«Ах, вернисаж, ах вернисаж…», — в голове, как по команде, закрутился давний шлягер, когда Ирина вышла из автомобиля. Сегодня она, успешная бизнес-вумен, позволила себе вместо очередного скучного совещания посетить выставку модного художника.
Ирина всего добилась сама: сначала усердная учёба в школе и университете, затем работа в международной компании, начиная с младшего ассистента («подай-принеси»), а дальше — стремительный рост, без кумовства и постели — видимо, так возможно только в компании с «загнивающего» Запада.
И вот она, в свои почти сорок лет — начальник департамента с квартирой в центре города и автомобилем премиум класса, ценный и перспективный сотрудник для руководства, «цербер в юбке» для подчинённых. Жизнь удалась, но… На личной жизни поставлен жирный крест: сначала было ещё рано для замужества, пока карьера шла в гору, а теперь — уже поздно, все мужчины вокруг либо подчинённые, либо боссы, либо… неудачники.
Выставка привлекла Ирину не громким именем художника, а названием «Счастье здесь». Захотелось посмотреть, какое оно, счастье, и бывает ли оно вообще в жизни.
Картины на стенах — в основном залитые солнцем пейзажи — были красивы, но не более, а заинтересовал Ирину сам автор. Это был высокий крепкий мужчина с бородой а-ля Лев Толстой, который вдохновенно вещал на весь немаленький зал о своих эмоциях, вложенных в каждую из картин. Его хотелось слушать и верить. «Блестящий оратор. Не то что мои мямли из отдела развития», — подумала Ирина.
Людей в зале было немного, была возможность посмотреть каждую картину, поискать те эмоции, о которых говорил автор. Но Ирина их не находила, возможно, сказывалась ее излишняя прагматичность.
Побродив по залу и совсем уже собравшись уходить, Ирина неожиданно услышала оклик.
— Позвольте отрекомендоваться: Валентин, автор сих нетленных шедевров, — с хитрой улыбкой, светившейся через густую бороду, представился художник.
— Очень приятно, Ирина.
— Вам приглянулась какая-нибудь из моих работ? — продолжил Валентин.
Обычно, посещая арт-мероприятия с партнёрами по долгу службы, она умела, глядя на любую несуразицу, высказаться в духе: «В этом что-то есть», — после чего окружающие дружно кивали головами, делая задумчивые лица.
— Если честно, я не очень разбираюсь в живописи, как-то не прониклась, — уклончиво ответила Ирина.
— Быть может вам просто не хватает того, что изображено на моих полотнах, потому вы и не видите глубины, даже не так — не видите счастья?
«Не в бровь, а в глаз», — подумала Ирина. Но вслух сказала:
— Каждый видит то, что хочет видеть, будь то на картине или на белой стене.
— У меня есть то, что нужно вам, подождите минутку, — снова заулыбавшись, сказал Валентин.
Валентин вышел в соседнее помещение, но быстро вернулся, держа в руках небольшую картину. На картине был изображен кораблик, плывущий по морю, в небе светило яркое солнце. Сюжет картины напоминал классического Айвазовского.
— Это не просто картина. Если хотите, это сертификат. На счастье. Поставите на комоде, и счастье будет у вас дома, — с ходу огорошил Ирину Валентин. Он продолжал говорить, а Ирина молча глядела на картину, всё больше и больше доверяясь словам Валентина.
«Не слишком большая цена за мимолётную глупость, — подумала Ирина, услышав цену на картину. — Буду потом смеяться над собой, ну и ладно».
— Хорошо, беру, — наконец сказала она Валентину. — Надеюсь, товар с гарантией? — она хитро прищурилась.
— Вот моя визитка, звоните, если что, — неожиданно серьёзно заявил Валентин.
Вернувшись домой, Ирина первым делом распаковала картину, поставила ее на полку в гостиной, а сама устроилась напротив. Картина была проста, даже незамысловата, но чем-то притягивала взор. При взгляде на неё появлялось сначала спокойствие, затем интерес, а потом и необъяснимая убеждённость в том, что всё будет хорошо.
Проснувшись утром за пять минут до будильника, Ирина, привычно для себя, начала обдумывать дела. Сегодня будет встреча с руководством из европейского офиса. В прошлый раз приезжал довольно неприятный тип, из бывших соотечественников, Владлен Борисович, который битый час разглагольствовал на тему низкой эффективности труда, способах ее повышения, а также недостатках в работе департамента, возглавляемого Ириной. От той встречи у неё остались не самые приятные воспоминания, но сегодня всё это казалось сущей ерундой.
— Ирина Викторовна, прекрасно сегодня выглядите! — окликнула Ирину консьержка на выходе из подъезда. «Конечно прекрасно, по-другому и быть не может», — подумала Ирина, уже садясь в автомобиль.
Добравшись до работы, Ирина погрузилась в привычную кутерьму, проверила подготовленные отчёты и ровно в 13-59 прибыла на совещание. Его открыл директор европейского офиса. По правую руку от него Ирина ожидала увидеть Владлена Борисовича, но вместо него обнаружился довольно приятный мужчина, которого представил директор.
— Пауль Вернер, прошу любить и жаловать. Мой новый заместитель по восточноевропейскому направлению. Владлен Борисович направлен «на прорыв» в южноамериканский офис, в Бразилию, — директор ответил на все вопросы Ирины.
«Туда, где много диких обезьян. На одну больше будет», — съехидничала про себя Ирина.
После совещания Ирине неожиданно сообщили, что она приглашается на стажировку в европейский офис, по итогам которой будет принято решение о её возможном переводе туда. Это был прекрасный сюрприз!
На семь часов вечера был объявлен деловой ужин, для обсуждения в уже неформальной обстановке текущих вопросов.
По случайному стечению обстоятельств (а может, и нет?) место Ирины за столом оказалось рядом с Паулем. Естественно, разговорились. Пауль родился в Германии, но мать была из СССР, поэтому он сносно говорил по-русски. Разведен, есть ребёнок.
Чем дольше Ирина разговаривала с Паулем, тем сильнее крепло в ней непонятное чувство, что они давно знакомы и понимают друг друга с полуслова.
Ужин закончился ближе к одиннадцати вечера, хотя у Ирины было ощущение, что прошло не больше часа. Пауль проводил её до такси.
Дома было темно и тихо. Ирина вошла в гостиную. Взгляд её упал на приобретённую картину. Из незанавешенного окна на картину то и дело падал свет от фар проезжавших за окном автомобилей. При каждой вспышке света казалось, что кораблик на картинке качался на волнах в лучах яркого солнца.
— Похоже, работает. Хотя такого быть не может, — вслух сказала Ирина.
Через неделю Ирина уехала на стажировку. Они работали в одном офисе с Паулем, общались, смеялись, ходили в кафе и парк, проводили вместе вечера — в общем жили почти как влюблённая пара. Ирина чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Однажды вечером Пауль пригласил Ирину на выставку современного русского искусства. Едва войдя в зал, Ирина увидела уже знакомые картины. Валентин вдохновенно рассказывал публике о своих работах. Дождавшись окончания мини лекции, Ирина подошла к Валентину.
— Здравствуйте, Валентин. Вы меня помните?
— Конечно, здравствуйте, Ирина. Как ваши дела? — ответил Валентин.
— Знаете, вы не обманули, та картина, оказалось, действительно приносит счастье. Лучшее моё вложение денег! — с восторгом заявила Ирина.
Валентин заулыбался в свою густую бороду и ответил:
— Ирина, счастье не купишь ни за какие деньги. Это известная истина. Я продал вам даже не надежду, а уверенность в том, что вы своё счастье найдёте. Просто к этой находке нужно быть готовой.
---
Автор рассказа: Андрей Аксёнов
---
Байки из палаты номер семь
Рассказ о жене изменщика.
В седьмой палате кардиологического отделения, как и в тысяче других палат, было светло и безлико. Белые стены, белые кровати, белые лица больных. Все это давило, угнетало и мучило Светлану Григорьевну. Если не считать десяти дней в роддоме после кесарева сечения, в больнице она не лежала никогда. Не то, чтобы, здоровье у Светланы Григорьевны отличалось силой и крепостью – времени на себя не хватало. А еще Светлана, женщина сорока шести лет от роду, искренне считала: ограничение личности человека душной атмосферой белых палат не может влиять на его гармоничное развитие в положительном ключе. Еще быстрее раскиснешь.
Но если Светлана Григорьевна предполагала, то Господь располагал. После перенесенного вирусного заболевания она так ослабла, что даже ходить не могла. Даже до туалета с трудом добиралась. Проклятая болезнь дала осложнение на сердце, да такое, что Светлана очутилась здесь. Иначе… Что было бы иначе – ей и думать не хотелось.
Она послушно проходила процедуры, пила лекарства, не стонала и не стенала. Гладкие стены палаты Светлана воспринимала, как индивидуальную тюрьму. Не нравится – иди домой. Сдохнешь на воле, если так хочется. Светлана терпела, как и многие другие свободолюбивые люди терпят длительное заточение.
В палате находилось еще шесть коек. На них сидели, лежали, спали, читали, болтали шесть женщин. Две совсем молоденькие девочки, двое – совсем пожилых бабулек и две – ровесницы Светланы. С большинством из них общение не ладилось – не тот тип характера, с которым Светлане комфортно сосуществовать. Она понимала – не в доме отдыха находится, выбирать соседок, совпадающих взглядами на мир с ней – роскошь. И просто старалась не обращать на них внимания, терпеть и лечиться.
Типичный интроверт, она страдала от бесконечной сорочьей трескотни на одни и те же темы: диагноз, лечение, выписка, симптоматика и лекарства. Женщины не обладали каким-то особенным мышлением и глубокой сутью – простые люди, и темы, волновавшие их, были простыми, насущными, как соль – ЖИЗНЬ! Чувствуя в Светлане чужую, постоялицы палаты отделились от нее невидимой стеной, сторонились ее, не набиваясь в подружки. Людям не нравятся гордецы. Светлана казалась всем высокомерной и холодной.
Она это понимала. Спрятавшись в своей скорлупе, оставила небольшую бойницу, своеобразный наблюдательный пункт. Не обязательно ведь общаться, можно просто смотреть на то, чем живет людская масса. Это ведь – как книгу читать. Тоже опыт. А любой опыт рано или поздно пригодится.
Например, Ольга, дама средних лет. Оказалась здесь не случайно. Сердце ее барахлило давно, и доктор был хорошо знаком с этой пациенткой. Нервная, взвинченная какая-то, Ольга то и дело хватала звонивший мобильник и выскакивала из палаты. Возвращалась зареванная. Врач при очередном обходе очень серьезно ей сказал:
- Я отберу от вас телефон, Ерофеева! Сколько можно? Как вас лечить, если вы никак не можете избавиться от основного раздражителя! Я серьезно! Прекратите общаться со своим мужем, забудьте о его существовании!
Ольга кивала, плакала. А потом вновь отвечала на звонки, выбегала из палаты. И снова - плакала.
Ветреный супруг один только раз посетил Олю, и то скверная встреча получилась. Несчастная вернулась в палату убитая горем. Залилась слезами.
- Да за что? Да сколько можно надо мной издеваться! Стоит, говорит, что жизни без меня не представляет, а от самого за версту духами ТОЙ разит!
Вот какой смысл себя так уничтожать? Зачем? – хотелось встряхнуть эту Олю как следует, чтобы пришла в себя и бросила чертова муженька, видимо гулявшего от Оли напропалую.
Но она, словно услышав чужие мысли, отвечала:
- Не могу я его бросить.
- Почему?