— Понятно. А как быть с теми, у кого проблемы со здоровьем, скажем, бесплодие?

— Понятно. А как быть с теми, у кого проблемы со здоровьем, скажем, бесплодие?
   — Это не оправдание, — возмутился инспектор. — Какое бесплодие в наше время, когда существует искусственное оплодотворение и прочие умопомрачительные технологии, которые позволяют производить на свет сколько угодно детей! Семья может одним заходом дать шесть-семь маленьких парсов. У меня нет сомнений.
   — Вот как? Чрезвычайно интересное предложение.
   — Наша община, молодые члены общины, должны заново открыть для себя радости большой семьи, — продолжал инспектор, не замечая улыбок, которыми обмениваются доктор и Джал. — Они должны осознать, что упускают. Веселая музыка детского смеха наполняет дом, жена готовит на кухне обильный обед, слышится стук ножей и позвякивание кастрюль, разносятся запахи дхансака и дхандара.
   — А будут предусмотрены меры по исключению бед больших семей, которые могут разрушить их радостную и счастливую жизнь?
   — Ну конечно! — с жаром ответил инспектор. — Какие беды?
   — Обычные — болезни, бедность.
   — А, эти… Нет-нет, у Панчаята достаточно денег. Не будет ни больных, ни бедных. Единственное, что должно нас тревожить, — это идеи индивидуализма. Отрава. Чистейшая отрава для общины парсов эти идеи.
   — Мой дорогой, — вздохнул доктор, — движение человеческой мысли не остановишь.
   — Надо постараться, — строго указал инспектор. — Слишком много бед от них. Взять хоть дело Эдуля Мунши. Молодой, здоровый человек задавлен насмерть. Причина? Глупое увлечение идеями «умелых рук». Выполнял бы он свой долг парса, завел бы полдюжины детей, у него не осталось бы времени, чтобы дурака валять с этими инструментами. И был бы сегодня жив.
   — Справедливо, — поддержал Джал. Из всего, что молол инспектор, лишь в этих словах содержался здравый смысл.
   — И к вашей сестре это тоже относится. Извините, я не хочу бередить свежие раны, Джал, но, если бы она вышла замуж, так и жила бы в мужнином доме, далеко от той балки, которая размозжила ей череп.
   — Если бы да кабы… — сказал доктор. — Если мы обречены на вымирание, так ничто нас не спасет.
   — Верно, — инспектор не стал спорить, — но это будет утратой для всего мира. Когда исчезает одна культура, в проигрыше все человечество.
   — Согласен, — сказал доктор. — Так, может быть, нам зарыть в землю капсулу времени для грядущих поколений? С указанием: вскрыть через тысячу лет. Положить в нее рецепты дхансака, патра-ни маччи, марги-на-фарча, лаган-ну сасиард, других блюд.
   Инспектору понравилась мысль, он даже повеселел.
   — Может быть, положить «Зенд-Авесту» и «Чхайе Хамай Зардошти» — слова и музыку?
   — Обязательно. И несколько старых номеров «Джамшидовой чаши».
   — И кассеты с записью радиокомедий Али Марзбана, — добавил Джал. — Куми очень любила их.
   — Полную инструкцию и описание выполнения наших ритуалов и церемоний, — предложил инспектор.
   — Не забыть присовокупить и экземпляр нашего великого эпоса, — вмешался доктор.