмотрительно захвачены из дома.
Спустя полчаса крышка наконец поддалась. Ребята заглянули внутрь и…
Увы, сундук оказался абсолютно пустым. Несколько мгновений они стояли молча, а потом разочарованно рассмеялись.
— Должно быть, кто-то выкинул за ненадобностью, — сказал Миша. — У моей бабушки в сарае похожий стоит.
— Зато отличное вышло приключение, правда ведь? — спросила Света.
— Замечательное! — подтвердил Коля.
— И полезное, — добавила Таня, кивнув на пять объёмных мешков, доверху набитых всяким мусором. — Озерцо почистили.
— Подождите! У меня идея! — воскликнул Миша. — Вон, видите вдали крышу? Там Геннадий Викторович живет, у него завод в городе или даже два, мой отец его знает. Мы у него тут были, там участок огромный, а на газонах всякие старинные предметы стоят, типа украшения прикольные. Плуги, веялки, телеги. Давайте ему сундук продадим… ну или подарим. Сундук-то явно старинный!
***
Сказано — сделано. Находка перекочевала на газон Геннадия Викторовича, а ребята получили бесплатную экскурсию на огромный завод металлообработки в городе. А в августе Коля и Миша пойдут туда на летнюю практику. С небольшой, но всё равно приятной зарплатой.
Спасибо сундуку.
---
Автор рассказа: Юлия Лисицына
---
«Сздраствуй, Оля!»
Я давно не рассказываю пятилетней дочке сказки на ночь. Светланка обожает слушать красочные истории про «маленькую» или «молоденькую» маму. Некоторые мои рассказы правдивы, но чаще всего я их выдумываю.
Каждый вечер мое кареглазое чудо уютно устраивается под одеялом и, с нежностью глядя на меня, сообщает:
— Мамочка, я готова.
А я втайне мечтаю о невозможном: вот бы этот волшебный миг растянулся на долгие годы. Что надо сделать, чтоб безграничная вера ребенка во всемогущих, безгрешных родителей сохранилась на веки вечные? Если бы знать… У меня такой веры никогда не было, впрочем, я и сама не была ангелом с белоснежными крылышками.
— Мамочка, а теперь нашу любимую, — просит дочка. — Про девочку с моим именем.
Эту байку она знает наизусть, но всегда слушает, замирая от восторга. И каждый раз в конце истории повторяет одно и то же:
— Ты меня поэтому Светланкой назвала? Мамочка, как хорошо, что ты тогда помогла этой девочке, да? Она могла бы замерзнуть и заболеть, да? Или маленькая Света могла встретить злых людей, а не такую хорошую и добрую девушку, как ты. Да, мамочка?
Я киваю, соглашаясь. Не могу же я рассказать пятилетней малышке, как все было на самом деле, рассказать всю правду о «молоденькой» маме. Лихие 90-е прошли бесследно только для редких счастливчиков. Эти годы стали настоящим потрясением и для наших родителей, и для нас. Совсем юных, дерзких, самоуверенных и очень ранимых…
***
1997-й год.
Это случилось в ноябре. Я ехала в переполненном трамвае куда глаза глядят. Меня стиснули с двух сторон наглый солдатик-дембель и расфуфыренная дамочка со страдальческим лицом. Так сжали — не дыхнуть! Сначала я терпела, потом кое-как продралась к выходу и выскочила на ближайшей остановке.
Конец рабочего дня. Туда-сюда народ спешит: тетки с пудовыми сумками, детишки с продленки, молодой мужик с пушистым розовым медведем под мышкой. Три молодчика на скамейке сладко лыбятся и выкрикивают вслед хорошеньким девчонкам пошлые шуточки. Мне тоже досталось.
— Мадам, с такой задницей да на мороженое не заработать!
— Размечтались, придурки! — под восторженное улюлюканье я свернула в какой-то переулок.
***
Стемнело, в окнах старых пятиэтажек зажегся свет, а я все шаталась по незнакомым улочкам, переулочкам, дворам. Снег пошел, первый в этом году. Он тут же таял, становился серым. Под тусклой лампочкой фонаря вились мелкие снежинки. Нежданный снежок в начале ноября меня раздражал, тая на ресницах и размазывая тушь. На душе муторно и грязно, как под ногами.
Я шагала, засунув озябшие руки в карманы, и пыталась понять: почему не пошла к Зойке вместе со всеми? Из-за Альки? Плевала я на него с кремлевской башни. Зря, конечно отказалась. Сидела бы сейчас в тепле, все лучше, чем таскаться черт знает где по такому холоду. Мысли идиотские в голову лезут. Кажется, нет на свете никого несчастнее Ольги Красовской!
