Михаил Алексеевич работал в училище почти сорок лет, пройдя путь от рядового мастера до директора. Распался Советский Союз, закрылся завод, при котором и был построен наш посёлок, но эти бури не затронули училище. Повара и автослесари нужны во все времена и при любой власти. Но, конечно же, своим процветанием училище в немалой степени было обязано Михаилу Алексеевичу. После того, как закрылся градообразующий завод — основной потребитель выпускников училища — директору приходилось проявлять недюжинную изобретательность, чтобы училище оставалось на плаву. Он поддерживал многолетние отношения с министерством образования, отделом опеки, центром занятости, улаживал проблемы с полицией и прокуратурой. А проблем возникало много: учащиеся профессионального училища — далеко не ангелы.
А раз постоянно приходится общаться с важными людьми, Михаил Алексеевич большое значение придавал своему кабинету. Паркет, ковровая дорожка, ведущая к столу под портретом президента, застеклённые шкафы с наградами училища — всё как положено. Тут же стоял большой телевизор последней модели, который включали всего несколько раз в год. Был и музыкальный центр, главным предназначением которого было воспроизведение гимна во время торжественных мероприятий.
Так же внимательно он относился и к своему рабочему столу. Папки с документами, письменный прибор с остро заточенными карандашами, телефонный аппарат, который тоже постоянно менялся в соответствии с развитием технологий.
Но был в его кабинете один объект, который оставался неизменным с момента начала его работы директором: чёрный телефон с дисковым номеронабирателем. Обычно такие телефоны показывают в фильмах про войну и Сталина. Этот телефон стоял на отдельном столике и пережил уже много соседей — перекидной календарь сменил селектор, а ему на смену пришёл факс.
Сегодня Михаил Алексеевич снова озаботился обновлением оснащения своего кабинета. Он выглянул в приёмную. Секретарша Надежда Константиновна тревожно обернулась от экрана компьютера. Стиль руководства директора она хорошо изучила за многие годы — его главной чертой была непредсказуемость. Михаил Алексеевич мог неделями ходить, добродушно улыбаясь и не замечая постоянных чаепитий в бухгалтерии, а мог с утра пораньше устроить разнос по пустяковому поводу. Предсказать это было совершенно невозможно, поэтому при появлении директора все сотрудники училища внутренне подбирались и настораживались.
Но на этот раз директор был настроен безобидно.
— Надя, а Ромка сегодня приходил?
Роман несколько лет назад окончил училище, а потом так и остался работать в должности техника, а фактически занимаясь всей училищной электроникой от компьютеров до пожарной сигнализации. Жил он в соседнем доме и поэтому на работу не торопился, считая, что в случае необходимости быстро подойдёт. Срочной необходимости, по его мнению, обычно не было. Конечно, это было вопиющим нарушением дисциплины, но Михаил Алексеевич относился к этому снисходительно. Во-первых, найти человека на ставку техника не так-то просто. А во-вторых, отец Михаила Алексеевича когда-то работал на заводе под началом Ромкиного деда. Поэтому реакция директора была спокойной, когда секретарша ответила:
— Нет, сегодня я его ещё не видела.
Михаил Алексеевич поднял взгляд на часы — с начала рабочего дня прошло уже больше часа.
— Найди его, пусть ко мне зайдёт, — скомандовал он и вернулся в свой кабинет.
Ромку удалось найти в столовой: он не спеша завтракал, сидя в сторонке от шумных учащихся.
— Ромка, хватит лопать! — скомандовала Надежда. — Тебя директор ищет.
— Скажи ему, что скоро подойду, — ответил Роман, придвигая стакан с чаем.
— Давай побыстрее! — рассердилась Надежда.
— Михаил Алексеевич, вызывали? — Роман заглянул в кабинет через пятнадцать минут после начала поисков.
— Где ты там ходишь? — проворчал директор, но тему нарушения трудовой дисциплины развивать не стал, а протянул картонную коробку. — Вот тебе ноутбук, поставишь его вот здесь вместо факса, а факс завхозу на склад отнесёшь. А то живём с факсом как в каменном веке, у всех уже это самое… электронная почта. Поставишь вот здесь, и электронную почту мне установи. А я уехал по делам.
Оставшись один, Роман не спеша распаковал ноутбук и принялся его внимательно исследовать. Одобрительно покивав головой, он стал отключать старый факс-аппарат. Видно было, что им давно не пользовались. Вытащив из приёмного лотка несколько сухих листков, Роман поставил факс на пол и выглянул в приёмную.
— Константиновна, у тебя тряпка есть, пыль со стола вытереть? И чего со старым телефоном делать?
Секретарша протянула ему тряпку.
— Намочи только. А телефон не трогай, а то директор опять разорётся.
— А что это за телефон? — заинтересовался Роман. — Поселковый у него с факсом запараллелен, а у этого отдельная линия.
— Этот телефон всегда тут стоял, — объяснила Константиновна. — Но я никогда не видела, чтобы он по нему разговаривал.
Повозив тряпкой по тому месту, где стоял факс, Роман снял трубку с чёрного телефона.
— Сигнал есть, — сообщил он. — Давай позвоним куда-нибудь?
— Ромка, положь трубку! — испугалась Константиновна. Но было поздно: Роман уже вовсю накручивал диск телефона.
— Что-то не слышно ничего, — чуть подождав, сказал он. — А может, это не поселковый, а прямой московский?
Он снова стал крутить диск.
— Опять ничего не слышно, — разочарованно произнёс он.
— Ромка, заканчивай! — продолжала нервничать секретарша. — Может, это телефон не для того, чтобы директор с него звонил, а чтобы ему в нужный момент позвонили.
— Откуда позвонили? — не понял Роман.
— Оттуда! — многозначительно произнесла Константиновна и подняла вверх указательный палец. Роман проследил за направлением её пальца и наткнулся взглядом на портрет президента.
— Думаешь? — растерянно спросил он и быстро положил трубку на рычаг.
— Ромка, да откуда я знаю? — слегка успокоилась Константиновна. — Вот ты тут с секретным телефоном играешься, а может, за нами уже выехали. Тебе директор про этот телефон ничего не говорил? Вот и не трогай!
Опасливо косясь на чёрный телефон, Роман поставил ноутбук на столик и стал проверять соединение с интернетом.
Директор вернулся перед обедом. Роман послушно ждал его в кабинете. Секретарша тоже не торопилась в столовую и только нервно вздрагивала, когда редкие машины проезжали под окнами училища.
— Михаил Алексеевич, я всё сделал! — доложил Роман.
— Электронную почту приделать не забыл? — строго спросил директор.
— Нет, не забыл. Давайте я покажу?
— Да ладно, иди, — махнул рукой директор. — Я в случае чего Константиновну позову.
Чуть помявшись, Роман осторожно спросил:
— Михаил Алексеевич, а что это за чёрный телефон там на столике стоит?
— Он всегда там стоял, — пожал плечами директор. — А что, не работает?
— Да вроде работает, — удивлённо ответил Роман.
— Тогда всё в порядке, — успокоился Михаил Алексеевич. — Я когда у старого директора дела принимал, тоже про этот телефон спросил. Но он мне тогда толком ничего не ответил. Сказал: раз поставили — значит, так надо. Я так думаю, этот телефон подключен не к обычной телефонной сети, а к «Искре». Это такая специальная сеть для правительственных учреждений и военных заводов. Наш-то завод на оборонку работал, а училище уже при заводе создавалось. Значит, и нам правительственный телефон положен. Говоришь, работает? Тогда, если потребуется — кто надо дозвонится.
И он показал пальцем вверх — туда, где над его креслом висел портрет президента.
---
Автор рассказа: Дмитрий Леонов
---
Бедная Рая
Надя так любила своего отца, так любила, что порой слов не хватало, и от любви дыхание в груди спирало. Высоченный, красивы-ы-ы-ы-й… Такая славянская внешность: ясные глаза, соколиные брови, прямой нос. Русые кудри волной и мягкая борода. Ему бы шелом на голову, кольчужку на тело, да плащ шелковый на могутны плечи. Ему бы палицу дубовую, меч-кладенец в руку, да доброго коня. Ему бы, Надькиному папе Феде, не на завод, а на заставу – ворога выглядывать, соловья разбойника одолевать, да всяких Змеев-Горынычей побеждать и за хвосты их, как пучок редиски увязывать, да на потеху народу в стольный град Новгород привозить.
Папа умел заразительно смеяться, откидывая красивую свою голову, во весь рот, громогласно, сверкая крупными белыми зубами – сразу видно – мужик смеется, а не какой-нибудь, прости господи, хи-хи-хи, прикрыв ротик ладошкой.
Такому молодцу и жену бы под стать: Василису прекрасную с лебединой поступью, Елену премудрую с лукавым взглядом светлых очей или Марью-Моревну с косой толщиной с хороший пеньковый канат. Нет. Женой папы была Надина мама. А Надина мама совсем не похожа ни на Василису, ни на Елену, и уж тем более, на Марью-Моревну. Надину маму звали Раей. Да. Рычащее, короткое, как взмах топора имя.
И вся она, тощая, тщедушная, душная, тусклая, как снулая рыба, вовсе не походила на сказочных царевен из русских сказок. Она походила на типичных тетенек из «масс». Тех самых «масс», что с утра шли на работу, а вечером шли с работы. По выходным толпились на чадных коммунальных кухнях и варили что-то на чадящих примусах. Эти тетеньки что-то на себя надевали, серое и бесформенное, и дети их были одеты в серое и бесформенное, и их мужья были серыми и бесформенными. И проживали они свою серую жизнь, и никогда не выказывали неудовольствия, и даже не стремились как-то изменить ее к лучшему.
Им все было нор-маль-но. Нормальная комната, нормальная городская баня по субботам, нормальный ряд стульчаков в туалете, нормальный трехстворчатый шкаф на полкомнаты, разделявший «детскую» от гостиной. Нормальная работа. Нормальная еда. Генеральная уборка по выходным. Нормальная жизнь, чего еще-то?
В воскресенье Рая варила суп. Обычный суп из костей, макарон и картошки. Всегда один и тот же. Мерзкий, мутный, склизкий, несоленый, не острый, никакой. Каждый день она разогревала кастрюлю и шлепала в железную миску месиво, заправляла сметаной и ела. Домашние, Надя и папа Нади есть ЭТО уже не могли. Научились перекусывать в столовке. В столовке им казалось вкуснее.
Надин папа не устраивал скандалов.
- Коммуналка, что ты хочешь, Надюша. Все вокруг вертятся… Мама стесняется, да и готовить не умеет. С нас не убудет, потерпим. Вот переедем в отдельную квартиру – заживем.