Помните весну 2020?
Что ни выход за пределы квартиры, то экзистенциальное путешествие.
Вдвойне интересно смотреть на город, когда одновременно видишь несколько его пластов: историю более древнюю, историю менее древнюю и свою личную историю. На этом фоне испытываешь особый трепет к своей личной истории.
Новое ощущение появилось при мысли о возвращении из гипермаркета на окраине домой в центр – я не хочу туда! Не хочу к этим великолепным старинным зданиям. Они требуют внимания, интереса, любопытства, мысли. Хочу забыть о них и остаться в мире бетона. Бетона и полей.
В центре так много смыслов, слишком много. Я почувствовала это в момент, когда подумала, что скоро домой: эти смыслы меня оглушили. В городе мёртвых больше, чем живых, и они постоянно дают о себе знать: внезапно раскопанными кладбищами, идеями, по которым мы до сих пор живём, творениями, которые мы пытаемся разгадать.
Здесь, на окраине, больше живых. Это новый район. И поскольку это спальный район, то здания жилые, и почти нет коллективных – разве что кинотеатр и школы. А поскольку район типовой, то и школы типовые. В этой архитектуре бесконечных брежневок заложено минимум смысла и максимум функциональности. Но, в силу эпохи, не той функциональности, от которой ты ловишь эстетический дзен, а той, которая из здания делает просто дом. Любые прилагательные будут лишними.
Здесь правят дворы. Они требуют глаголов. В них сразу видно, кто чем занимается, играют ли здесь дети, делали ли когда-нибудь своими силами ремонт, отдыхают ли пожилые люди, дружат ли между собой жильцы. В этом пространстве можно максимально приблизиться к жизни, для которой и построен этот район.
Район на окраине не требует внимания и мысли, как центр. Он требует от тебя жизни. Он весь состоит из жизней людей и из их личных историй. Он наполнен тем, что могут рассказать ровесники, родители, бабушка с дедушкой, соседи, их гости. Ностальгия здесь особенная, острая, без примеси всех тех людей и давних событий, которые не имеют отношения к тебе. Здесь только ты.
Любые истории здесь превратятся из общественных в частные. Кваканье лягушек у пруда за окном на уроке географии значит для района больше, чем строительство новой дороги. То, как радовались ветераны во время открытия памятника Скобелеву, здесь важнее самого Скобелева. Разговоры о фильме по дороге из кино здесь означают больше, чем архитектура кинотеатра, даже если она мирового класса.
В центре города такое тоже бывает, но личная история невольно уступает общественной, прячась за стенами и за деревьями, ожидая, пока её найдут социологи. В спальном районе личная история – главная. А в Дашках ещё есть поля.
Для того, чтобы провести здесь экскурсию, прочитать ничего не получится. Здесь надо прожить.
Это отличный пример для понимания работы экскурсовода. Любую историю надо не только прочитать, но пропустить через себя. Когда рассказываешь о себе, слова сами приходят – такого же эффекта надо достичь перед тем, как проводить экскурсию. Поработать не только над запоминанием фактов и складыванием их по правилам сторителлинга, а над тем, что бы история стала частью твоей жизни.
Ведь любой человек может и вправе рассказать о своей жизни, и это тоже будет история.
Эти мысли я записала 18 мая 2020 года. Тогда, в короновирусную самоизоляцию, я начала писать о Рязани - возникла потребность сформулировать всё, что назрело за годы жизни и исследований. Теперь, в 2022 году возникла потребность собрать все разбросанные по разным соцсетям мысли в одном пространстве, здесь.
