Начало тут:
Время цвета апельсина часть первая
Время цвета апельсина часть вторая
Время цвета апельсина часть третья
Время цвета апельсина часть четвёртая
Время цвета апельсина часть пятая
Время цвета апельсина часть шестая
Время цвета апельсина часть седьмая
Время цвета апельсина часть восьмая
Время цвета апельсина часть девятая
Время цвета апельсина часть десятая
Время цвета апельсина часть одиннадцатая
Время цвета апельсина часть двенадцатая
Время цвета апельсина часть тринадцатая
Время цвета апельсина часть четырнадцатая
Время цвета апельсина часть пятнадцатая
Время цвета апельсина часть шестнадцатая
Время цвета апельсина часть семнадцатая
Время цвета апельсина часть восемнадцатая
Время цвета апельсина часть девятнадцатая
Время цвета апельсина часть двадцатая
Время цвета апельсина часть двадцать первая
Время цвета апельсина часть двадцать вторая
Время цвета апельсина часть двадцать третья
Время цвета апельсина часть двадцать четвёртая
Время цвета апельсина часть двадцать пятая
Время цвета апельсина часть двадцать шестая
Глава 14
Конец
В тот день было воскресенье. У меня было три выходных дня, это был второй день. Мои давнишние приятели, парни из группы «Лиссабон», пригласили меня на репетицию. Они давно не собирались вместе, да и сейчас их состав отличался от оригинального, но я радостью принял их приглашение.
Репетиция начиналась в 10 часов утра, так что я выехал из дома в половине девятого утра. Апельсинка была предоставлена сама себе, с единственным условием, - ей надо было приготовить обед. Еды у нас был полный холодильник, а вот полноценный обед, с первым и вторым блюдом отсутствовали. Накануне я купил всё, учитывая пожелания Апельсинки, чтобы обед получился вкусным и сытным. Оставив её отдыхать в постели, я поцеловал её перед выходом. Это был ежедневный ритуал.
Ребята ив группе «Лиссабон» играют музыку в стиле хард-энд-блюз. Что-то похожее на Def Leppard. Знатоки, скорее всего меня поправят, но главное не это, а то, что сидя рядом с ними в одной студии, в одной комнате, под эту тяжёлую музыку, я писал лирические стихи. Как мне такое удавалось, загадка для самого меня. Сами парни говорили, что это оттого, что у них в студии во время репетиции создаётся волшебная творческая атмосфера. С такой точки зрения я полностью согласен. Мне находиться среди них было всегда очень приятно.
Репетиция длилась четыре часа, так что домой я вернулся после 15.30, немного уставший и очень голодный. Предвкушая горячую еду, я вошёл в нашу маленькую квартиру. Апельсинка лежала на диване, читая книгу. Всё вещи стояли на своих местах. То есть Апельсинка проснулась, умылась, оделась, сварила себе кофе, и улеглась читать. Никакого обеда приготовлено не было. Я стоял, и чувствовал, что во мне кипит злость. Говорить что-либо мне не хотелось. Хорошее настроение улетучилось вмиг. Я постоял ещё немного, а потом развернулся, и вышел на улицу. Апельсинка в мою сторону даже не обернулась.
Сколько времени я шёл пешком по заснеженному Питеру, не берусь сказать. Потом до меня дошло, что я иду в сторону дома, где живёт моя мама. Дома её не было, она по выходным дня ездила к своей сестре. Зато там было, что съесть. Мама и раньше приглашала меня и Апельсинку в гости, но мы всё как-то не выбирались. Я позвонил маме, и конспективно изложил ей ситуацию. Мама возмутилась поведением моей подруги, и, конечно, нисколько не возражала против того, чтобы я у неё пообедал. Я поел, и какое-то время посидел один, в тишине. Впервые за полгода я понял, что не хочу сейчас видеть Апельсинку. Злость на неё прошла, а обида осталась.
Пришёл я домой, когда уже совсем стемнело. Апельсинка лежала в той же позе, что и несколько часов назад. Я не спрашивал её, но не удивлюсь, если она прочитала около пятисот страниц за один день. Для неё это была норма.
На это раз Апельсинка встала, и подошла ко мне. В её глазах, с одной стороны я прочитал, что она признаёт свою вину, а с другой что ей всё равно, что я по этому поводу думаю. Поднимать дискуссию я не стал. Апельсинка приготовила бутерброды, и мы попили чай вместо ужина, посмотрев наши любимые сериалы перед сном. Вот только хорошее настроение так больше и не появилось.
На следующий день Апельсинка, как обычно, уехала около десяти часов утра на работу. Я сварил для неё её любимый кофе, она собрала все свои документы в походную сумку, мы поцеловались в дверях, и она ушла. Весь день я провёл, практически, дома. Готовить суп я не решился, но второе всё-таки приготовил. Совершил часовую прогулку по свежему морозному воздуху, после чего вернулся домой. Апельсинка возвращалась обычно около семи часов вечера, и предварительно меня об этом оповещала. Так было и на этот раз, вот только разговор получился коротким.
- Андрей, привет, это я.
- Да, привет! Ты скоро будешь? Я мясо приготовил.
- Слушай меня, не перебивай, не спорь, и не спрашивай. Мой бывший сейчас живёт на заводе, там у них какой-то завал, в общем квартира та пустует. Я сейчас заеду, возьму свои вещи, и поеду туда. Я хочу побыть какое-то время одна. Мне надо подумать, как мне жить дальше, - после этих слов в телефонной трубке раздались короткие гудки.
Не скажу, что я был удивлён. Я ожидал этого. Но понимать умом и принять сердцем, - это очень разные состояния. Мне стало не по себе. Сразу пропало желание делать что-либо. И первая мысль, которая мне пришла в голову, что это конец. Конец нашим отношениям. Нас уже ничего не объединяло, и было видно, что Апельсинке тут совсем не нравится. Дело даже не в комнате, и не в районе, в котором мы снимали жильё. Нет. Стала сказываться разница в наших с ней менталитетах, привычках, увлечениях. Кроме кино и чтения, и любви к животным, больше нас уже ничто не связывало. Полгода назад мы искали пути, чтобы уйти. Я от мамы, она от мужа. Тогда нам было по дороге. А вот теперь, на новом перекрёстке, наши дороги расходились. Я всё это понимал, но мне очень не хотелось, чтобы так произошло. Всё наверное, потому, что мой подростковый возраст немного затянулся.
Апельсинка приехала через час. Настроение у неё было хорошее, было видно, что мыслями она где-то далеко. Она не стала есть, быстро сложила свои вещи, но не все, где-то только третью часть, и пошла к выходу. Я за это время не сказал ни слова. В дверях Апельсинка обернулась.
- Мне, правда, надо подумать. Даже не о нас с тобой, а о себе. Что я делаю, зачем? Думаю, что через неделю я тебе всё скажу. Пожалуйста, не звони мне. Я всё равно ничего не скажу…
Апельсинка закрыла дверь, я услышал, как поворачивается ключ в замочной скважине. Мне стало понятно, что больше она не вернётся.
Остаток дня прошёл как в тумане. Единственная мудрая мысль, которая пришла мне в голову, касалась моего пробуждения. Я подумал, что зачем мне вставать теперь в такую рань, в пять утра, когда можно проснуться на час позже, и позавтракать уже на работе. Я так и сделал. Лишним этот час для сна явно не был.
Я Апельсинке не звонил всю неделю. В следующее воскресенье я снова был на репетиции «Лиссабона», и приехал домой в хорошем настроении, когда мне позвонила Апельсинка.
- Андрей, я приняла решение, - было видно, что слова даются ей с трудом, и что Апельсинка сейчас не трезвая, - я возвращаюсь к бывшему.
- Это точно? – задал я глупый вопрос.
- Да, я так решила. Так мне будет лучше, тут все мои знакомые рядом, тут мне хорошо, тут мой дом. Я завтра приеду забрать свои вещи.
- Меня завтра не будет целый день, я работаю, - отвечал я на автопилоте.
- У меня есть ключ, я оставлю его у консьержки, - медленно проговорила Апельсинка, после чего повисла небольшая пауза, - если я была в чём-то перед тобой виновата, то прости меня…
Разговор закончился, а вместе с ним закончился этот весёлый период моей жизни. Пока я понимал только одно, - так, как раньше, я жить больше не хочу, а как привык сейчас, такого уже не будет. Больше думать на эту тему у меня не было ни желания, ни настроения.
Рабочий день прошёл совершенно незаметно. Никаких мыслей в голове не было, но, что самое страшное, мне совершенно не хотелось писать стихов. Просто как отрезало. В душе, в каком именно месте, не знаю сам, где рождались красивые строчки, теперь была выжженная земля. Даже пепел был холодный. Вечером я подходил к дому, полный отвращения. Внизу меня окликнула консьержка.
- Вот, вам просили передать, - и протянула мне свёрток.
Я не стал его рассматривать на площадке первого этажа, и поднялся к себе наверх. Сняв с себя пуховичок, и зимние ботинки, я развернул свёрток. На мою ладонь выпала связка ключей. Больше в свёртке ничего не было.
Я прошёл в комнату, и зажёг свет. Сразу стало заметно, как комната опустела. Апельсинка забрала с собой постельное бельё, так что у меня не осталось даже подушки. Правда, Апельсинка заботливо подложила на это место свёрнутый в несколько раз плед, так что подставка под голову у меня была. В ванной комнате осталось только мыло и моя зубная щётка, в шкафу остались книги, которые я захватил из дома. Почему-то Апельсинка оставила две свои тарелки, которые я обнаружил в сушилке. Наверное, просто про них забыла.
Когда я проснулся утром, первое, что я понял, - это то, что я больше не хочу жить именно здесь. Даже сейчас, когда я остался один, мне было очень тесно. В любой квартире должно быть пространство, где ты можешь позволить себе расслабиться, отдохнуть. Тут всё приходилось делать на одном стуле. Сидеть за компьютером, есть, читать, смотреть телевизор. Поменять местами мебель не имело смысла, да и делать этого уже не хотелось. Я принял твёрдое решение, что после нового года обязательно отсюда перееду.
У моего приятеля есть жена, подруга которой работает риелтором. Поскольку живём мы все в одном районе, то и найти мне однокомнатную квартиру будет просто. До нового года оставалось меньше десяти дней, так что мне хотелось начать новую жизнь с чистого листа сразу после праздников.
31 декабря я первым делом поздравил своих родственников, маму и тётю. Днём вышел на прогулку, да и заодно купил себе шампанское. Готовить что-либо не было ни малейшего желания. Поздравлять Апельсинку с новым годом я не стал. У неё началась новая старая жизнь, и напоминать ей о себе мне не хотелось. Зато я решил позвонить и поздравить Эдиту Станиславовну Пьеху. Трубку взяла она, а не ёё помощницы. Накануне, 30 декабря, Эдита Станиславовна давала свой традиционный новогодний концерт в «Октябрьском». Голос у неё был уставший, но, как обычно спокойный и уравновешенный. Эдита Станиславовна поблагодарила меня за поздравления, и сказала много добрых слов в мой адрес, пожелала мне счастья в новом году, и откланялась. Настроение у меня поднялось.
Чуть позже мне позвонила Наталья Сорокина с поздравлениями. Она выступала в этот день на трёх площадках, и во время переезда решила мне позвонить. В разговоре с ней я упомянул, что звонил Эдите Станиславовне с поздравлениями.
- У тебя есть прямой телефон Пьехи? – с нескрываемой завистью спросила Наташа.
- Да, есть, - не без гордости ответил я.
- Дай мне его, пожалуйста, - попросила Наташа, с ударением на последнее слово.
Я подумал немного, и решил всё-таки продиктовать ей номер. Всё-таки у Наташи и Эдиты Станиславовны много общих знакомых, да и не давать номер меня никто не просил.
Настроение моё улучшилось настолько, что я решил пойти купить себе водки. В магазине мне попалось на глаза любимое тёмное пиво, «Старый Мельник», и я взял ещё пару пузатых бутылочек. Дома, выпив пива, я стал обедать, запивая мясо водкой. В это время по скайпу мне написала письмо моя хорошая знакомая, которая живее на Камчатке. Познакомились мы с ней ещё в 2008 году, на сайте стихов. Она с тех пор стихи забросила писать, а я вот наоборот, ещё и прозу добавил в своё творчество. Она мне написала, что у них идёт гулянка, новый год встретили отлично, она сидит в клубе с подругами, у них половина второго ночи.
- А давай я тебе позвоню, - написал я ей в ответ. Дело в том, что на Камчатке нет выделенных линий для интернета, как в Питере. Там интернетом пользуются поминутно, как мобильным телефоном, и моя знакомая писала мне сообщения именно с телефона. А вот звонить можно было легко, вопрос только цены. Но раз я предложил ей, что позвоню, то она не отказалась.
- Вот тебе мой номер, - она сбросила набор цифр, - сейчас я выйду на улицу, тут ужасный шум, там я хоть тебя услышу. Я продолжил поглощать мясо, когда минут через десять на скайп пришло сообщение, - звони.
Я набрал номер, и буквально тут же мне ответил радостный женский голос, - Привет!
- Привет, с новым годом тебя!
- Ну, наконец-то я тебя могу слышать! Я столько раз представляла твой голос по твоим стихам, но живой он намного красивее!
- Правда? Ну, спасибо! И как же очень звучит?
- Очень сексуально!
В таком духе мы проговорили минут десять, после чего она пошла праздновать новый год дальше, а я стал доедать то, что осталось лежать на тарелке. Как только я закончил есть, мне пришло смс сообщение. Мегафон меня информировал, что на моём балансе минус 850 рублей, что все исходящие звонки блокированы. Меня это ничуть не расстроило. Согласно договору с одним из банков, с моей кредитной карты высылали 100 рублей на счёт телефона, если там оказывалось меньше 10 рублей, так что деньги должны были прийти на счёт без моей помощи.
Однако автомат, - это всё-таки бездушная запрограммированная машина. Узнав, что денег на счету меньше десяти рублей, он, как и положено, кинул на мой счёт 100, хотя надо было в девять раз больше. После чего, судя по всему, занялся другими делами. Через четыре часа автомат заметил, что денег на моём счету опять меньше, чем десять рублей, и опять кинул на счёт только одну сотню, о чём меня известил смс - сообщением. То есть, чтобы я смог снова звонить, потребовалось 28 часов. Я быстро вычислил это количество времени, и понял, что больше никого в эту новогоднюю ночь уже не поздравлю. То ли с горя, то ли с радости, но я решил сходить в магазин ещё раз.
Теперь я купил бутылочку кагора. Настроение у меня улучшилось, вот только смесь пива, водки, и вина оказалось отличным снотворным. Смотреть развлекательные новогодние программы мне было неинтересно, но ровно в полночь должна была состояться трансляция хоккейного матча команд НХЛ. Вот её я бы посмотрел с большим удовольствием, а пока меня стало клонить ко сну. Будильник я ставить не стал, надеясь, что проснусь вовремя, лёг поудобнее на диван, и задремал.
Разбудил меня телефонный звонок. Я посмотрел на время, было два часа ночи.
- Привет, ты что меня не поздравляешь? – раздался в трубке голос моего приятеля, - спишь что ли?
- Ага - ответил я сонным голосом, - заснул немного.
- Речь президента слышал?
- Неа, я заснул, ещё и девяти часов не было.
- Ну ты даёшь! Ладно, отдыхай, раз у тебя такое настроение.
И я продолжил отдыхать. Пить шампанское мне совершенно не хотелось, я его употребил 1 января за обедом. Вообще первый день каждого года проходит совершенно незаметно, и не всегда радостно. Я вышел вечером на прогулку, промёрз до костей, и вернулся домой в хорошем настроении. Мне всегда нравилось приходить зимой в дом замёрзшим. В тепле постепенно отходили от холода лицо, руки, ноги, и на всё тело проникалось чувством полного удовлетворения. Чашка свежезаваренного чая добавляла уюта в сложившуюся атмосферу, что даже комната меня перестала раздражать. Как только я закончил пить чай, как раздался телефонный звонок. Звонила Апельсинка.
- Привет, как ты? – голос у неё был спокойный, и мягкий, чувствовалось, что ей сейчас очень хорошо.
- Я в порядке. Что-нибудь случилось?
- Нет, ничего не случилось. Я хотела тебе сказать, что мне было хорошо с тобой, правда. Но мы всё-таки разные с тобой люди, тебе скучно в моей кампании, мне нечего делать в твоей. Всё-таки мой дом здесь. Мне так обрадовалась Тигра, когда я вернулась, она всё это время ходит рядом со мной, словно боится, что я опять куда-нибудь исчезну, - Апельсинка немного помолчала, и добавила, - я уволилась с работы, больше мерчендайзером работать не буду.
- Что так? – машинально спросил я.
- Надоело. Всё время куда-то перемещаешься по городу, а на машине зимой тяжело ездить. Мест для парковки мало, приходится потом долго идти от машины до магазина, и обратно. Я на старую работу вернусь, как только праздники закончатся.
- А я буду новое жильё искать, - признался я, - не нравится мне здесь. Тесно даже мне одному.
- Да, тесновато, ты прав. Это жильё для одного человека, или для молодой пары, которым только по двадцать лет исполнилось. Взрослым больше личного пространства надо.
- Так, что, всё на этом? Мы больше не увидимся? – задал я вопрос, понимая, что больше с Апельсинкой нам не о чём говорить.
- Наверное, да. Если что-то тебе от меня надо будет, звони, конечно. Но я не знаю, честно, чем бы я могла тебе помочь.
- Ну ладно. Тогда счастливо. Пока!
- Пока! Удачи тебе! – с этими словами Апельсинка отключилась.
Мне опять стало грустно, но меня выручили мой приятель. Буквально тут же раздался телефонный звонок, и мне предложили отметить новый год ещё раз. Я не отказался.
Продолжение тут: Время цвета апельсина часть двадцать восьмая