Марта открыла глаза и огляделась по сторонам. Небольшая комната с обоями в мелкий цветочек на стенах и лёгкой занавеской на окне была ей незнакома. Деревянный шифоньер, такой она видела в деревне у бабушки; письменный стол и стул; кассетный магнитофон со стопкой кассет рядом; на полу лежал потёртый в нескольких местах палас; на потолке висела люстра с тремя рожками; а на стене красовался ковёр. "Какая безвкусица! - подумала Марта. - Мебель не мешало бы уже давно сменить, а ковёр - выбросить!" И тут ей на глаза попался прикреплённый к двери большой плакат, с которого улыбались пять девушек в странных нарядах с начёсом на голове. Среди них Марта узнала одну из популярных певиц девяностых, совсем недавно она смотрела передачу с её участием. Конечно, звезда эстрады с тех пор очень изменилась, повзрослела, похорошела, но была вполне узнаваема. "Сколько же лет этому плакату?" - с удивлением отметила про себя Марта.
Первый луч солнца заглянул в окно и скользнул по стене. Где-то недалеко прокукарекал петух и, словно в ответ ему, промычала корова. За дверью послышались шаги. Не понимая, где она находится, Марта заглянула под пододеяльник, которым была укрыта, и обнаружила, что на ней только нижнее бельё. Перебирая в памяти последние события, девушка с ужасом вспомнила о несостоявшейся свадьбе, о своём спонтанном побеге с базы отдыха, о том, как она два дня бродила по незнакомому лесу, пока не вышла к населённому пункту. В воображении возникла картина празднующих возвращение из Армии односельчанина людей. Последнее, что помнила Марта, это танцы парней и девушек под песню Газманова "А я девушек люблю..." Дальше - провал.
Марта встала и заглянула в шифоньер в надежде найти в нём своё платье, но там была только мужская одежда: несколько выглаженных рубашек в клетку висели на плечиках ровным рядком; брюки, аккуратно сложенные по стрелка; и куртка-ветровка, как у отца на фотографии в молодости. Не найдя своего платья, девушка сняла одну из рубашек и надела на себя. Подвернув рукава и застегнув пуговицы, она взглянула на себя в зеркало, прикреплённое с внутренней стороны дверцы шифоньера, и довольная своей смекалкой выглянула из комнаты.
За дверью находился большой зал. Убранством он не сильно отличался от комнаты, в которой проснулась Марта. На полу лежал палас; вдоль одной стены стояла стенка, сильно напоминавшая ту, что была у её родителей в детстве, она осталась в их памяти и на детских фотографиях; к другой стене был приставлен диван-книжка, на котором мирно спал парень, издавая тихий храп; на окнах висели длинные занавески в цветочек; а с потолка свешивалась большая круглая люстра с множеством пластмассовых висюлек по кругу. Но особое внимание Марты привлёк телевизор, возвышавшийся на тумбе. В отличие от тех, что она видела до сих пор, он был крупногабаритный, если можно так выразиться: кроме экрана, у него ещё была задняя выпуклая стенка.
Стараясь не разбудить парня на диване, Марта незаметно на цыпочках проскользнула мимо него. Дальше располагался холл, из которого было несколько выходов, один из которых вёл на кухню. Девушка постеснялась войти туда без спроса, да и в данный момент ей важнее было найти ванную комнату. Пока она решала, в какую дверь заглянуть дальше, одна из дверей открылась и на пороге появилась женщина лет сорока пяти. Её лицо показалось Марте знакомым. Когда женщина улыбнулась, девушка вспомнила, что видела её накануне за праздничным деревенским столом. "Это - хозяйка дома, мать Лёхи" - отметила про себя Марта и улыбнулась в ответ.
- Уже проснулась? - поинтересовалась женщина, занося большой ведро, наполненное до краёв молоком, в кухню и ставя его на стол.
Марта кивнула и смущённо произнесла:
- Доброе утро! А где у вас ванная комната?
Женщина усмехнулась, словно услышала какую-то глупость, и указала на дверь, в которую только что вошла.
- Выйдешь на улицу, спустишься с крыльца, справа увидишь баню, там тебе ванная комната, - пояснила она. - За баней - туалет. Не заблудишься? - спросила она, разливая молоко по банкам, привязав к ведру марлю.
- Думаю, справлюсь, - ответила Марта и вышла из дома.
Стоя на крыльце, девушка окинула взглядом окрестности. За изгородью вокруг дома виднелась дорога, по которой она накануне пришла сюда. Слева от крыльца всё ещё стоял длинный деревянный стол, только теперь на нём ничего не было. Справа возвышалось несколько небольших построек, напоминавших маленькие домики. Марта родилась и выросла в городе. Она никогда раньше не была в деревне, поэтому всё, что сейчас предстало перед её глазами, ей было в диковинку. Конечно, она слышала рассказы родителей, бабушек и дедушек об их молодости. В своих воспоминаниях они часто описывали деревенский быт. Если мама и отец лишь изредка в детстве приезжали в деревню к родственникам, то бабушки и дедушки всю молодость провели в сельской местности и часто рассказывали о том, как хорошо они там жили. "Парное молочко, свеже взбитое маслице, домашний хлеб из русской печи, овощи со своего огорода..." - это лишь малая часть из приятных воспоминаний деда. "А как интересно собирать поутру яички в курятнике!" - вторила ему бабушка. "Нет ничего интереснее, чем спать на стоге сена в сарае!" - спорил с ней отец. "Тоже мне, романтик! - возмущённо подхватывала мама. - Утром всё тело в следах от этой соломы и спину ломит от неудобного положения".
Углубившись в свои воспоминания, Марта не заметила стоявшего возле калитки мужчину с усами и внимательно разглядывавшего её, пока она шла от бани к крыльцу.
- Привет, невеста! - поздоровался он, заставив Марту вздрогнуть от неожиданности. - Где же твоё красивое платье?
Марта кивнула в знак приветствия и быстро забежала в дом. Хозяйка по-прежнему хлопотала на кухне. Увидев вернувшуюся гостью, она пригласила её завтракать. На столе стояла разрезанная на толстые ломти буханка белого хлеба, тарелка с варёными вкрутую яйцами, вчерашние пироги с капустой и кружка с парным молоком. Марта уселась за стол и отхлебнула из своей кружки. Молоко ей показалось очень жирным, оно имело неприятный запах и было тёплым. Девушка поморщилась и отодвинула кружку.
- А можно мне воды? - попросила она.
- Откуда ж ты такая взялась в наших краях? - поинтересовалась хозяйка, зачерпывая воду из ведра, стоявшего на кухонном шкафу. - Городская, наверное, - предположила она и поставила бокал перед гостьей.
Марта кивнула и принялась с жадностью пить. Утолив жажду, она потянулась за пирожком.
- Тебя хоть как зовут-то? - снова спросила женщина.
- Марта.
- Странное имя, - сказала она. - А я - тётя Нина. Ешь! Потом расскажешь, что ты делаешь здесь в свадебном платье.
- А где оно? - поинтересовалась девушка.
- Я его застирала, уж очень оно было грязное.
- Спасибо, - сказала Марта, в очередной раз откусывая пирожок. - Простите! А можно у вас телефон попросить? Мне нужно позвонить родителям. Они, наверное, места себе не находят от волнения за меня.
Тётя Нина только усмехнулась.
- Да откуда же у нас тут телефон? В сёлах поближе к городу, может, уже и провели, а до нас пока дойдёт цивилизация... - она махнула рукой и залпом выпила кружку парного молока.
- А мобильного телефона тоже нет? - уточнила Марта.
- Какого? - переспросила женщина, явно не понимая, о чём идёт речь.
- Как же вы поддерживаете связь с городом и соседними сёлами? - поинтересовалась девушка.
- А зачем нам с ними поддерживать связь? - удивилась хозяйка. - У них своя жизнь, у нас - своя. Вон по телевизору постоянно передают криминальные новости. То там, то тут кого-то застрелили, задушили, посадили. Нам здесь, в глубинке, спокойнее. Мы к ним не лезем, они нас не трогают. И то, я слышала, продавщица на днях рассказывала, что к ней "чужаки" наведывались, обещали защищать её магазин, а взамен требовали ежемесячную плату. А от кого тут защищаться? У нас все друг друга знают, никто на чужое не зарится.
- Вот для этого и нужен телефон, - ответила Марта. - Позвонили бы в полицию и заявили на них.
- Ты, детка, американских фильмов что ли насмотрелась? - усмехнулась тётя Нина. - Это у них там полиция порядок наводит, а у нас Витька, участковый, даже не выйдет к этим мордоворотам. Он только на бумаге - страж порядка, а на деле - чуть что, так сразу в кусты!
Марте показались странными рассуждения взрослой женщины. В конце-концов, двадцать первый век на дворе, у нас правовое общество. И бояться каких-то уголовников...