back to ryazan

XIX век для нас закончился быстро. Это время появления рязанской природы в художественной прозе и, по-хорошему, появляется она в единственном произведении — «Дом в деревне» Якова Полонского. Существуют также произведения о природе, которая перестала быть рязанской с изменением административных границ в XX веке, например у Степана Славутинского или Льва Толстого.  О рассказах Александра Левашова неизвестно, причисляют ли их к художественной литературе. Их можно считать и очерками. Автор называл их «статьями», когда публиковал, в журналах и «рассказами и статьями», когда переиздал в сборнике...

«День начинался чудесный, ясный, тихий, какие бывают в этой местности весной — я ехал в мае — и какие, впрочем, весной везде бывают. Ока широко разлилась и стояла гладкая как зеркало. — Самое время по ней ездить теперь, — говорили на пароходе. — А разве шибко мелеет летом. — Летом вполовину мелеет. — Но пароходы-то всё-таки ходят? — Ходят. Волга еще больше мелеет летом, а всё -таки всё лето ходят. Пароход, казалось, катился по гладкому зеркалу реки. Жёлтые, песчаные берега с одной стороны, с правой,...

«Вот туда бы, где весна всесильная, могучая, развертывается в полной красе, где настоящая её родина — на далёкий север! Ну-с, а за дальностью настоящего севера, вот уже несколько лет у меня установилась привычка полмесяца посвящать, не скажу на охоту, охотой моё шатанье нельзя назвать, а на экспедицию, странствие по северной части нашей губернии и непременно по северной. Что-то роковое тянет туда; озон*, ничто, как озон! Я вполне убеждён, что весною я становлюсь тем же вальдшнепом, которого сама природа гонит с неотразимой силой на север...

«Подошёл Петров день. Луга только что начали косить, дичь в разброде или на гнёздах. Истреблять коростелей и перепелов нет охоты, а как усидеть дома? Наскоро собрались на рыбную ловлю и в ночь под Петров день поехали на Оку с тем расчётом, чтобы поспеть прямо к рассвету и не откармливать собой комаров. Утро роскошное — ясное, безоблачное, ветерок не шелохнёт. Вода заманчиво ползёт в узком и глубоком проливе, между материком и островком, называемом «Дедовым Протоком», круто поворачивает в коренную реку и быстрыми струями от островка и от глинистых мысков берега убегает в нее по мелям...

«Куруловым называется луговая дача, прилегающая к Оке; кончается она у реки крутым обрывом, возвышающимся над водою на несколько аршин. Местами в берегу образовались полукруглые выбоины, заливчики с водоворотами; в стороне от течения, местами острые мысы, выдающиеся в воду, а подчас и обвалы, печуры, подходящая под берег. Везде чёрные, глубокие омута с иловатым или глинистым дном». ᛜ Крутой окский берег вновь появился в рассказе Александра Левашова «С Оки», опубликованном в ноябрьском выпуске журнала «Природа и охота» 1881 года...

«Другая картина: полдень, парит невыносимо, Мещёрская, так называемая, пуда, т.е. в тени комары и мошкара, а в открытом месте оводья и человеческие, и лошадиные заставляют проклинать час рожденья; лошади, понурив головы, с видом полнейшего отчаяния и беспомощности, тянут, переступая с ноги на ногу, двухколесные одры, экипаж недаром прозванный бедою. Ехать в этом одре можно, но сидеть невозможно: сядешь наперёд, хомут тянет лошадь книзу; сядешь назад — одёр перевешивает кверху, и лошадь подпирает,...

Впервые рязанский пейзаж появился в художественной прозе в 1855 году. Рассказ «Дом в деревне» Якова Полонского переносит нас в усадьбу на высоком окском берегу.  «На другой день, как и следовало ожидать моим читателям, поутру, только что воркованье голубей, писк галчат за угловым карнизом да чиликанье воробьев разбудили меня раньше, чем бы следовало мне проснуться, я побежал осматривать сад, обошел его кругом, нашел его громадным, таинственным и незаметно спустился вниз к калитке… За калиткой, через...

Я пишу дипломную работу о рязанской природе в художественной прозе. Не только Есенин, и не только Паустовский. Есть множество писателей, создавших душевные, сочные и аутентичные образы рязанских просторов. Только они не на слуху. С каждым новым автором я начинаю подозревать, что о них знают только я и заведующая краеведческим депозитарием, где хранятся рязанские тексты. А некоторых нет и там! Когда-то их книги читали, да. Во всяком случае, издавали. Но это было слишком давно и, видимо, для слишком узкой аудитории...

Это наша речка-вонючка – сколько раз я слышала эти слова! В любом районном городе, в любом селе. И в Рязани у Кремля – там, где Лыбедь течёт над землёй, там она «речка-вонючка». Есть такая и у меня в деревне, и в Кальном под бабулиной новостройкой. Они выглядят как канавы – на первый взгляд. Это из-за того, что у них нет берегов, и асфальтовые заросли разрезаются темнотой. Как будто где-то вылили воду после мытья полов, и она течёт и течёт. У этих рек есть имена. Я очень удивилась, но деревенская речка, через которую перекинут ржавый лист металла, называется...

Два советских города, построенных в чистом поле, Кораблино и Новомичуринск. Один рядом с селом, другой рядом с гидроэлектростанцией. Кораблино включил в себя и село (Старое Кораблино), и новые кварталы (Новое Кораблино). Двухэтажные кварталы были построены первыми для шахтёров (отсюда улица Шахтёрская), пятиэтажные – позднее для работников комбината шёлковых тканей, когда шахты закрылись. Пятиэтажки привычные, но стоят далеко друг от друга, и во дворах хочется расправить плечи. Сами дома кажутся...

Открытием этого лета стал для меня Шиловский район, такой природно-индустриальный, доступный на электричке и автобусе и при этом скрытый слоями мифотворчества и ругани. Всё, что на слуху о Шиловском районе, будто бы сводится к активной деятельности нескольких шиловцев и к её активной критике без опровержения.  Поэтому за настоящим знакомством с шиловской землёй нужно ехать, а потом идти пешком. Из списка мест –...

Эта улица в детстве проносилась мимо, когда меня везли в на лето в деревню к бабушке. Бабушка не из деревни, и даже не из Рязани, но в 90-е она купила избушку с верандами в полутора часах от Рязани. С тех пор мы в ней тусовались летом: я, бабушка, кот, пасьянсы. Прогулки босиком после обеда и тяжёлые скользкие банки молока вечером. Эта улица медленно тянулась в августе, встречая меня из деревни. Мы сворачивали на неё после въезда в город у деревянных домиков, проезжали вдоль магазинов с мясом и мебелью и розовых новостроек до поворота на белую церковь, и я понимала, что мы в городе...