— Дамы и господа! А сейчас музыкальная часть нашего вечера! — с наигранным задором проговорил ведущий и убежал за кулисы. На сцену медленно вышел молодой музыкант с акустической гитарой на ремне и подошёл к микрофону. Это было его первое выступление на подобном мероприятии. Закончив музыкальное училище, гитарист пробовал участвовать в конкурсах и фестивалях, но редко занимал призовые места. Денег не было, и он решил подрабатывать на свадьбах и банкетах. После двух месяцев отказов его наконец пригласили выступить на десятилетии одного из местных предприятий. Парень вытер вспотевшие ладони о пиджак и начал играть.
— Не слышно! Звук вруби! — завопили из зала.
«Какой позор…», — подумал музыкант и испуганно взглянул на звукооператора за кулисами. Тот, доедая бутерброд, спокойно вставил шнур в динамик. Звук появился. Непонятно, какую именно мелодию играл гитарист, скорее всего, он её сочинил сам. Это была удивительная музыка, похожая то ли на неаполитанский романс, то ли на что-то из французской классики. Он обрабатывал каждую ноту, эксцентрично вздрагивая под каждый аккорд. Но выступление прервалось: на сцену кто-то бросил шматок подгнившей зелени. Парень остановил игру и посмотрел на зал.
— Ну что за нудятина! — закричал пьяный гость за столиком перед сценой. — Давай «Владимирский централ»!
Постояв молча несколько секунд, гитарист заиграл узнаваемые аккорды шлягера. Он решил, что всё-таки выступит на этом мероприятии, хотя ненавидел шансон.
Но искусство не простило ему такого поступка. В конце первого куплета у гитары лопнула струна. Под гул и хохот банкетного зала парень ушёл со сцены.
«Будь проклят тот день, когда я решил заработать на корпоративах, — думал музыкант, зачехляя гитару в подсобном помещении, переделанном под гримёрку. — Эта аудитория неспособна воспринимать настоящее искусство».
Гитарист сложил все вещи и уже собрался уходить, как послышался стук в дверь гримёрки.
— Извини, я зайду? — дверь открыла девушка в длинном чёрном платье. На шее у неё висело серебряное колье.
— Да, конечно… — неуверенно сказал парень.
— Мне так понравилось, как ты начал играть, — девушка вошла и присела рядом с музыкантом, — Я была на многих корпоративах, но такого ещё не слышала. Почему ты играешь здесь, а не на престижных конкурсах и настоящих концертах?
— Потому что я только для корпоратива провинциального завода хороший музыкант, а для большого искусства — так, дилетант.
— Не нужно так говорить, — девушка села поближе, и парень почувствовал лёгкий запах дорогого алкоголя и парфюма, — Нужно работать и пробовать.
— Работал. Пробовал. — отрезал музыкант. — По шесть часов в день занимаюсь в студии в двух кварталах отсюда. Впрочем, я благодарен вам за поддержку. Таких, как вы, редко можно встретить в подобных местах.
— Просто я знаю, что ты чувствуешь. Тебя как звать-то?
— Миша.
— Я Алиса, — они пожали друг другу руки. — Бывшая актриса.
— Почему бывшая?
— Надоело унижаться. Я с детства мечтала играть в кино и театре, в школе наизусть заучивала пьесы, бесконечно репетировала. Даже поступила в неплохое театральное училище, представляешь? Там меня хвалили, давали главные роли в студенческих спектаклях. А потом учёба закончилось, и всё. Пустота… У меня был выбор: до конца своих дней играть второстепенные роли в местном ТЮЗе или унижаться в рекламах за копейки. И я ушла из профессии, вышла замуж за богатого, но… не очень далёкого мужчину, и мы теперь вместе управляем этим скучным заводом.
— Не самое худшее место в жизни. — усмехнулся Миша.
— Смеёшься? — Алисе не понравилась ирония гитариста. Она подошла к небольшому окну, помолчала и с сожалением продолжила. — Я мучаюсь, а не живу. С утра до ночи работаю, муж использует меня на работе. Я пашу как лошадь, копаюсь в бумажках, цифрах, отчётах, пока он отдыхает на охоте, рыбалке и в бане. Даже догадываюсь, с кем он там отдыхает… В театры мы вообще не ходим, в кино — раз в год. Из всех мероприятий я бываю только на пьянках и корпоративах с бесконечным «владимирским централом». Вот такое вот у меня место в жизни. Иногда хочется выпрыгнуть из окна.
— Да… Не подумал. — виновато прошептал парень.
— А сегодня увидела тебя и сразу всё поняла. Воспоминания ударили, жалко тебя стало. Ты как птенчик на той сцене стоял… — Алиса села обратно и положила руку Мише на колено, — и растерянно смотрел на зал. Сразу захотелось тебя как-то прижать, успокоить…
— Алиса, вы очень чуткая девушка. Спасибо вам за… — Миша не успел договорить потому что Алиса страстно обняла его и впилась губами в его губы.
— Вы чего? А муж? — Миша попытался оттащить от себя девушку.
— Объелся груш! — Алиса ещё настойчивее вцепилась в застенчивого парня.
Тут дверь в подсобку открылась, и на пороге показался лысый мужчина лет сорока пяти в помятом пиджаке с отливом, фиолетовой рубашке и с огромным крестом — тот самый зритель, который заказал гитаристу «Владимирский централ». Он был сильно пьян и еле держался на ногах. Осознав, что происходит, с трудом ворочая языком, мужчина сказал:
— Ах вот ты где!
— Боря? — Алиса отцепилась от Миши и испугано вскочила. — Я… Мы тут… Репетируем… Спектакль!
— Ты что несёшь? — разъярённо спросил Борис. — Я тебя по всему ресторану ищу, а ты тут с лабухом этим веселишься?
— Нет, я же говорю, ты всё неправильно понял! — пыталась оправдаться Алиса.
— Всё я понял! Что же за день такой! И отдохнуть не получилось, и жена шалавой оказалась.
— Так, послушайте, — вскочил Миша. — Я не позволю вам оскорблять Алису. Немедленно извинитесь перед ней!
— Не позволишь оскорблять? — мужчина, шатаясь, подошёл поближе к парню. — Сопляк, ты хоть знаешь, кто я такой? Ты знаешь, что я могу с тобой сделать?
— Делайте со мной что хотите, но извинитесь перед девушкой! — неожиданно для самого себя смело ответил Миша.
— Сделаю что хочу. Заметь, ты сам это предложил. — с ухмылкой сказал Борис и достал из-под пиджака травматический пистолет.
— Стой! — крикнула Алиса и встала между мужем и гитаристом. — Ты не смеешь этого сделать!
— Почему? Очень даже смею. Сейчас ты это увидишь, — он попытался зарядить пистолет, но в его состоянии сделать это было непросто.
— Миша, беги! — крикнула Алиса.
— Я не оставлю тебя с ним, — твёрдо сказал музыкант.
— Дурак, в меня он не выстрелит! — Алиса подошла к окну и открыла его. — Прыгай давай!
Миша посмотрел на Бориса, у которого почти получилось зарядить пистолет. Подумав полсекунды, парень схватил чехол с гитарой и сиганул в окно — благо ресторан находился на первом этаже. Миша обернулся и увидел, что Борис уже направляет дуло на него. Музыкант отпрыгнул в кусты… раздался выстрел.
Крепко сжав гитару, Миша пустился бежать. Он добрался до студии, в которой обычно занимался музыкой. Дверь была закрыта. Гитарист посмотрел на часы: было уже одиннадцать вечера. Он оглянулся, понял, что за ним никто не гонится, и присел на корточки отдышаться. У дома, в котором находилась студия, был уютный дворик с детской площадкой и скамейками. Миша встал и медленно пошёл туда. Сев на скамейку, он достал из чехла гитару и тихо заиграл. Он так увлёкся игрой, что не заметил, как к студии подъехало такси.
— Ну что, Чак Берри, классно повеселились? — услышал знакомый голос Миша. Он развернулся и увидел Алису.
— Как ты меня нашла? — удивленно спросил гитарист.
— В этом районе есть только одна студия, — Алиса присела на туже скамейку.
— У тебя хорошая интуиция… Этот лысый там что-то сделал тебе?
— Не переживай. Он попытался прыгнуть в окно за тобой, но споткнулся и вырубился. Завтра проснётся и не вспомнит ничего. А если что-нибудь и вспомнит, я найду, что ему наплести.
Миша понимающе кивнул головой, снял пиджак и накинул его на плечи Алисе: было довольно прохладно.
— Спасибо, что спасла меня от выстрела.
— Ерунда, и не такое бывало… А ты почему играть перестал?
Миша продолжил играть на гитаре, а Алиса положила голову ему на плечо.
***
— Дамы и господа! А сейчас то, ради чего мы здесь с вами и собрались! Встречайте, прекрасно вам известный композитор и гитарист, дипломант престижных конкурсов — Михаил Черников!
На сцену вышел гитарист, улыбнулся зрителям и заиграл. Зал, замерев, слушал выступление. После заключительного аккорда публика встала со своих мест, аплодисменты продолжались не меньше пяти минут. Поклонившись, гитарист покинул сцену.
— Миша, ты был неотразим! Впрочем, как и всегда. — подбежала к музыканту девушка.
— Всё только благодаря тебе, Алиса, — Миша поцеловал девушку. — Где бы я был, не встретив два года назад такого замечательного продюсера, как ты?
— Играл бы на банкетах «Владимирский централ»! — сказала Алиса и засмеялась. Миша крепко обнял её и еле слышно пропел себе под нос: — Весна опять пришла… и лучики тепла… доверчиво глядят в моё окно.
---
Автор рассказа: Николай П.
---
У черты
Люба работала в продуктовом магазине «Околица» продавцом в колбасном отделе. Покупателей хватало. Несмотря на то, что вокруг расплодились здоровенные сетевики, магазинчик, где трудилась Люба, процветал. Устоял он лишь благодаря тому, что в «Околице» продавали колбасу местного заводика. Сосиски, сардельки, копченые рульки и сервелаты были такого качества, что каждый, попробовав хоть один кусочек, навеки забывал про пластмассувую муру, которую предлагали сетевые маркеты.
Владелец заводика принципиально не расширял производство, разумно поясняя:
- За изготовлением продукта в сегодняшних объемах я могу уследить. Расширюсь, начнут приворовывать. А мне оно надо?
Так что, народ валил в магазинчик валом. Вечером в подъездах жилых домов люди угадывали вкусный запах варившихся сарделек и говорили:
- Боже мой, как в детстве! – и надеялись, что запах идет именно из их квартиры, и сегодня они поужинают пюрешкой с великолепными свиными сардельками. Теми самыми – без сои, усилителей вкуса и ненужных приправ.
Люба ужасно уставала. Ее рабочий день делился на несколько периодов. С восьми до десяти за колбасой шли «ночники». Это такие невыспавшиеся люди с красными глазами. С ночной смены до дому пробираются. Они быстренько хватали булку и докторскую колбасу. Расплачивались и отчаливали без лишних разговоров – успеть бы чайку похлебать, да завалиться на боковую.
С десяти до часу дня – самые тяжелые – пенсионеры. Они уже успели потолкаться в очереди за молоком в разлив и творогом на городском рынке, а теперь толкались в «Околице». Люди неспешные и забывчивые, бабушки и дедушки зависали у прилавка, раздражая остальных покупателей. Несмотря на то, что колбасные изделия отличались свежестью, ждали «привоз»: к магазину вот-вот должен был подкатить белый фургон заводика, и грузчики вытаскивали в зал красные пластиковые ящики с сардельками на специальных шестах-кочергах.
Покупатели тянули шеи, хищно вздрагивая носами.
- Мне вот тех, вот тех, сегодняшних, - кричали и тянули свои руки к ящикам.
Любе казалось, что, если она не поспешит принять товар по накладной, то воинственные старики слопают ее саму. Потому она очень спешила. Давка мешала работать, а случайно забегавшие люди, увидев очередь, не стесняясь, громко ругались и выбегали из магазина.
К вечеру, после облавы мамочек с детьми и дамочек постарше, домохозяек, у Любы гудели ноги, и закладывало нос от аллергии на «денежную пыль». Да-да, деньги – очень грязная вещь. В прямом смысле. Хорошо, что большинство народа пользуется картами, иначе красовалась бы Люба соплями под носом весь вечер – никакие хваленые спреи не помогали.
В девять вечера «Околицу» ставили на сигнализацию, и Люба волочилась домой. Ей очень хотелось есть и спать. Приняв душ, Люба валилась в постель, радуясь, что завтра у нее выходной.
Она была самой обыкновенной женщиной, эта Люба, и казалась себе ужасно старой, хотя, на самом деле, все было совсем не так, как она думала. Любе недавно стукнуло сорок четыре года. За плечами остался болезненный развод с постыдной дележкой имущества – супруг пересчитал все до последней ложки. Дочь уехала «взамуж» в другой город и наведывалась крайне редко:
- Мама, да не хочу я сюда приезжать, - нервно отвечала она на вопросы матери о приезде.
- Да почему же? Я так скучаю, Светочка! – говорила Люба в телефонную трубку.