В том далеком году я доучивалась в институте и работала над дипломным проектом. Жила одна, времени свободного было много и мне вдруг стало скучно. Поэтому я решила завести себе щенка. Какого-нибудь породистого, красивого, чтобы ходить с ним на всякие занятия и выставки. Мне представлялся миленький забавный щеночек, которого можно будет тискать, носить на руках, покупать ему красивые ошейнички, миски, коврики и гордиться его медалями, когда он подрастет. А медали у него, конечно, появятся, ведь я буду очень серьезно относиться к его воспитанию.
С такими примерно мыслями я и отправилась в первый же попавшийся мне на глаза клуб собаководства. Выслушав меня, владелица клуба предложила приобрести щенка породы миттельшнауцер. Бородатая собака размером с хорошего кота, высокомерно поглядывающая с картинки, не произвела на меня нужного впечатления. Да и стоила она недешево. Хозяйка клуба, заметив мои сомнения, принялась предлагать другие, столь же достойные и приблизительно за ту же цену породы. Я в нерешительности рассматривала каталог. Неожиданно мое внимание привлек очень красивый снимок, где был изображен стройный, гармоничный пес с длинной красноватой шерстью.
- А вот таких нет у вас? - спросила я.
- Этот? Да нет, вы знаете, это же ирландский сеттер, охотничья собака, а мы не занимаемся такими, у нас породы все домашние, подходящие для жизни в городской квартире, - ответила она.
- Жалко, - вздохнула я. Красивая собака…
В тот раз я так и ушла ни с чем, обещав подумать. Прикинув свои финансовые возможности, я сделала вывод, что вряд ли смогу позволить себе покупку породистого животного и полноценный уход за ним.
Прошла неделя, и я уже забыла о своем порыве завести собаку, как вдруг раздался звонок. Хозяйка клуба собаководов радостно сообщала, что для меня нашлась подходящая собачка, как раз такая, которую я хотела – ирландский сеттер, и совершенно бесплатно! Ему всего 4 месяца, он потерялся, волонтеры довольно долго пытались отыскать его прежних владельцев, но безуспешно. И теперь клуб готов отдать пса в хорошие руки, то есть мне.
С новой силой всколыхнулись мои мечты о милом щеночке, которого я окружу заботой, а он в свою очередь, будет радовать меня забавным видом и послушным поведением. Воодушевленная, ехала я в автобусе на встречу с волонтером, через весь зимний вечерний город, и уже представляла, как возвращаюсь с маленьким щенком на руках, который пригреется в тепле и проспит до самого дома.
На остановке меня ждала девочка лет двенадцати с большой угловатой собакой на поводке.
- А где же щенок? – спросила я у нее.
- Да это он и есть, - засмеялась девочка и передала мне поводок. – Его зовут Шон, он уже подросток, поэтому кажется большим, но ему еще расти и расти. И знаете, у него почему-то хвост купирован, хотя у сеттеров не принято хвосты обрезать, это же не спаниель. Для выставок это не препятствие, хоть и выглядит необычно, но зато вы его ни с кем не спутаете, - дружески улыбнулась она.
Разочарованная и растерянная, я повела нескладного Шона за собой. Немногочисленные в это позднее время пассажиры автобуса на меня посмотрели косо, потому что пес был без намордника, но он держался так робко, что никто не сделал нам никаких замечаний.
Всю дорогу я смотрела на эту неуклюжую, незнакомую мне собаку и не понимала, зачем я везу ее к себе домой. Одно дело взять маленького очаровательного щеночка, и он будет расти у меня на глазах, другое – уже совсем большой пес, со своими привычками, которые, может быть, мне вовсе не понравятся. А переучивать, как известно, намного сложнее, чем учить самому.
Дома я первым делом искупала Шона, после чего он запрыгнул на диван и, довольный, улегся на нем. Э, друг, так не пойдет, а ну давай, дуй отсюда, - спихнула я его. Не хватало еще, чтобы какая-то чужая собака, неизвестно где до этого обитавшая, валялась на моем диване.
На следующий день я рассмотрела своего нового питомца как следует. Выглядел Шон не так уж красиво, как на той картинке из журнала, да и обрубленный хвост не добавлял ему привлекательности. К тому же мне не очень нравилось его имя, и я решила назвать пса по-другому. Джек, Джеф? Джим? - советовалась я с друзьями. Нет, все не то. Выбор помог сделать рыжий лисий окрас пса – да это же Фокс![1] Так Шон превратился в Фокса.
Вскоре мы отправились с Фоксом к ветеринару, где узнали, что он действительно самый настоящий ирландский сеттер без примесей, а так же про ушных клещей и неправильный прикус, который как раз, в отличие от короткого хвоста, препятствием для выставок являться будет и довольно существенным. Подобные дефекты свидетельствуют о выбраковке собаки, и заводчики от таких животных стараются избавиться. Вот почему, скорее всего, Фокс и оказался на улице.
С мечтой о наградах и призах пришлось распроститься. Ну что ж, меньше забот и расходов – нашла я плюс и в этой ситуации. Купила Фоксу красивый ошейник, блестящий металлический поводок, а себе – двухтомник «Охотничьи собаки» и стала привыкать к новой жизни.
Мой преддипломный отпуск продолжался, и я с удовольствием гуляла с Фоксом по заснеженным улицам города, а после прогулки, под завывания метели за окном, пила горячий чай с вареньем, а Фокс сворачивался калачиком где-нибудь под столом возле моих ног.
Постепенно я стала замечать за Фоксом некоторые странности. Обычно мирный, дружелюбный пес, он почему-то не выносил детей лет восьми-девяти и старушек с палочками. При их виде он начинал грозно рычать или даже остервенело лаять, чем шокировал всех свидетелей происходящего. Что ему так не нравилось в этих безобидных созданиях, я не понимала. Возможно, думаю я теперь, в период скитаний его обижали подростки или какая-нибудь злобная старушенция огрела своей деревянной клюкой.
Другой странностью Фокса, и тоже небезопасной, была его склонность к побегам. Если я спускала его с поводка, он в одно мгновенье исчезал из виду, и как бы я не звала его, в какой бы стороне не искала – его нигде не было. А минут через пятнадцать он, как ни в чем не бывало, вдруг выскакивал из-за совершенно неожиданного угла. Я не сразу, но привыкла к таким выходкам, и уже спокойно ждала, когда Фокс набегается и вернется.
Пару раз Фокс погрыз дорогую обувь, да раздражал соседей воем в мое отсутствие, а больше, пожалуй, к нему нареканий и не было. Он редко болел, не слишком привередничал в еде, доброжелательно встречал всех гостей. Меня он тоже всегда радостно приветствовал, но первое время пришлось отучать его бросаться мне навстречу, как только я входила в дом. Уставшая, с работы или с тяжелыми сумками из магазина я меньше всего хотела, чтобы на пороге на меня налетала здоровенная собака, едва не сбивая с ног, да еще и облизывала мне лицо.
Со временем мы с Фоксом приспособились к совместной жизни. Он стал более сдержанным в проявлении эмоций, а я смирилась с его непоседливостью.
Шли годы. Фокс подрос, заметно похорошел, и его очарование нигде не оставалось незамеченным. На прогулках люди с интересом спрашивали, почему у него нет хвоста, сколько ему лет, чем я его кормлю. Заводчики собак той же породы наперебой предлагали Фоксу знакомства со своими благородными питомицами на выданье, его с удовольствием брали к себе на время моих командировок друзья.
Через некоторое время я вышла замуж, мы поменяли несколько квартир, родились дети, завелся кот, а Фокс все продолжал нас радовать своей бодростью и красотой здорового, сильного животного.
Он больше не лаял на детей и старушек, не грыз обувь и не выл, если оставался дома один. Но от одной своей привычки Фокс так и не смог избавиться – привычки бродяжничать. Стоило мне выпустить его побегать без поводка, и он тут же уносился в неведомую даль. Обычно возвращался как всегда, минут через пятнадцать, но несколько раз мне пришлось за него серьезно поволноваться.
Как выяснилось, у Фокса имелось довольно редкое для собаки увлечение – он любил кататься в городских автобусах. Именно туда, на остановку, он и убегал, освободившись от поводка. Не раздумывая, запрыгивал Фокс в подошедший автобус, и ехал, сам не зная куда, пока его не выгонял кондуктор или водитель на конечной остановке. Обнаружив явно потерявшегося пса, люди вели его к себе домой, а потом давали объявление в газету или на радио. Так я и получала Фокса обратно. Поняв, что такие случаи будут неизбежно повторяться, я написала ему на ошейнике номер своего телефона, и теперь Фокса возвращали гораздо быстрее.
Десять лет пролетели как один день. Фокс провел лето в гостях у моих друзей за городом, вернулся еще красивее, чем был, посвежевший, счастливый. А через несколько недель у него вдруг стали отказывать задние лапы. Сначала он чуть приседал на них, потом стал с трудом переставлять, а затем и вовсе не мог сдвинуться с места. Мы возили Фокса по всем возможным докторам, не жалели ни средств, ни времени на его обследование и лечение, но болезнь не отступала, наоборот – только обострялась. Так Фокс и ушел от нас, несмотря на все усилия, брошенные на его спасение. Ветеринары утешали, мол, десять лет – это нормальный возраст для сеттера, они не долгожители, но меня это не очень успокаивало, ведь у одних моих знакомых ирландский сеттер прожил лет двадцать пять, если не больше. По какому-то грустному совпадению Фокса не стало в год, который в китайском календаре назывался годом красной собаки.
Иногда я пересматриваю старые фотографии и всякий раз, глядя на Фокса, сожалею, что в суете мелькавших лет так мало уделяла ему времени, так редко гладила его по голове и почти никогда не разговаривала с ним. Он нуждался в любви, но с самого своего собачьего детства всюду был не слишком желанным приемышем. Оттого, наверное, и тянуло его в дальние края, все искал, должно быть, свою самую первую семью, где его баловали, как всякого малыша, не ругали за покусанные башмаки и даже позволяли запрыгивать на диван.
[1] Fox (англ.) - лиса
