Рассказ краснодарского партизана П. Игнатова
Осенней ночью
Теперь расскажу про то, о чём мне трудней всего говорить: про нашу первую минную диверсию на железной дороге. Она же была последней, в которой участвовали Евгений и Геня.
До той поры мы минировали только шоссе и грунтовые дороги. Теперь под Новороссийском шли жестокие бои и немцы везли солдат и боеприпасы по железной дороге.
Нужно было остановить движение поездов и этим помочь Красной Армии. Евгений разработал план операции. Я его утвердил. Наши минёры соорудили свои мины: фанерный ящик, начинённый толовыми шашками. Колёса нажмут на крышку ящика, придёт в действие взрыватель и — дело будет сделано! Изготовили ещё специальные паровозные мины — из противотанковых гранат и толовых шашек.
За день до выхода на операцию Евгений заболел. Слёг. Поднялась температура. Но когда мы стали собираться, он вдруг поднялся и говорит:
— Я иду с вами!
— Куда ты пойдёшь, больной. Лежи уж! — говорю я.
— Нет, Батя, я пойду! Это наша первая такая диверсия. Я обязан быть на месте!
Характер у него был очень твёрдый. Пришлось согласиться. Итак, группа лучших минёров двинулась в путь. Гене я ничего не сказал. Он был занят ремонтом машины.
От'ехали с километр, и вдруг вижу: догоняет нас Геня — вз'ерошенный, сердитый, обиженный, на глазах слёзы:
— Вы почему без меня ушли? Мы с Женей условились на все операции ходить вместе. Я пойду с вами.
Твёрдостью характера он не уступал брату. Пришлось взять и его. После ночевки на базе, долго ехали до горы Ломбина, затем двинулись пешком.
Шли весь день, растянувшись цепочкой. Наступила ночь — тёмная, непроглядная.
Впотьмах было трудно двигаться с поклажей. Каждый нёс на себе кило по тридцать: тут и семидневный запас продуктов, и взрывчатка, и мины, и оружие, и патроны... Через каждые 3-5 километров мы делали привал. Снимали рюкзаки, клали на них ноги и лежали минут 10-15. Чем дальше, тем всё трудней было подыматься после привала. Геня в пути всё время мне помогал: то снимет с меня рюкзак, то подаст его, то поможет подняться, то руку протянет на под'ёме.
Темень кромешная. Ничего не видать — ни спереди, ни сзади. А так как мы крались очень осторожно, то ничего не было слышно. Дошли до одного хутора, выставили посты и повалились на землю. Было холодно. Евгений скомандовал:
— Лечь всем в кучу и греть один другого.
И партизаны, прикрывшись летними маскировочными халатами, заснули. Рядом со мной спали мои сыновья. Странно было подумать, что ещё не так давно мы жили в Краснодаре, в удобных домах, а сейчас лежим в степи на холоде и даже костра не можем развести! Но мы знали, что воюем с проклятыми фашистами за Родину, за нашу жизнь и счастье, и эта мысль согревала нас...
Несколько дней мы скрывались в лесах, все время ведя разведку. Немцам и в голову не приходило, что мы у них под самым носом. Вечером хорошо поужинали. Потом тронулись к железной дороге.
Впереди, как всегда, дальняя разведка во главе с Евгением проверяла кусты. Болезнь не оставляла его, но он крепился, виду не показывал.
Но вот пройден последний лес. В темноте чуть видны поле, железная дорога и высокие тополя вдоль насыпи.
Мы знали, что немцы по ночам поездов не пускают. Составы проходят только два раза в сутки: в 8 утра и в 4 часа дня. Можно работать не торопясь. Евгений и партизан Кириченко закладывали мины на железной дороге, Виктор Янукевич и Геня — на грунтовой. Сначала мы пробовали рыть ямки для мин сапёрными лопатками. Но твёрдый грунт не поддавался. Тогда мы пустили в ход финские ножи. Землю выгребали на разостланные стёганки и потом уносили в кусты. Евгений вырыл ямку, Кириченко положил в неё противотанковую гранату и добавил свою. Подбежал Геня и тоже положил свою гранату.
— Пускай и моя поможет хорошенько распотрошить немцев! — Кириченко выдернул флажок предохранителя, снял накладку, оставил пока только тоненькую проволочку и всё заровнял, чтобы ничего не было заметно. На грунтовой дороге тоже всё было готово. Оставалось только заминировать шоссе.
Вдруг послышался какой-то шум. Мы насторожились. Что такое? Тихонько загудели рельсы. Потом стало ясно: под уклон, набирая скорость, на всех парах идёт тяжёлый поезд!..
Это нас озадачило. До сих пор немцы по ночам поезда не пускали. Но что это? На шоссе тоже возник отдалённый шум. Оставались считанные секунды. Нужно либо быстро уходить, либо рисковать жизнью. Евгений и Геня решились сразу. Договариваться было некогда. Оба схватили мины, побежали к шоссе и стали их закладывать. Потом оба метнулись к рельсам, заряжая на бегу противотанковые гранаты. Впотьмах не сразу найдёшь тоненькую проволочку, нескоро выдернешь её, чтобы взорвалась мина. А поезд вот он, рядом, ещё мгновенье — и промчится мимо.
Евгений и Геня решили силой взрыва гранат вызвать взрыв мины под рельсом. Я бросился за ними. Но поздно. Сыновья мои бросили гранаты. После двух взрывов гранат раздался невероятный силы взрыв мин и под паровозом. Сразу стало жарко и душно. Разорвало паровой котёл. Скаты взлетели выше тополей. Вагоны взгромоздились один на другой, разбиваясь в щепы.
Взрывом меня отбросило. Спасло дерево, случайно оказавшееся впереди, — оно приняло на себя удар волны и с него сорвало всю крону. В ту ж е минуту раздался грохот на шоссе — это взорвались один за другим два броневика.
А по грунтовой дороге, догоняя броневики, мчались тяжёлые автомашины. Первая пятитонка с автоматчиками наскочила на мину. Грузовик с боеприпасами стал об'езжать это место и тоже взлетел на воздух. Стали рваться боеприпасы. Пламя горящего поезда, вспышки взрывов, грохот.
Я поднялся и вместе с тремя товарищами бросился к железной дороге. Скоро мы наткнулись на засыпанного обломками Евгения. Я приказал минёрам вытащить его, а сам бросился искать младшего сына.
В сторонке, возле кустов, под обломками, лежал Геня.
Я поднял ещё теплое тело сына и, обливаясь его кровью, понёс через минированную дорогу к кустам. Туда же принесли и Евгения. Молча вырыли мы финскими ножами неглубокую яму, положили туда Евгения и Геню, быстро зарыли и замаскировали...
...Через несколько дней наша разведка узнала: более пятисот убитых фрицев извлекли немцы из-под обломков поезда. Движение на Новороссийск было сорвано. Сотнями трупов, десятками разбитых вагонов и автомашин заплатили фашисты за гибель моих сыновей...
Нашему отряду было присвоено имя братьев Игнатовых. Мы с удесятерённой силой начали громить немецкие тылы. Отряд имени братьев Игнатовых немало поездов пустил под откос, уничтожил много танков и бронемашин, истребил не одну сотню фрицев, а самое главное — не раз преграждал фашистам путь к Чёрному морю, пока не пришла в горы весть: наш родной Краснодар освобождён.
(1944)
☆ ☆ ☆