Карточные игры на Руси появились еще во время правления Ивана Грозного, уже при Алексее Михайловиче на них наложили запрет, а отъявленным картежникам вырывали ноздри. Петр I разрешил только карточные игры без денежных ставок, а вот Екатерина II хоть и не отменяла запреты предшественников, сама любила играть с фаворитами и придворными. В конце XVIII века появились игорные дома, и карты стали повсеместным развлечением: крестьяне, дворяне, государственные лица коротали за ними время. Неудивительно, что карточные партии стали появляться и на страницах книг. «Культура.РФ» собрала правила популярных игр и нашла примеры в литературе.
Излюбленная игра писателей и придуманных ими литературных героев — штосс, выигрыш в которой зависел лишь от случайности.
Для игры брали колоду на 52 или на 36 карт. В простой версии было всего два игрока. Первый, понтёр, загадывал карту и объявлял, сколько денег на нее ставит, а второй, банкомет, поочередно раскладывал карты на левую и правую стороны стола. Если загаданная карта легла слева от банкомета, то выигрывал понтёр, если справа — то банкомет. Обычно в ужас игроки приходили после итоговых подсчетов: система ставок была довольно сложной, а азарт мешал оценить масштабы проигрыша.
Некоторые игроки делали маленькие ставки и не увеличивали их по ходу. Такую игру называли мирандоль. В «Пиковой даме» Пушкин писал: «Надобно признаться, что я несчастлив: играю мирандолем, никогда не горячусь, ничем меня с толку не собьешь, а все проигрываюсь!»
Ставили и на руте — каждый кон выбирали одну и ту же карту-фаворита. Например, 10 рублей на семерку треф, в следующем кону 20 рублей на нее же — и так до полного проигрыша или выигрыша. Об этом упоминается в книге 1826 года «Жизнь игрока»: «Он держался системы руте и не прежде переменял карту, как заплатя за верность свою к ней огромный штраф. <…> Я такого мнения, говорил он, что пусть карту убьют три, четыре и несколько раз, но наконец должна же она когда-нибудь упасть и налево, тогда я возвращу весь свой проигрыш на этой одной карте».
Об этой же игре речь и в лермонтовской «Тамбовской казначейше»: «Любил налево и направо / Он в зимний вечер прометнуть / Рутеркой понтирнуть со славой».
В любом штоссе ставки можно было удвоить, утроить, учетверить. Для этого у загаданной карты поочередно загибали углы — так появилось выражение «загнуть утку».
Когда за картами собирались в игорных домах, как в пушкинской «Пиковой даме», правила игры усложнялись. Для честной игры банкомету и каждому из понтёров выдавали свои колоды — их распечатывали за игорным столом, чтобы никто из игроков не мог сжульничать, подменив карту.
Понтёр не касался колоды банкомета, а банкомет не знал, на какую карту сделал ставку понтёр: тот просто клал ее на стол рубашкой вверх. «Германн дождался новой тальи (кона. — Прим. ред.), поставил карту, положив на нее свои сорок семь тысяч и вчерашний выигрыш. Чекалинский стал метать. Валет выпал направо, семерка налево. Германн открыл семерку».
Игроки могли, как Германн, делать крупную ставку на одну карту. Но правила штосса не запрещали ставить сразу на несколько карт. Так поступают главные герои в комедии Николая Гоголя «Игроки»:
У т е ш и т е л ь н ы й. Хотите вы держать банчик?
И х, а р е в. Небольшой — извольте пятьсот рублей. Угодно снять? (Мечет банк.)
Ш в о х н е в. Четверка, тузик, оба по десяти.
Как любая азартная денежная игра, штосс привлекал шулеров. Сюжет гоголевской пьесы полностью построен на истории о том, как шулерская бригада обыграла шулера-одиночку Ихарева. А в сборнике Варлама Шаламова «Колымские рассказы» в штосс играют только воры, уголовники и заключенные.
Автор: Лина Сальникова