Виктор всегда интересовался авиацией. В детстве он читал книги про авиаконструкторов и лётчиков, потом стал изучать конструкции самолётов и их характеристики. Постепенно это перешло в интерес к истории авиации, как боевой, так и гражданской.
Но эта пламенная любовь Виктора была чисто платонической. Теоретически его профессия программиста давала шанс поработать в авиационной отрасли, но… на практике Виктор трудился в сфере торговли. Поэтому можно смело сказать, что авиация совершенно не отвечала взаимностью на его пылкие чувства.
Поэтому теперь, когда Виктор провожал взглядом пролетающий лайнер, он больше думал о приближающейся пенсии, чем о полётах. Конечно, можно было просто купить билет на самолёт, или даже покататься на истребителе за деньги. Виктор много раз думал об этом, даже начинал прикидывать свои финансовые возможности, но такие размышления заканчивались одинаково — он доставал тонометр, измерял давление и тяжело вздыхал. Не сказать, что здоровье у Виктора особенно плохое, но в своё время в армию его не взяли, признав ограниченно годным. Поэтому о покатушках на истребителе можно забыть.
Всё это не слишком огорчало Виктора. В конце концов, каждый человек в какой-то момент понимает, что он не полетит в космос, не станет Нобелевским лауреатом и ещё много чего не сделает. И всё же, когда Виктор глядел на пролетающий в вышине авиалайнер, в его взгляде проскальзывала тоска.
Всё изменилось после случайной встречи с одноклассником. Славик в своё время окончил авиационное училище и отправился служить куда-то за Байкал. Виктор тогда не особо ему завидовал — Славик был всего лишь авиационным техником. С тех пор прошло больше двадцати лет, и при встрече выяснилось, что Славик дослужился до майора, но потом разочаровался то ли в забайкальском климате, то ли в армейских порядках, в результате чего уволился из армии, и сейчас вернулся в родные края. Виктор не мог похвастаться столь крутыми переменами в жизни, поэтому только кратко упомянул о своей работе. Но Славик это запомнил и через месяц позвонил с просьбой:
— Витёк, ты не поможешь мне с компьютером? Сможешь, да? Когда можно подъехать?
Проблема оказалась пустяковой. Уже через десять минут Виктор сказал:
— Всё готово, забирай.
Славик с готовностью полез в карман.
— Сколько с меня?
— Издеваешься? — усмехнулся Виктор. — Тут не за что деньги брать.
— Ну как знаешь, — и неожиданно Славик предложил. — А хочешь на вертолёте покататься?
— Это как? — опешил Виктор.
— Очень просто! — объяснил Славик. — Я сейчас работаю техником на вертолётной площадке. У нас там несколько вертолётов. Они должны периодически проходить техническое обслуживание, а потом их положено облётывать. Ну будет не два человека в кабине сидеть, а три. Никто и слова не скажет, я договорюсь.
Всё это звучало слишком невероятно, чтобы быть правдой. Виктор недоверчиво уточнил:
— А сколько это будет стоить?
— Чудак человек! — засмеялся Славик. — Для тебя — бесплатно. Я же говорю — всё равно вертолёт в воздух поднимать.
— А там… медосмотр и прочие строгости? — продолжил выпытывать Виктор.
— Витёк, ты когда в самолёте в Сочи летишь, медкомиссию не проходишь? Вот и не спрашивай глупости! К тому же ты не с улицы придёшь.
— И когда ты сможешь это организовать? — задал главный вопрос Виктор.
— Когда будем техобслуживание очередной машины проводить, через месяц-два, — Славик подхватил свой компьютер. — Ну всё, я тебе тогда позвоню.
Он ушёл, а Виктор всё не мог прийти в себя. Конечно, вертолёт — это не сверхзвуковой истребитель, но тоже летательный аппарат. Он представил, как садится в кресло, пристёгивается, гул винта усиливается, и земля начинает проваливаться вниз. По спине пополз неприятный холодок, руки предательски задрожали. Одно дело — представлять это в мечтах, и совсем другое — сесть в реальный вертолёт, который поднимется в воздух. Нет, он не боится летать, но всё же… Это всё выглядит совершенно невероятно! С возрастом он привык к спокойной, размеренной жизни, и такие встряски в его возрасте уже напрягают. А может, зная ещё со школы его увлечение авиацией, одноклассник над ним просто подшутил? Успокоенный этой мыслью, Виктор уселся за свой компьютер.
Но уже через три дня выяснилось, что это была не шутка. Телефонный звонок раздался незадолго до обеда.
— Витёк, это Слава. Ты не передумал?
Виктор сразу понял, о чём речь. Губы моментально пересохли от волнения, но от твёрдо ответил:
— Нет, не передумал.
— Тогда подъезжай после обеда. Позвонишь, я выйду. Как раз сегодня будем Еврокоптер облётывать после регламента.
— Понял! — коротко ответил Виктор.
Разумеется, ни о каком обеде и речи быть не могло. Волнуясь, он с трудом проглотил какой-то бутерброд, вызвал такси, и уже через двадцать минут стоял перед ангарами вертолётной площадки. Яркое солнце отражалось от округлого остекления стоящих в ряд вертолётов.
Виктор обречённо вздохнул, как перед прыжком в холодную воду, и достал телефон. Славик выглянул из калитки черед пару минут после звонка.
— Это со мной! — кивнул он пожилому вахтёру и стал объяснять. — Придётся подождать минут пять. Пилот подойдёт, и полетите. Ты пока посиди в вертолёте, привыкни.
— Ты тоже полетишь? — Виктор облизал пересохшие от волнения губы.
— Нет, у меня сейчас работы много. Ребята сначала проверят режимы, а потом пару кругов над городом сделают, в общей сложности минут двадцать займёт.
Он подошёл к тёмно-синему вертолёту и открыл дверцу за местом пилота.
— Залезай!
Виктор заглянул внутрь. Салон вертолёта выглядел не хуже дорогой иномарки — светлая кожа кресел, шероховатая пластмасса панелей, прозрачный пластик остекления. Всё ещё не решаясь забраться внутрь, Виктор спросил:
— А сколько такой аппарат стоит?
— Надо по каталогу глядеть, — равнодушно пожал плечами Славик. — Где-то миллионов восемьдесят. Садись, я тебе ремень отрегулирую.
Тщательно отряхнув ноги, Виктор забрался в вертолёт. Да, удобство соответствует цене машины! Славик уверенными движениями отрегулировал натяжение ремня.
— Не туго? Ну сиди, привыкай пока.
Он захлопнул дверцу и направился к ангару. Виктор остался в вертолёте один. Он ещё раз осторожно потрогал кожу кресел, заглянул через спинку пилотского кресла на приборную панель, принюхался к незнакомому запаху. Наверное, так пахнет совсем другая, авиационная жизнь! Восемьдесят миллионов за вертолёт! И он сидит в нём! За этими переживаниями он не заметил, как подошли пилот и Слава.
— Ну как, освоился? — Славик поправил ему ремень. — Наушники одевай.
— Всё нормально? — оглянулся пилот. — Тогда полетели.
Виктор надел наушники, в которых тут же раздался голос пилота:
— Вышка, разрешите запуск.
— Запуск разрешаю, — отозвался диспетчер.
Пилот стал щёлкать многочисленными переключателями. Виктор почувствовал заработавшую турбину по чуть заметной вибрации, массивные авиационные наушники отсекли все внешние звуки.
— Вышка, разрешите взлёт, — запросил пилот.
— Взлёт разрешаю, — буднично ответил диспетчер.
Виктор вцепился в ручку на дверце, но ничего особенного не произошло. То, что машина уже в воздухе, он понял только по движению тени вертолёта на заснеженной площадке. В наушниках о чём-то переговаривались пилот и диспетчер, но Виктор этого не слышал, он глядел на плавно уходящую вниз землю, вертолёты на площадке, открывающийся вид на заснеженные холмы вдалеке.
А тем временем пилот отвёл вертолёт в сторону от площадки и завис над лесополосой. Но не успел Виктор разглядеть ряды деревьев, посаженных как по линейке, как пилот опустил нос машины почти вертикально и двинул её вперёд. Виктор с ужасом уставился на лесополосу, закрывшую весь обзор через лобовое стекло, и даже не ощутил крена — ремень плотно прижимал к креслу. Пилот немного провёл машину несущим винтом вперёд, потом сделал несколько кренов влево-вправо. На это Виктор отреагировал уже спокойнее, и постепенно его оцепенение сменилось восторгом.
А дальше началось самое интересное — проделав все необходимые для испытания машины процедуры, пилот повёл вертолёт в сторону города. Виктор зачарованно глядел на знакомые улицы с непривычного ракурса — сверху, свысока. Именно так он и представлял себе профессию авиатора — глядеть на всех свысока. И теперь он тоже попал в эту касту и смотрит сверху вниз на город из вертолёта стоимостью многие миллионы.
Над окраиной города пилот заложил крутой вираж, но Виктор уже не боялся и с восторгом глядел на проезжающие там, внизу, автомобили. Облетев город, вертолёт вернулся на площадку. Когда несущий винт остановился, Славик открыл дверцу и помог отстегнуть ремень.
— Ну как? Не укачало?
У Виктора от переполнявших эмоций не нашлось слов, и он только молча показал поднятый большой палец. Поглядев на него, Славик рассмеялся.
— Сам назад доберёшься? А то у меня ещё дела.
Действительность оказалась прозаической — чтобы в качестве пассажира двадцать минут покататься на вертолёте, технарь Славик должен трудиться целый день! Но сейчас Виктор считал, что чудесное чувство полёта того стоит. Наверное, и Славик тоже так думает, раз здесь работает. И Виктору не терпелось с кем-то поделиться переполнявшими его чувствами. Но поблизости оказался только пожилой вахтёр, который на его восторги отреагировал снисходительно:
— Я в армии досыта на вертолётах накатался. Правда, там другие машины были.
Это спустило Виктора с небес на землю. Но волшебное чувство личной причастности к авиации у него не исчезло. Наконец-то его мечта сбылась, и его многолетняя любовь к небу и авиации не осталась без взаимности.
---
Автор рассказа: Дмитрий Леонов
---
«Сздраствуй, Оля!»
Я давно не рассказываю пятилетней дочке сказки на ночь. Светланка обожает слушать красочные истории про «маленькую» или «молоденькую» маму. Некоторые мои рассказы правдивы, но чаще всего я их выдумываю.
Каждый вечер мое кареглазое чудо уютно устраивается под одеялом и, с нежностью глядя на меня, сообщает:
— Мамочка, я готова.
А я втайне мечтаю о невозможном: вот бы этот волшебный миг растянулся на долгие годы. Что надо сделать, чтоб безграничная вера ребенка во всемогущих, безгрешных родителей сохранилась на веки вечные? Если бы знать… У меня такой веры никогда не было, впрочем, я и сама не была ангелом с белоснежными крылышками.
— Мамочка, а теперь нашу любимую, — просит дочка. — Про девочку с моим именем.
Эту байку она знает наизусть, но всегда слушает, замирая от восторга. И каждый раз в конце истории повторяет одно и то же:
— Ты меня поэтому Светланкой назвала? Мамочка, как хорошо, что ты тогда помогла этой девочке, да? Она могла бы замерзнуть и заболеть, да? Или маленькая Света могла встретить злых людей, а не такую хорошую и добрую девушку, как ты. Да, мамочка?
Я киваю, соглашаясь. Не могу же я рассказать пятилетней малышке, как все было на самом деле, рассказать всю правду о «молоденькой» маме. Лихие 90-е прошли бесследно только для редких счастливчиков. Эти годы стали настоящим потрясением и для наших родителей, и для нас. Совсем юных, дерзких, самоуверенных и очень ранимых…
***
1997-й год.
Это случилось в ноябре. Я ехала в переполненном трамвае куда глаза глядят. Меня стиснули с двух сторон наглый солдатик-дембель и расфуфыренная дамочка со страдальческим лицом. Так сжали — не дыхнуть! Сначала я терпела, потом кое-как продралась к выходу и выскочила на ближайшей остановке.
Конец рабочего дня. Туда-сюда народ спешит: тетки с пудовыми сумками, детишки с продленки, молодой мужик с пушистым розовым медведем под мышкой. Три молодчика на скамейке сладко лыбятся и выкрикивают вслед хорошеньким девчонкам пошлые шуточки. Мне тоже досталось.
— Мадам, с такой задницей да на мороженое не заработать!
— Размечтались, придурки! — под восторженное улюлюканье я свернула в какой-то переулок.
***
Стемнело, в окнах старых пятиэтажек зажегся свет, а я все шаталась по незнакомым улочкам, переулочкам, дворам. Снег пошел, первый в этом году. Он тут же таял, становился серым. Под тусклой лампочкой фонаря вились мелкие снежинки. Нежданный снежок в начале ноября меня раздражал, тая на ресницах и размазывая тушь. На душе муторно и грязно, как под ногами.
Я шагала, засунув озябшие руки в карманы, и пыталась понять: почему не пошла к Зойке вместе со всеми? Из-за Альки? Плевала я на него с кремлевской башни. Зря, конечно отказалась. Сидела бы сейчас в тепле, все лучше, чем таскаться черт знает где по такому холоду. Мысли идиотские в голову лезут. Кажется, нет на свете никого несчастнее Ольги Красовской!